— Фу, нет, — кривлюсь от отвращения. — Собака или кошка, ещё куда ни шло, но свадьба, нормированный график, какие-то серые тряпки — нет, это не для меня.

— Тогда смысл тебе, вообще, переживать об этом? Для тебя нормально то, что ты делаешь сейчас, как одеваешься, что ешь. Ты не должна подстраиваться под рамки других людей. Это их рамки.

— Но я хочу подходить тебе, — огрызаюсь я.

— Что? — Мигель удивлённо приподнимает брови.

— Слушай, давай без этого философского дерьма.

— Фиолетовый.

— Посмотри на себя и на меня. Да никто не воспримет наши отношения всерьёз. Ты врач, спасаешь детей, у тебя стабильный заработок, выглядишь, как с обложки идеального журнала про идеальных мужчин. А я? Убийца. Дочь ублюдка. Жертва насилия. Вульгарная девица. Невоспитанное хамло. Я…

— А ну-ка, остановись, — Мигель садится на кровати и дёргает меня за руку, заставляя вскрикнуть. — Остановись на секунду. Кто тебе сказал, что ты, Раэлия Лопес, именно в этой одежде, с этой причёской, именно с таким прошлым не можешь быть со мной?

— Это очевидно!

— Кому? Кому, Раэлия? Ты пытаешься доказать мне, что ты какая-то вещь. Бездушная вещь, вроде пары обуви, и должна подходить мне по цвету, запаху и фирме. Что за чушь-то? Кто тебе вбил в голову, что ты бездушная вещь? Ты не должна, вообще, мне подходить, потому что ты живая. Ты потрясающая. И я не вру тебе. Ты не должна мне подходить, но мы можем быть вместе, потому что именно наши плюсы и минусы, именно наше прошлое и наше мировоззрение могут сосуществовать рядом, как и мы с тобой. Почему ты так низко оцениваешь себя?

— Признай, что ты это говоришь лишь потому, что мы трахаемся, — вырываю свою руку из его и подскакиваю с кровати.

— Нет, я не буду этого признавать, потому что это не так. Секс — это ещё одна ступень близости друг к другу. Я тебе об этом говорил ещё до того, как у нас случилась близость, Раэлия. Почему ты думаешь, что я вру тебе? Что тебя натолкнуло на такие мысли?

Поджимаю губы и отворачиваюсь к окну. Идеальный и тихий район. Идеальная семья. Идеальный мужчина. Но вот я неидеальна.

— Раэлия. — Мигель подходит ко мне и кладёт свои ладони мне на плечи. — Ответь мне. Что заставило тебя подумать обо всём этом?

— Моя мама говорила, что мужчинам всегда будет мало. Станешь худой, они найдут в тебе ещё один изъян. Перекрасишься в блондинку, они скажут, что им нравятся брюнетки. Будешь проявлять эмоции, они назовут тебя психопаткой. Наденешь красивое бельё, как из порно, которое смотрел мужчина, они назовут тебя шлюхой. Мужчинам никогда не угодить. Мама всегда пыталась угодить мужчинам. Она даже была их шлюхой, но оставалась несчастной.

— Может быть, потому, что пыталась всем угодить, она и была несчастной, а? Женщина, вообще, не обязана худеть, если не хочет. Она не обязана носить то, что нравится или не нравится другим. Да, вообще, люди имеют право жить так, как хотят. Говорить, как хотят. Встречаться, с кем хотят. У тебя неверное представление о том, какие мужчины бывают. Ты сравниваешь меня с отцом, Роко и Дроном. Но я другой, Раэлия. Я никогда не буду таким, как они. Я не смогу быть таким, как они.

Поворачиваюсь и улыбаюсь ему.

— Никогда не будь, как они, Мигель. Никогда. Да, я сравниваю тебя с ними, потому что другого материала для сравнения у меня нет. Но… зачем я вот такая тебе? Я не хочу семью. Не хочу детей. Да и мы с тобой… это же временно, ты понимаешь?

— Откуда ты знаешь? — Мигель гладит меня по волосам и притягивает к себе за талию. — Откуда ты можешь знать, сколько мы продержимся?

— Мне придётся вернуться в семью, Мигель. Мой отец явно собирается вернуть меня. И я вернусь добровольно, потому что там мне хорошо. Там моя семья. Там моя жизнь. Там я могу быть собой. Мне скучно жить и ничего не делать. Скучно сидеть дома и никуда не выходить, не веселиться, не искать приключения себе на задницу. Скучно… в тихом мире.

— Тебе так плохо со мной? — Мигель хмурится, отчего у него на лбу появляется глубокая складка.

