Внимательно наблюдаю за Мигелем. Его тёмные волосы падают ему на лоб, когда он берёт мою руку и рассматривает ссадины.

— Я просто защищалась, — оправдываюсь. — Они сами виноваты. И я была очень… агрессивна после ужина, так что они сами напросились. Я ни при чём. Я не люблю, когда меня трогают.

Мигель поднимает на меня взгляд и выгибает тёмную бровь.

— Не парься, их было не так уж много. Да, кто-то засадил мне по губе, выдрал немного волос и поставил синяк на ноге и бедре, но им досталось больше, отвечаю. Я их раскромсала, — довольно добавляю.

— И сколько их было?

— Трое бездомных, две шлюхи, три студентки, два придурка, мнящих себя крутыми байкерами, один пьяный старичок, и ещё два парня мошенника.

— И ты… уложила их всех?

— Конечно, — улыбаюсь я. — Они же совсем ничего не умеют. Так что им досталось больше. Я бы их прибила, если бы нас не разняли и меня бы не посадили в другую камеру, потому что они начали ныть. Фу, как девчонки.

— Зря я спросил. Мне было комфортно без этой информации. Надеюсь, что ты не участвуешь ни в каких драках без правил, — цокает Мигель и выливает на ватный диск дезинфицирующее средство.

— Ну, ты же понимаешь, что Дрон и Роко свои мускулы не в магазине купили?

— Догадался. Я знаком с анатомией.

— Так что зря надеешься. Как ты думаешь, где я получила травму плеча?

— Ты дралась? — медленно спрашивает он.

— Ага. И я выиграла. Я победила, только папочка отвлёк, придурок, блять…

— Фиолетовый.

— Плевать. В общем, из-за него я получила удар в плечо и упала, но быстро встала и добила эту суку.

— Фиолетовый. То есть ты дралась насмерть с женщиной?

— Нет, до потери сил. Она упала и больше не встала, но потом подняла свою тощую задницу…

— Фиолетовый.

— Но сам факт, я выиграла. И я хочу снова оказаться на ринге.

— Зачем? Это же… самоубийство.

— Это адреналин. И это доказывает всем ублюдкам…

— Фиолетовый.

— Что я не слабая, и не хрен подходить ко мне.

— Фиолетовый.

— Когда меня трогают, то я злюсь сильнее. Иногда я могу свою… ну эту паническую атаку перевести в агрессию, и тогда меня хрен кто…

— Фиолетовый.

— Остановит. И я окажусь снова там. Мне насрать на…

— Фиолетовый.

— Папочкин запрет. Я пойду к его конкурентам, и они возьмут меня в команду. И я урою папочкиных бойцов.

— А какой в этом смысл?

— Как какой? Это круто. Столько адреналина, да и просто круто.

— Вряд ли. Если учесть, что тебя могут покалечить, то точно нет в этом ничего крутого.

— Меня не покалечат. Я сильная. Я с шестнадцати лет занимаюсь борьбой и разными видами единоборств. Так что я очень крутая в драках.

— Ясно, — Мигель шумно вздыхает и возвращает своё внимание на мои царапины.

Я не чувствую никакой боли, так что мне не нужно, чтобы он вот это всё делал. На самом деле меня это бесит. Бесит то, что он внимательно рассматривает мои ссадины и аккуратно протирает их.

— Так, здесь кожа сильнее повреждена, поэтому будет щипать. Я подую…

— Нет, — выпаливаю я и вырываю свою руку. — Нет.

— Это облегчит…

— Нет. Я сказала тебе — нет, Мигель. Никаких «подую». Нет. Я взрослая. И я сильная. Мне не больно, ясно? Хочешь обработать ссадины, пожалуйста. Но не смей, мать твою, дуть.

— Фиолетовый.

— Плевать. Не дуй, понял? — прищуриваюсь я.

Мигель протягивает свою руку, и я вкладываю в неё свою. Он понял. Он не будет…

Кожу начинает щипать, и я сцепляю зубы, как в этот момент Мигель дует на рану. Прохладный воздух касается моей боли, и это сносит мою крышу.

— Я же, блять, сказала тебе! — ору, подскакивая на ноги, отчего стул падает на пол.

— Фи…

— Я просила тебя этого не делать! Я сказала — не дуй, мать твою! Ты тупой, что ли? Не дуй! Я неслабая! Я выживу и справлюсь с этим дерьмом! Не дуй! Не дуй! Мне не нужно это всё! Не дуй! — кричу я.

Мигель встаёт и пытается поймать меня, но я отскакиваю от него назад.

