— «Секретные материалы».

— Я обожаю этот сериал. Я была маленькой, когда его снимали, и вот тогда поняла, что мы не одни. Я люблю астрономию и часто наблюдаю за планетами по телевизору. Так вот, есть канал, в котором рассказывают о том, что наша Земля плоская. И это на самом деле довольно интересная гипотеза.

— Я люблю тебя. Я люблю тебя! — кричит мама, хватая Раэлию в свои объятия. Она обнимает её.

— Мама, не надо…

— Я в порядке, Мигель. В порядке. От неё хорошо пахнет, — заверяет меня Раэлия.

— Я так люблю тебя. Ты идеальна. Она идеальна, Алекс! Когда вы поженитесь? Когда? Я хочу, чтобы вы поженились через два года. Двух лет же хватит, чтобы вы всё попробовали в постели и пару раз расстались, да? Хватит двух лет для драмы?

— Я…

— Мама, достаточно. Ты нарушаешь правила, — вырываю Раэлию из её рук.

— Но…

— Личные границы, мама. Я люблю тебя, но уважай наши личные границы.

— Ладно. А ты ешь мясо?

— Да. Я ем мясо. Я не ем клубнику. Мясо я люблю. Я много ем, — кивает Раэлия.

— Я тоже не люблю клубнику. Однажды Алекс купил мне клубнику в шоколаде, так я вся покраснела. Это точно пестициды, которые инопланетяне завезли сюда.

— Ага, ага, — кивает Раэлия. Она явно увлечена этой темой. Почему я не знал об этом? — А ещё вы знали о том, что все эти болезни, искусственно внедрённые в наши тела? И прививки тоже зло. Они специально нас заражают, чтобы мы подохли. Я вот верю только в пули и ножи, всё остальное — херня.

— Фио…

— Алекс, ты где? У нас новый член семьи! Мигель, уйди с дороги! — Мама хватает за руку Раэлию, и грубо отпихивает меня в сторону, отчего я едва не падаю назад. Смеясь, Чед успевает меня толкнуть обратно.

— Что за чертовщина? — в шоке шепчу я.

— Сам бы хотел знать, но я рад, Мигель. Она классная, — улыбается Чед.

— А я говорила. Я говорила, — тычет себя в грудь Минди. — Я говорила. Наконец-то. Я так счастлива, братик. Я так…

Сестра начинает рыдать, а я закатываю глаза.

— Гормоны?

— Да.

— Сочувствую, — хлопаю Чеда ладонью по плечу, и он тяжело вздыхает.

— Ну, милая, не надо. Тебе нельзя нервничать.

— Я просто так счастлива. Так… счастлива. Я рада безумно… любовь. Мой брат счастлив…

Качаю головой, оставляя рыдающую сестру и её мужа в стороне. Прохожу мимо зависшего Мирона и прыскаю от смеха. Никогда не видел, чтобы мой брат замолчал на такой долгий период. Он болтун. Его рот никогда не закрывается. Никогда. За это он часто получал в школе, да и до сих пор не может порой закрыть рот вовремя. Но сейчас… это просто идеально.

— О, боже мой, нет, — весь напрягаюсь, когда вижу, как папа презрительно отдаёт Раэлии топор. — Нет, папа! Нет!

Но Раэлия уже замахивается и раскалывает полено. Она хватает опять часть его и рубит снова.

— Охренеть, — шепчет папа. — Это просто охренеть, как круто!

— Ага. Мой отец, когда я была маленькая, учил меня колоть дрова. Ну и порой мы с братом уезжаем из города, чтобы пожить дикарями. Я люблю что-то рубить, — пожимает плечами Раэлия и передаёт топор отцу.

Явно никому не нужно знать, что Раэлия имела в виду. Нельзя.

— Боже мой, — прикрываю глаза рукой.

— Мигель, поздравляю тебя. Эта девушка прекрасна. Мы её оставляем. И только попробуй обосрать эти отношения, я тебя вздёрну, — папа указывает на меня топором. — Ты любишь бургеры?

— Обожаю. Мигель рассказывал про ваши бургеры. Они, правда, такие большие?

— Я сделаю для тебя лучшие! Время бургеров!

— Бургеры!

— Бургеры!

— Бургеры!

Раэлия запрыгивает на спину отца, и они все вместе скандируют это, папа трясёт топором над головой, радостно улыбаясь. Мама прыгает на месте и хлопает в ладоши, а сестра уже перестала плакать и стучит приборами по столу.

