Да, я плачу. Плачу, скулю и стискиваю поло Мигеля. Я вдыхаю его тёплый аромат кожи и тепла. Просто у Мигеля аромат тепла и безопасности. И это ломает меня. Сильно ломает.

Мигель больше ничего не говорит. Он целует меня в макушку и продолжает гладить по голове. Я чувствую давление на своей макушке, словно он положил туда подбородок. И это давление вокруг всего моего тела создаёт мой личный кокон безопасности. Это так странно. Мигель не умеет драться. Он спокойный и уравновешенный. Он совсем неагрессивный и добрый. Но именно в эту минуту, вдруг понимаю, что безопаснее, чем сейчас, я себя никогда не чувствовала. Никогда. Ни разу за всю свою жизнь. Даже в окружении многочисленной охраны, в бронированных автомобилях и при многих других обстоятельствах, в таком покое я ещё не ощущала себя.

— Всё, мне лучше, — мой голос садится от слёз.

— Мне несложно обнимать тебя, Раэлия. Могу делать это долго. Я люблю обниматься, — говорит он, и я слышу улыбку в его голосе.

— Со многими так обнимаешься? — интересуюсь, хлюпая носом и вытирая его о ладонь.

— Нет. Мои бывшие не любили объятия. Они предпочитали соблюдать личные границы. Но я обнимаю своих пациентов, им тоже это нравится.

— Значит, я твой пациент?

— Нет, — смеётся он, и его тело вибрирует от этого. — Ты… ты… Раэлия, наверное, мой друг.

Друг? Ну да, просто друг. А чего я ожидала? Что нравлюсь ему, как женщина? Это глупо. Хотя глубоко в душе я как бы надеялась на это. Но это хорошо, что Мигель не питает иллюзий насчёт меня. Я не подхожу ему. Я грязная, плохая и… неправильная. Он достоин намного лучшей женщины.

— Я готова продолжить, — говорю и отталкиваю его.

Да, может быть, это было грубо. Но я вновь вспомнила о том, что должна держать дистанцию. Должна. Я не связываюсь с мужчинами. Никогда.

— Хочешь умыться? Холодная вода немного помогает прийти в себя, — предлагает Мигель.

— Ага, супер, — хмыкнув, сбегаю в ванную комнату.

Не хочу, чтобы он видел меня такой слабой. Ненавижу быть слабой.

Быстро умываюсь и вытираю лицо. Смотреть на себя тоже не хочу. Это противно.

Вернувшись к столу, сажусь на стул и протягиваю руку Мигелю.

— Я буду дуть, хорошо? Я не хочу, чтобы тебе было больно, — предупреждает он.

Я лишь киваю. Сейчас он меня бесит этой своей заботой. Почему ему нужно быть таким хорошим, а? Почему у него нет грязных тайн, сложного прошлого и чего-то чёрного? Он весь светлый. Он, как яркий и тёплый свет, к которому все тянутся. Это меня бесит. Жутко бесит, ведь я тоже тянусь к этому свету, а моё место в темноте.

Закончив обрабатывать мои ссадины, Мигель убирает всё и достаёт тарелку. Он накладывает мне завтрак и наливает чай. Всё выглядит очень вкусным.

— Итак, какие у тебя планы, Раэлия? Что ты хотела бы делать теперь? — спрашивая, Мигель садится напротив меня.

Шуточки больше не пройдут. И сейчас я благодарна ему за то, что он не спрашивает о моей истерике. Он сделал вид, словно её не было.

— Не знаю, — пожимаю плечами и бросаю в рот бекон. — Наверное, нужно подумать о жилье. Я всегда жила у отца или у Роко. Меня отовсюду выгнали. Своего дома у меня нет, не было причин думать о нём. Работы тоже нет, меня оттуда, предполагаю, тоже уволили, так как я работала на отца в строительной фирме. Обрабатывала заказы, а иногда делала ещё кое-какую работу в системном обеспечении. Так что… не знаю. Но зато у меня осталось моё хобби — развозить воду. Хотя бы это я могу продолжать делать, как только немного заживут синяки. Люди не любят смотреть на них.

— Развоз воды — это хобби?

— Ага. Мне нравится. Я работаю на Хуана. Раньше он дрался, пока ему не повредили позвоночник. Он ушёл на пенсию, и это его фирма. Я помогаю ему, когда могу. Плюс это отличная тренировка на всю группу мышц, — киваю я.

— Ясно. Не советую заниматься этим в ближайшее время. Дай своему телу зажить.

— Мне будет скучно, поэтому…

— Ты будешь заниматься своей жизнью, Раэлия. Сначала нужно найти тебе квартиру. Я поспрашиваю у коллег. Они постоянно переезжают, съезжают или снимают. Особенно интерны или медбратья. Рассмотрим варианты, которые тебе подойдут. Затем ты можешь разослать своё резюме.

