— Ну всё, Мирон, закрой уже свой рот, — Мигель снова бьёт брата полотенцем.

Все взрываются от хохота. Даже сам Мигель улыбается. Я вытираю руки, делая глоток пива. Обожаю истории про Мигеля. И я не понимаю, как он из такого сорванца, мальчишки, от которого все млели, и который обожал приключения, превратился в того, кто всё контролирует и боится быть неидеальным. Что с ним случилось? Какой мудак это сделал с ним? Я словно слушаю про двух разных людей, как будто Мигеля однажды подменили. Это ведь неправда. Такого просто быть не может. Хотя Мигель не так похож на своих родителей, как Минди или Мирон. Да он похож, но неявно. Нет, я не думаю, что он не их сын, они похожи, но… что с ним случилось? Что?

— Мне нужно полежать. Я наелась и больше не могу смеяться, как и плакать, — зевнув, Минди отодвигает тарелку от себя.

— Я бы не прочь посмотреть серию «Секретных материалов». Раэлия? — мама Мигеля улыбается мне, и я киваю.

— Пусть лучше Мигель покажет комнату Раэлии. Это обычай, — улыбается Алекс.

— Боже, пап, она же сбежит от него. Хотя… ага, покажи ей свою комнату, Мигель, тогда она достанется мне, — улыбается Мирон.

— Ты меня достал, — бубнит Мигель.

— Я не против посмотреть твою комнату, — говорю. — Мне реально интересно, что в ней такого.

— Да ничего особенного. Комната как комната.

— Это комната задрота…

Меня внезапно злит, что его брат говорит такое. Я хватаю нож и резко швыряю в сторону Мирона. Он, взвизгнув, падает вместе со стулом на землю.

— Мирон!

— Боже, Раэлия!

Подскакиваю на ноги и оказываюсь над парнем. Я ставлю ногу прямо на его горло. Глаза Мирона блестят от страха.

— Ещё одно некрасивое слово в сторону моего парня, я тебя выебу. Отвечаю, Мирон, ты задолбал меня уже. Я вырву твои яйца и сделаю из них рождественское украшение. Сечёшь? — яростно шиплю, надавливая на его горло.

— Фиолетовый, Раэлия, — тяжело вздохнув, говорит Мигель.

Пофиг.

— Да… да… прости… Мигель, ты лучший, — пищит Мирон.

— То-то же, — фыркнув, возвращаюсь на свой стул.

На меня озадаченно смотрит вся семья.

— А я давно говорил ему, что пора бы научиться вовремя закрывать рот, — пожимает плечами Алекс и делает глоток пива.

— Ага. Правильно, Раэлия, так его, — кивает мама Мигеля.

— Это было круто, но я спать, — смеётся Минди и, обняв своего мужа, уходит.

— Этого можно было и не делать, — недовольно произносит Мигель.

— Прости, он сам напросился. Я была вежливой, но у меня не так много терпения, как у тебя. Он же жив. Я его не убила.

— И слава богу. Я бы не хотел, чтобы ты убила моего брата.

— Но я исполню свою угрозу, если он откроет рот. Так что, мы идём в твою комнату?

— Да, лучше нам пойти туда. Мирон, держи рот на замке для твоего же блага, — Мигель указывает на брата, притихшего снова.

Мне нравится, когда этот парень молчит. Я не люблю, когда щенки постоянно тявкают. Их надо просто хорошо воспитать.

Мигель берёт меня за руку и ведёт в дом. Их дом тоже похож на одну из картинок из журналов. Он достаточно большой, но в то же время не такой огромный, чтобы можно было потеряться. Все словно связаны комнатами и присутствием друг друга. Мигель поднимается на второй этаж, и я рассматриваю висящие на стене фотографии. Боль появляется в моей груди, как и зависть. Они все такие счастливые. Это же такой дар иметь семью, которая ценит, любит и ждёт тебя.

Мы проходим мимо одной из комнат, и оттуда раздаётся тихий стон Минди.

— Боже мой, давайте потише, — Мигель ударяет ладонью по двери и быстро ведёт меня к противоположной.

— Они что, трахаются там? — хихикаю я.

— Именно. Для них сон — это очередной секс. У меня просто странная семья, — Мигель качает головой и плотно закрывает дверь в свою спальню.

Хм, ничего особенного я не вижу. Обычные желтоватые стены, кровать, стол, стул, гардеробный шкаф, полка с наградами и много книг.

