– В гостиную иди, - приказал мне папа и посмотрел на меня, словно только заметил. Отступил от двери, но ручку продолжил придерживать, не давая маме выглянуть в холл. - И мать успокой. Я сейчас выставлю из дома этого ублюдка. И вернусь к вам.

– Пап...

– Сергей не понял ситуацию, Надя, - Нил усмехнулся. – Но тон беседы стоит сменить. Я пришел ответить тебе за дочь. С добром здесь. С миром. И лучше включи голову. Перестрелять здесь всех, забрать Надю и уехать – мне ничего не стоит.

Стоит. Пусть не обманывает. Никогда он так не сделает с моей семьей, не поступит так жестоко со мной.

Я знаю.

– С миром, говоришь? – папа кивнул на дядю Колю, что без чувств валяется у двери.

– Не люблю крикунов, - Нил тоже посмотрел на нашего соседа. И сразу придавил тяжёлым взглядом меня. – Марш отсюда, куколка. Слышала отца?

Выгоняют...

Это мужской разговор – понимаю. И оставлять их вдвоем не хочется, но и спорить дальше я не посмею.

Пусть ничего не случится.

Мысленно помолилась.

Послушно юркнула папе за спину, навалилась на створку. Выпала в гостиную и сразу захлопнула за собой дверь.

– Надя! – возмутилась мама, что стояла у выхода. – Слава богу! Это что такое? Где папа и дядя Коля?

– Там… - взглядом обвела помещение.

На диване сидят растерянные жена и дочь дяди Коли. И Люба.

Они вино пили и так и замерли с бокалами. Перед ними столик – на нем фужеры с коньяком. Закуска.

Спокойные семейные посиделки с соседями. И мы с Хазом приперлись, выбрали же время.

– Здрасьте, - смущённо кивнула. – Там все нормально. Мужчины разговаривают.

– А почему дядя Коля кричал полицию вызывать? – мама сощурилась, не поверила. Уставилась мне за спину, на дверь.

– Ты же его знаешь. Он всегда шутит. Увидел меня – и крикнул. Розыгрыш такой.

– Не смешной, - мама потянулась к створке.

– Вот придет – и выскажешь, - нагло оттеснила ее от двери. Поймала изумленный взгляд. – Ну, мам. Честно, все хорошо. Я вот приехала.

– Странно как-то, - мама отступила и с виноватой улыбкой повернулась к гостям. – Вы что-нибудь поняли?

Соседи точно нет. Они не ожидали. А Люба...

Она смотрит на меня так пронзительно, моя ложь – она как на ладони для нее. Сестра знает, с кем мы отдыхали. И сейчас догадалась, с кем я приехала домой.

А уж если родители пытали ее, к какому мужчине я так резко сбежала, институт бросила...

Сотовые телефоны мирно лежат на столе, как это обычно бывает, когда люди дома сидят, компанией.

Глазами пересчитала трубки – все здесь.

Люба проследила мой взгляд.

– Только попробуй что-то сделать, - сказала сестре, и сама поразилась, какой спокойный у меня тон, ведь внутри просто вулкан бушует, я закипаю от страха.

– Что это значит, Надя? – мама уселась на диван и покраснела. – Ты как с сестрой разговариваешь?

– Это мы о своем, - приблизилась к столу. Переступила на месте, собираясь с духом. И, не давая никому опомниться – резко похватала все телефоны.

Побежала с ними к окну.

– Надя! – ахнули мне вслед.

Поздно.

Распахнула створку и вышвырнула на улицу трубки, меня сзади дернули, оттаскивая от окна, но я успела.

В гостиную ворвался прохладный ветер, ударил по горячим щекам. Развернулась к Любе, вырываясь из ее хватки. И ей в лицо процедила:

– Я не дам вызвать полицию, поняла?

– Ты дура? – она покрутила пальцем у виска. Срывающимся голосом выкрикнула. – Ты что делаешь, идиотка? Ты сама понимаешь, с кем связалась? Ты его в дом родителей притащила, и не только собой рискуешь, всеми! – она махнула рукой на ошарашенных соседей, на маму.

Боже, пусть замолчит, я и так боюсь, я всецело ему доверилась, все пути назад себе отрезала.

И всей душой хочу верить, что не ошиблась.

Хаз

Разные ситуации были, разные люди. Были те, с кем договориться я не мог – тогда просто доставал оружие.