— Меня никуда не возьмут. Меня выгнали из семьи, — фыркаю я. — Я не найду работу в этом городе и, вероятно, в других городах тоже.

— Почему? Тебя же из семьи выгнали и из семейной фирмы. В городе много других вариантов.

— Ты не понимаешь, Мигель. Мой отец имеет связи везде. Точнее, ему многие подчиняются. К примеру, тот, кто главный в твоей больнице, подчиняется моему отцу. Тот, кто строил этот дом, тоже подчиняется моему отцу. Меня выгнали, а значит, теперь я состою в чёрном списке у всех. Меня даже в клубы не впустят, в которых фигурирует имя моего отца в качестве акционера или просто хорошего знакомого. Так что я не найду работу.

— Хм, я бы мог поговорить с Чедом. Он работает в издательстве. Может быть, им нужны сотрудники.

— Нет, — отрицательно мотаю головой. — Нет, Мигель. Твоему другу не нужны эти проблемы. Просто поверь мне, ладно? Если есть лазейка, то я её найду, а ты не вмешивайся. Тебе тоже достанется. Нет, даже не предлагай ничего подобного. Вспомни, почему я создала весь этот конфликт.

— Хорошо. Ну а что ты будешь делать? Тебе нужно будет оплачивать квартиру, что-то есть и на что-то жить.

— У меня есть деньги. Отец заблокировал мне доступ к семейным счетам, хотя у меня должен быть трастовый фонд моей мамы, она оставила его мне. А также трастовый фонд от бабушки и дедушки с маминой и папиной стороны. Он всё заблокировал, я уже проверила. Мне плевать. У меня есть свои деньги. Я их заработала. Я буду в порядке, — натягиваю улыбку и бросаю в рот помидор.

— Ладно. Какой бюджет у тебя на аренду квартиры и покупку мебели?

— Понятия не имею, сколько стоит аренда квартир, Мигель. Я никогда этим не интересовалась.

— Минимальная сумма от восьмисот долларов в месяц, но это очень плохие квартиры.

— А нормальная?

— Не знаю, примерно полторы тысячи в месяц. В моём доме однокомнатную квартиру сдают за такую сумму.

— Так дёшево? — удивляюсь я.

— Дёшево?

— Разве нет? Я думала около пяти тысяч минимум. Тогда я точно буду в порядке. На моём счету чуть больше одиннадцати миллионов, — довольно улыбаюсь я.

— Откуда у тебя такие деньги, Раэлия? — спрашивает Мигель, и его глаза становятся огромными.

— Ну, выигрыш за бой, за который я получила шесть миллионов. Остальное заработала. Я работаю с восемнадцати лет, Мигель. И я никогда не тратила свои деньги, а пользовалась папочкиными, да и покупаю не так много.

— А по твоим чемоданам этого не скажешь, — хмыкает он.

— Я люблю онлайн-шопинг. Иногда это меня расслабляет. И люблю экстравагантную одежду. Это всех бесит.

— Я это заметил. То есть ты не собираешься работать, а просто… хм, лежать на кровати и заниматься шопингом?

— Не знаю. У меня нет других интересов, кроме спорта, и… эм… ну, прогулок по ночам. Была работа, теперь нет её. Займусь вышиванием. Не знаю, Мигель, не знаю. Моя жизнь была ограничена адреналином, теперь я его лишилась. Высовываться мне пока нельзя, чтобы не раздраконить папочку. Если он поймёт, что я счастлива, то прижмёт меня ещё сильнее, а со мной вместе брата и Дрона. Он хочет, чтобы я извинилась. Ни хрена.

— Фиолетовый.

— Суть та же. Я не буду извиняться перед ним. Я не считаю, что виновата в чём-то, он заслужил всё, что получил от меня. И заслужит ещё больше. Ненавижу этого ублюдка, — злясь, втыкаю вилку в омлет.

— Фиолетовый.

— Плевать. Чувства мои тоже не изменились.

— Хорошо. Мне нужно собираться на работу. Ты останься пока здесь, а вечером ещё обсудим твоё будущее. Подумай пока, чем ты могла бы заняться, ладно?

— Подожди, то есть… ты… я… здесь? — мямлю я. — Почему ты не выгоняешь меня?

— А почему я должен тебя выгонять? Во-первых, ты пережила сильный стресс, и тебе нужен сон. Моя кровать в твоём распоряжении. Во-вторых, тебе пока некуда идти. В-третьих, я бы хотел, чтобы ты осталась здесь на какое-то время, так мне будет… хм, спокойнее. Я волнуюсь за тебя Раэлия. Знаю, что не должен, но всё равно это делаю. Поэтому, пожалуйста, останься и подожди меня, хорошо?