Мда, чтобы моя семья стала нормальной и приняла мою девушку, надо было привести к ним убийцу. Потрясающе просто. Что с этим миром не так? Точнее, как такое может быть? Я столько женщин привёл. И ни одна не провела здесь дольше пяти минут. А Раэлия уже удобно устроилась на спине моего отца, Чед пнул им мяч, даже Мирон отошёл от шока и теперь с высунутым языком, как собака, бегает за Раэлией, пытаясь забрать у неё мяч. Мы не успели прийти, а они уже в футбол играют. Уму непостижимо.

— Мигель? Ты в порядке? — Минди толкает меня в бок, и я моргаю, отрываясь от игры.

— Эм… да. Я, кажется, счастлив, — улыбаюсь ей.

— Странные ощущения, да? — усмехается сестра.

— Очень. Кажется, что это всё безумие, но оно такое…

— Родное. Поздравляю, Мигель, ты прошёл этот уровень. Ты влюбился.

— Боже, — закатываю глаза и цокаю.

— А теперь расскажи мне, как у вас с сексом? Ты стонешь? Ты издаёшь звуки? Ты трахаешь её? Ты должен…

— Займусь мясом, — сбегаю от сестры и её наставлений.

Бросив взгляд и увидев, как Раэлия смеётся, валяясь на земле, пока Мирон скулит от боли в колене, а остальные его подначивают, я улыбаюсь. Это то, о чём я даже не мечтал. Но то, чего я так боялся. Безумия. Оказалось, что это самое правильное для меня. И я, правда, безумно счастлив сейчас. Может быть, всё дело в пестицидах или в инопланетянах? Я не знаю. Но определённо с нами случилось что-то хорошее.

Рэй

Если нам не хватает какой-то информации, то мы всегда её где-то смотрим. Будь то интернет или же телевидение. Когда я была маленькой, то у меня в доступе был телевизор, и мне нравилось его смотреть. Нравились именно рекламы, которые показывали идеальные семьи, в которых люди счастливы и улыбаются. Я запрещала переключать, особенно на рекламе каких-нибудь хлопьев, отчего брат всегда бубнил. Но я упивалась этой картинкой счастья за столом, полной семьи и вкусного завтрака. У меня всё было иначе. Мамы зачастую не было… нет, её никогда не было за завтраком. Отец тоже редко завтракал вместе с нами, даже Роко порой спал или его не было дома, или он был наказан. Я завтракала одна с прислугой и охранной, следящими за мной. Одна. Теперь оказаться самой в той самой рекламе так странно, и у меня внутри столько зависти.

Семья Мигеля — это та самая модель, которую я мечтала увидеть в своей семье. То, о чём я фантазировала и представляла, когда лежала в постели и слышала, как ругаются и дерутся родители. А вот сейчас я облизываю пальцы, измазанные во вкуснейшем домашнем томатном соусе, и ем самый вкусный бургер в своей жизни под смех семьи Мигеля. Они все такие крутые. Особенно, родители Мигеля. Я обожаю инопланетян и что-то рубить. Обожаю есть и не думать, как выгляжу, когда запихиваю в свой рот побольше фастфуда. Обожаю, когда на меня сморят без осуждения. Обожаю слушать смешные семейные истории. Я хочу остаться здесь навсегда. Хочу, чтобы эти люди меня удочерили и полюбили. Вряд ли бы мама Мигеля сделала то, что моя. Да она бы закрывала меня собой и прятала. А Алекс? Чёрт, он просто охуенный. Он шутит со своими детьми, играет с ними в футбол и подначивает их, ругается и матерится. Он такой крутой. И я как-то даже привыкла к обожаемому взгляду Минди. Она просто беременна. А её муж? Чед? То, как он ухаживает за ней, обнимает и прижимает её к себе… господи, почему всё это так прекрасно? Мирон отдельная история. Он болтливый щенок, но очень смешной. Он постоянно пытается рассказать какие-нибудь странные истории про Мигеля и его провалы, а Мигель его бьёт полотенцем. Но я всё равно узнала, что Мигель едва не отрубил себе руку, пока отец учил его колоть дрова. Мигель отлично стреляет из лука и любит ходить в походы, в котором однажды отравился, и выпил, вместо воды, мочу Мирона в детстве. И этот мир идеален. Настолько, что мне больно от того, что я в нём. Я знаю, что это временно. Помимо этого, мне стало стыдно за то, что я угрожала всех их убить. Стыдно за то, что подставила их, и им может грозить опасность из-за меня. Эти люди потрясающие. Теперь я понимаю, что имел в виду отец. Он говорил, что есть те, кто создан для любви. И я вижу их.