Руки чешутся сделать так снова, пистолет за поясом брюк, сталь нагрелась от моей кожи. Одно движение – выхватить. Нажатие пальца – и проблема под именем Сергей никогда меня уже не побеспокоит.

И Надя никогда не простит.

Надо искать контакт.

Скрипнул зубами.

Он смотрит на меня так, словно взглядом убить хочет. Он бы не колебался, будь у него пистолет.

– Надя – маленькая девочка, - процедил Сергей. – Она ребенок еще. Ей восемнадцать лет.

– С половиной, - добавил то, что она сама любит повторять.

– Ты развратил мою дочь. А сейчас хочешь, вообще, отнять ее. Увезти куда-то. Чтобы ее убили рядом с тобой? Ты ведь уже поиграл, как отец прошу тебя. Оставь ее.

– Не могу, Сергей. И я не играю. С твоей дочерью у нас все серьезно.

Он поморщился от этого слова, как от зубной боли. Покачал головой.

– Я не верю.

– У меня нет цели заставить тебя верить. Просто ставлю перед фактом: я заберу ее. Увезу с собой. Хочешь ты или нет. И… я за нее ручаюсь. Никто и никогда не сделает ей ничего плохого. Любого пристрелю, кто посмеет обидеть. Сразу. Без разговоров.

– Я ее не отпущу с тобой, - уперся он.

– А как ты мне помешаешь? – усмехнулся и подступил ближе, уставился в глаза. – Ну как? Сила на моей стороне, Сергей, и ты знаешь.

– Будь у тебя хоть десять пушек – ими меня не запугать. Надя останется дома.

Он смотрит с ненавистью. Никто ещё так на меня не смотрел. Понимаю – не отвалит же.

Одно движение – достать оружие. Выстрелить.

Надя, бл*ть. Почему я не могу этого сделать? Он – ее семья. Значит, и моя тоже.

– Стреляй, - усмехнулся Сергей, мои мысли понял. – Давай, Нил. Пришей меня прямо здесь. Ну? Чего мнешься? Только через мой труп ты ее заберешь отсюда.

Он напряжен, готов если что мне вмазать.

– Ты кроме стрельбы нихрена не умеешь делать, - говорит он и продолжает взглядом меня убивать. – Кроме пушки ничего в руках не держал? Ты психопат. И моя дочь скоро это поймет. Одурачить маленькую девочку много ума не надо. Да только Надя не дура. Она прозреет. И возненавидит тебя.

За такое хочется сразу в морду дать. И избивать долго, пока не перестанет дышать.

Что меня остановило – ее взгляд из памяти достал. И вдруг понял.

Ведь он меня провоцирует. Он нарывается. Специально злит меня, чтобы я его застрелил. Надя мне этого не простит. И никуда со мной не поедет.

Да она проклянет меня.

А он даже ценой своей жизни готов оставить дочь дома.

Я уважаю это. И я бы отступил, но один раз я это уже сделал. Тогда я ушел без нее.

Сейчас я заберу ее, но мне, похоже, придется его вырубить.

Не договоримся.

Отошел назад для маневра. Но сделать ничего не успел – входная дверь распахнулась.

И сначала мне показалось, что это пришли за мной. Три человека в черных шапочках с прорезями для глаз.

В таких банки грабят. Или дома.

Три мужика. Все в черном, у каждого в руках спортивная сумка.

– Никому не двигаться, - сказал один из троицы – главный. И вытянул руку с пистолетом. Хмыкнул. – Это ограбление. Мы просто возьмём деньги. Драгоценности. И уйдем. Никто не пострадает, если не будете глупить. С этим что? – носком ботинка он двинул соседа, что валяется на полу.

Я потер переносицу.

Какого черта.

Ограбление?

Серьезно?

Что не так с этим домом, сначала я с братьями, теперь это?

Посмотрел в вытянутое лицо Сергея. Нам повезло. Если бы не эти клоуны – здесь бы уже была кровавая драка.

– Лежит почему, спрашиваю? – повторил главарь, пока двое разошлись за его спиной, один заглянул в темную столовую.

– Этот напился, - отозвался Сергей. – У нас праздник. Дочка.. .замуж выходит, - сказал мрачно. – Жениха привела знакомиться.

– Его что ли? – пистолетом он махнул на меня. В глазах ни страха, ни удивления.

Он что, слепой? Мою рожу целыми днями по телевизору крутят.

А он не узнал.

Его счастье.

Это не наши.

Залетные какие-то.