— Нет! Нет, мне хорошо. Правда, Мигель, я никогда не чувствовала себя настолько… полноценной, как с тобой. Но есть ещё и другой мир, которому я принадлежу. Я не смогу жить в твоём. Мне ближе мой. Мне ближе чёткие законы, адреналин и безумие. Понимаешь?

— Я знаю, — он серьёзно кивает. — Я знаю, что ты выросла в другой среде. Знаю, что тебе кажется, что ты чахнешь без движения, адреналина и постоянной опасности, в которой ты жила. Знаю, что ты привыкла к другому. Но я никогда не просил тебя о том, чтобы ты отказалась от своей жизни, Раэлия. Никогда не требовал, чтобы ты прекратила быть собой, потому что я понимаю. Я не против тоже попробовать что-то новое. Мы могли бы сходить куда-нибудь, повеселиться. Слетать в Вегас, если ты захочешь. Я готов обсуждать наш досуг, Раэлия. Я хочу знать, чего хочешь ты и какими видишь наши отношения. Я не собираюсь ограничивать тебя в веселье. Да, вероятно, убийства — это не то, отчего я буду радостно петь или прыгать, скандируя твоё имя и поощряя тебя к большему. Но это ты. Всё это часть тебя, и я никогда не позволю себе оторвать эту важную часть от тебя. Я для себя всё решил, Раэлия. Всё. Ты мне нравишься. Я хотел бы дальше продолжить наши отношения и посмотреть, к чему это приведёт. Я не слюнтяй, каким ты меня считаешь. Я смогу постоять и за тебя, и за себя.

— Я не считаю тебя слюнтяем, Мигель. Но… а если это будет опасно? Я говорю про настоящую опасность, при которой тебе придётся выбирать мир. Тебе придётся выбирать сторону. И я понимаю, зачем всё это сделал отец. Он хочет тебя, Мигель. Он через меня доберётся до тебя.

— И что? Я не боюсь твоего отца, Раэлия. Я в порядке. Слышишь меня? Я в порядке и осознаю всю опасность, но мне хочется, чтобы ты мне больше рассказала про то, кто твой отец, и кто ты, чего мне ждать, и как мне защитить свою семью. Я не собираюсь отступать. Я хочу быть с тобой. Я изменюсь, если будет нужно. Научусь драться, если от этого будут зависеть твоя безопасность и безопасность моей семьи. Буду помогать прятать трупы, если будет необходимо. Буду рядом с тобой до тех пор, пока могу тебе доверять.

Я никогда не встречала такого отбитого на всю голову человека. Нет, в хорошем смысле. Я восхищаюсь уверенностью и силой Мигеля. Я считала его задротом, придурком и просто слабаком. Но у Мигеля другая сила. Она не физическая. Это ум, смекалка и мужской стержень, которого зачастую нет у многих мужчин в моём мире. И это… это то, что заставляет моё сердце болеть от страха. То, что привлекает и пугает одновременно.

— Хорошо. Я тоже хочу быть с тобой, но не могу дать тебе всю информацию, Мигель. Это заставит отца забрать тебя. Я не позволю.

— Меня не забрать. Я не вещь, — напоминает он.

— Ты просто пока не понимаешь, как это всё работает. Посмотри на Дрона и Роко. Враги всегда манипулируют, они шантажируют и угрожают. И если мне будет угрожать опасность, ты сможешь отвернуться?

— Нет. Никогда.

— Вот об этом я и говорю. Я тоже не смогу отвернуться. Не смогу остаться в стороне, а это в моём мире считается слабостью. Чтобы уничтожить человека, не нужно причинять ему физическую боль, нужно просто найти того, кто владеет сердцем этого человека, и мучить его, охотиться на него и убить. Понимаешь этот алгоритм?

— Да. Прекрасно. Если они захотят уничтожить тебя, то будут пользоваться угрозами в сторону моей семьи и меня. Если захотят, чтобы я для них что-то сделал, значит, будут угрожать моей семье и тебе.

— Именно.

— Значит, придётся найти такие варианты, чтобы при такой ситуации никто не подал вида, что это, действительно, важно. Знаешь, чего они на самом деле хотят? Власти, Раэлия. Именно власти над человеком, чтобы сделать его марионеткой. И это именно человек выбирает стать ли ему слабым и позволять ли руководить собой. Я не позволю. А ты?

— Нет. Никогда. Никогда, — быстро шепчу я.

— Тогда у нас нет проблем, Раэлия. Самое важное — доверие друг другу. Понимаешь меня?