А я даже пошевелиться не могу.

Странные, неизведанные ощущения.

Боль царапает внизу, но вместе с ней появляется что-то другое.

Неожиданное удовольствие от того, как Хаз ощущается.

Во мне, на мне.

Его запах окутывает, холодные пальцы ползут по бедру. Мужчина сжимает мою ногу, закидывая на себя. Открывает для себя. Пусть даже не смотрит вниз, но меня всё равно прошибает стыдом.

Горьким, запретным.

Хаз – преступник.

Убийца.

Монстр.

А у меня всё дрожит, когда он смотрит на меня.

Черным, нечитаемым взглядом.

Без улыбки на лице, ни одной эмоции.

Узелками нутро связывает, давит.

– Давай это снимем.

Не предлагает, но я киваю. Позволяю стянуть с меня толстовку, оказываюсь полностью обнаженной перед ним. Пытаюсь закрыться, но мужчина перехватывает мои ладони, отводит за голову.

Снова сжал.

Только теперь куда мягче.

– Руки так держи, - сказал, упираясь в матрас рядом с моими запястьями. – Поняла?

– Да.

Его взгляд – лезвия.

Разрезают всю защиту, мысли, остатки принципов.

Выпускают наружу что-то непредсказуемое, опасное.

Моё желание, которое под кожей щиплет.

Чтобы это не заканчивалось, всё время так смотрел.

С голодом, жадностью.

Не моргая, не отворачиваясь.

Нил матерится, когда я сжимаюсь на нём, словно спазмом мышцы сводит. Между ног всё пульсирует, тянет от непривычных ощущений. Все ещё во мне, но от промедления мне вдруг становится невыносимо тяжело.

Губы мужчины втягивают кожу на моей ключице, меня жаром обдает. Кровь словно закипает, горит в том месте, где мужчина меня касается. Я вздрагиваю, когда пальцы касаются моей груди.

– Холодные, - пробормотала, когда Хаз остановился.

– Будет жарко.

Пообещал.

И сразу выполнил.

Отстранился, а после толкнулся в меня заново. Боль вибрацией пошла, застряла в области позвоночника, объединяясь с удовольствием. Жарким коктейлем разлилась по телу.

Рвано дышу.

Я словно заново мир познаю.

Ощущения, о которых даже не подозревала.

Что боль может удовольствие приносить. Пронзать насквозь, каждую клеточку окутывать, когда внутри всё сжимается. На волнах качать от движений Хаза.

Он двигается быстро, в одном ритме. Не жалеет меня, только поцелуем затыкает, когда с губ срывается вскрик. Его язык хозяйничает в моем рту, собирает все стоны.

Я выгнулась, когда пальцы сжали мой сосок.

Ниже спустились, между наших зажатых тел.

Безошибочно нашли клитор, надавливая.

Нил уже касался меня так, не раз. При всех, сам.

Не впервые.

Но сейчас это по-другому ощущается. Острее, необходимее. Словно именно то, чего не хватало всё время.

Когда возбуждение острыми когтями под кожу проникает. Рвёт всё на своем пути, туманит рассудок. И каждый новый толчок Нила – только сильнее вгоняет в меня желание.

Пошлые шлепки заполняют комнату, разрушают тишину. Наше дыхание смешивается, судорожными стонами вырывается из груди. Реальность плывёт от того, как мужчина ласкает меня.

Не мы здесь, не я. Меня словно больше нет, только жажда существует. Невыносимая, ужасная жажда ближе к этому мужчине быть.

Сжимаю его плечи, тяну к себе. Провожу пальчиками по крупной спине, глажу лопатки. Наслаждаюсь тем, какая сталь под кожей спрятана. Упираюсь пятками в его поясницу, задеваю джинсы, которые Хаз не снял.

Грубая ткань только добавляет огня.

Мне кажется – я сейчас от всего сгореть могу.

В пепел превратиться.

– Хаз! – вскрикнула, понимая, что он ускоряется. Слишком для меня. С силой входит, заставляя дрожь окутать всю меня. – Я... Не могу. Это...

– Я. Предупреждал.

Рычит, не останавливаясь. Только давит сильнее на моё лоно, заставляя забыться.

Его касания – грубые, жесткие.

На пределе моих возможностей, всё в голове отключается.

Меня бьет ознобом под Нилом.

Противоречивыми ощущениями.