— Не дуй! Мне не нужно твоё… это… дыхание! Не нужно! Я неслабая, ясно? Хватит жалеть меня! Я неслабая! Я больше никогда не буду слабой! Не дуй!

— Это называется забота, Раэлия. Забота, — мягкий голос Мигеля вкупе с этим словом насылают на мой мозг алую и болезненную пелену. Боль от удара отца начинает нещадно пульсировать. Рёбра ноют настолько сильно, что хочется заорать. А моё плечо словно снова вывихнули.

— Мне не нужна забота! Я не хочу! Не надо обо мне заботиться! Не смей этого делать! Я неслабая! — злобно толкаю его в грудь. — Не заботься обо мне! Нет! Не трогай меня! Не прикасайся ко мне! Я неслабая! Я справлюсь! Я всегда справлялась и в этот раз тоже справлюсь! Я справлюсь! Мне не нужна забота! Не надо дуть!

— Раэлия, успокойся. Раэлия, — Мигель перехватывает мои руки за запястья и выворачивает их так, что они оказываются у меня за спиной.

— Не надо… заботиться обо мне, — мои губы начинают предательски дрожать, когда он прижимает меня к своему тёплому и сильному телу, блокируя движения. Я могла бы ударить его, но в этот момент, когда смотрю ему в глаза, полные чего-то неизвестного мне, забываю любой приём, которому обучена. Эмоции Мигеля в глубине его глаз что-то делают со мной. Они заставляют моё тело покрыться мурашками, и боль прорывается вместе с воспоминаниями об этой ночи. Эти ужасные слова, удар, избиения, страх, обида и боль. Всё смешивается.

— Я неслабая… неслабая… Не хочу снова быть слабой, — шепчу я.

У меня болят глаза. Не знаю, почему у меня болят глаза, но их жжёт.

— Ты не слабая, Раэлия, ты очень сильная. Но иногда сила и сострадание могут сосуществовать вместе. Мне жаль, что ты никогда не знала заботы, нежности и ласки. Мне жаль.

Вот оно что. Забота. Нежность. Ласка.

Никто этого не делал для меня. Никогда. Даже Роко. Я была его младшим братом, а не сестрой. Его друганом, а не девушкой.

— Не надо… заботиться обо мне. Я… я… плохая. Я не заслуживаю такого. И знаю… мне не нужно этого… не нужно, — бормочу я.

Глаза болят ещё сильнее, а тело становится таким слабым, словно я была на арене, и из меня всё дерьмо выбили. У меня даже ноги дрожат.

— Всё хорошо. Ты можешь это сделать, Раэлия. Всё хорошо, — Мигель отпускает мои руки, но сразу же притягивает меня к себе. Утыкаюсь носом ему в плечо. Его ладонь ложится мне на голову, и он мягко гладит по волосам. Меня так гладил Дрон, но теперь его нет рядом. Снова никого нет рядом. Одна… вечно одна вокруг дерьма.

— Не бойся, поплачь, Раэлия. Это не сделает тебя слабой. Это просто поможет тебе пережить стресс. Ты в безопасности, Раэлия. Ты здесь в безопасности, — его шёпот проникает куда-то глубоко в мой мозг, и всё разрушается внутри меня. Я никогда не была в безопасности. Наоборот, я постоянно находилась в опасности, с самого рождения. Я слышала об этом каждую минуту своей грёбаной жизни. Все говорили мне об этом. Каждый.

«Опасно. Опасно. Опасно».

«Не ходи туда, ты поранишься».

«Ты слабая девочка, не оставайся без охраны».

«Этот мир жесток, пора привыкнуть».

«Ты всегда в опасности, смотри по сторонам».

И много других фраз, сказанных многочисленными людьми, которые меня окружали.

И вот я в безопасности. Это словно чудо для меня. Чудо, которое разрывает меня изнутри, выливаясь горькими слезами и сдавленными всхлипами. Мои пальцы деревенеют, когда я хватаюсь за поло Мигеля. Он ещё крепче прижимает меня к себе за талию.

— Ты в безопасности, Раэлия. Ты можешь себе позволить чувствовать. Ты в безопасности, — произносит Мигель, и это звучит как мантра, сказанная гипнотическим мягким голосом. Как яд или наркотик, который не подходит моей крови, моему ДНК. И эти жалкие слова «ты в безопасности» то, что я никогда раньше не знала. Я даже не понимаю, что это такое. Это руки Мигеля? Это забота? Это жалость? Что это такое? Не знаю. Но так больно, как сейчас, мне давно не было. Боль, копившаяся во мне долгими годами, рвёт на куски мои вены.