— Итак, что должно было удивить меня? — интересуюсь я, плюхаясь на кровать. — Чёрт, знаю, это самая твёрдая кровать в моей жизни!

Мигель смеётся и качает головой, опускаясь рядом со мной.

— Я специально выбрал такой матрас. Это самый жёсткий из всех существующих.

— Зачем? — удивляюсь я.

— Я был подростком. Подростком с буйством гормонов и безумными родственниками, которые отпугивали всех моих девушек, — щёки Мигеля розовеют.

— Ты что, трахал матрас? — хихикаю я.

— Ну… вроде как, да, — кивает он. — Матрас достаточно жёсткий, чтобы я мог тереться об него каждое утро.

— Офигеть, — закрываю рот ладонью и смеюсь. — И когда ты из такого извращенца превратился в труп, Мигель?

В его глазах что-то появляется, а потом исчезает. Он перестаёт улыбаться и делает глубокий вдох. Блять. Я его расстроила.

— Мигель…

— Ты права, это так. Но я понятия не имею, что со мной случилось. Правда, Раэлия, я не знаю. Эта комната словно не моя. Раньше она была яркой, и здесь висело много плакатов, но у меня наступил тот период, когда я попросил перекрасить её в такой цвет и заменить матрас, а также выбросил всё, что украшало её. Я сам не знаю, что со мной случилось, — печально отвечает он.

— Переходный возраст?

— Нет. Дело не в этом. Я спрашивал у родителей, но ничего нового не узнал. Но я чувствую, что было что-то такое, что разрушило меня и сделало пугливым к жизни. Хотя, может быть, я просто пытаюсь найти оправдания своему страху. Не знаю, — Мигель ложится на кровать, подкладывая под голову руки. Его поло поднимается и оголяет его живот, а я облизываюсь. Мне так всё нравится с ним. А его язык… это самый охуенный язык в моей жизни. Что он вытворял со мной?! Боже, я хочу жить на столе голой.

Мой взгляд перемещается на лицо Мигеля. Он смотрит в потолок, думая о чём-то своём, и я до сих пор не знаю, что его может тревожить. Мне всегда кажется, что Мигель знает ответ на любой вопрос. Он всегда готов к любому потрясению, и на него можно положиться. Он ещё ни разу не истерил, не психовал, не орал дурниной на меня. Ну, конечно, он ругается и влияет на меня интонацией, но я о другом. Он никогда не становится настолько психически нестабильным, чтобы о нём волноваться. И ведь его семья тоже не особо волнуется о нём. Да, они спрашивают его об отношениях, но… в порядке ли сам Мигель? Я никогда не задумывалась об этом. Как он себя чувствует? Ведь это его мир перевернулся, а не мой. Это он постоянно подстраивается под всевозможные эксцессы, случающиеся из-за меня.

Эти мысли вызывают внутри меня какие-то незнакомые ощущения. Мне хочется набить морду всем и купить ему целый остров, чтобы спрятать его там, и никто до него не смог бы добраться. Он такой удивительный. И я не подхожу ему. А если я уничтожу то, что делает Мигеля Мигелем? А если превращу его в кого-то вроде Роко или моего отца? Это же будет огромная потеря для человечества.

Вздрагиваю и моргаю от внезапного прикосновения к моей щеке. Мигель с мягкой улыбкой на лице проводит ладонью по моей щеке, привлекая моё внимание.

— О чём задумалась? — интересуется он.

— О том, что не знаю, чем хотела бы заниматься. Я пустышка. У меня нет целей в жизни, нет желаний, нет ничего, что я могла бы сейчас использовать.

— Раэлия, это не так, — улыбаясь, Мигель качает головой и приподнимается на локте.

— Это так, поверь. Это реально так. Вот ты врач и знаешь, чем будешь заниматься через неделю и через год. А я… ну, у меня экономическое образование, но работала я в программировании. Я люблю это, хотя это не вау, чем хотела бы заниматься в жизни. Я, вообще, не знаю, чем бы хотела заниматься.

— Зачем? Зачем тебе прямо сейчас искать какую-то определённую нишу?

— Потому что я хочу… хочу быть нормальной, — шёпотом признаюсь ему.

— Нормальной? И что для тебя значит быть нормальной?

— Эм… ну… типа носить нормальную одежду, ходить на работу, выгуливать собаку, завести кошку и выйти замуж. Это же нормально.

— А тебе это нравится?