Когда хорошо и дурно одновременно.

– Привыкнешь, - пообещал, задевая мои губы своими. – Подстроишься под меня, Надь.

Интенсивно.

Беспощадно.

До вспышек перед глазами.

Острых иголок по телу.

– Вот так, куколка, - уткнулся лбом в мой, сделал несколько грубых толчков. – Охуенно в тебе. Блдь.

А мне...

Мне тоже "охуенно".

Запредельно.

Отбрасывает далеко.

За пределы.

Когда Хаз делает особо резкий толчок, у меня лопается всё внутри...

Когда его пальцы давят на клитор...

И его губы сминают мои жадным поцелуем...

В этот момент я улетаю.

Рассыпаюсь миллионами искр.

Полыхающими, жгучими, ослепительными.

Я падаю на подушку, не в силах двигаться. Меня потряхивает от ощущений, дурмана в голове. Смотрю на Хаза, любуюсь им.

Сжатую челюсть, испарину на широком лбу.

Прикрытые глаза, подрагивающие ресницы.

Почти не чувствую его движений, которые затихают.

Становятся рваными, резкими, а после вовсе прекращаются.

Мужчина отстранился, покрывая моё лоно горячей жидкостью. Я чувствовала, как капли его спермы стекают по коже. Словно напоминая, кому я принадлежу.

Нилу Хазову – опасному криминальному авторитету, которого вся полиция города ищет. Сбежавшему заключенному, что устроил пожар в колонии, всем здесь угрожал.

А я только что с ним переспала.

И, кажется, хочу ещё.

Это то, чего я боялась.

Он отжался на руках и молча поднялся с постели. Натянул брюки, щелкнул пряжкой ремня. Стоя спиной ко мне начал выворачивать водолазку.

Боже, он сейчас просто уйдет, как из ванной? Получил свое и…

– Со стволом не будешь больше играться? – спросил Хаз и наклонился. Поднял пистолет.

– Твой брат сам не уследил за своим оружием, - от неожиданности огрызнулась.

Хаз резко обернулся.

Я голая на постели.

И не могу выдержать этот сощуренный темный взгляд. Он по моему телу скользит и, кажется, что этот мужчина сейчас снова набросится на меня.

А я не буду против, мне от него нужно что-то, сама не понимаю, но чтобы не уходил вот так, не бросал.

Куколку.

Схватилась за толстовку.

Он вырвал ее из моих рук и коленом уперся в постель.

– Ты права, - сказал вдруг Хаз. Уголок его губ дрогнул от еле заметной улыбки. – Вадим виноват. Но пистолет – не игрушка, Надя.

Сглотнула.

Лучше бы он не поворачивался, пока я не оденусь, здесь так пахнет сексом, а он так смотрит…

– Нил, ты там? – из коридора прозвучал голос Вадима.

Вздрогнула, перепугавшись, что сюда кто-то войдет, его брат или моя сестра, и если они не слышали – то все поймут.

Хаз глянул на дверь. Бросил мою толстовку на постель и отозвался:

– Сейчас выйду.

Он натянул водолазку.

Я тоже, извиваясь на постели, торопливо влезла в теплые брюки. Я вся мокрая там, между ног. Мокрая и липкая.

Его семя стекло с живота, по коже размазалось, как метка.

Хаз уже к двери шагнул, на ходу пристраивая кобуру подмышкой, я оделась и подскочила за ним.

Машинально.

Налетела на него сзади.

Он обернулся.

За окном уже совсем светло. Мы делали это вот так, утром. И мне теперь стыдно, неловко, я вся красная от смущения, но не могу глаз отвести от его брутального лица.

Его губы чуть приоткрыты.

Потянулась к нему.

И замерла.

Слова о том, что я подстроюсь под него на повторе крутятся в голове, если он это всерьез сказал, то…

– Что ты так смотришь, Надя? – спросил Хаз негромко.

И, помедлив, наклонился к моему лицу. За шею притянул ближе, языком мазнул по моим губам и толкнулся в рот.

Я дура, идиотка, но ждала этого – поцелуя, и хуже всего то, что мне нравится. Эта грубоватая манера, эта жадность, с которой он сминает мои губы.

Внутри всё кипит, и ум с сердцем не в ладах, Хазов не должен был вот так врываться в наш дом…

В меня.

Но я теперь как меченая, клеймом этого убийцы.