И на поцелуй отвечаю.

– Нил Хазов, вас вызывают, - повторили за дверью насмешливо.

Вадим стоит там и подслушивает.

И чем мы занимаемся слышит.

Отшатнулась от Хаза и ладошкой вытерла губы.

Он распахнул дверь в коридор и мрачно спросил:

– Что там у тебя?

– По улице снегоуборка катается, не слышишь? А, это мое, - Вадим забрал у него свой пистолет. И дулом рассеянно почесал затылок. – Лев в норме. Более менее. Старшая сестричка волшебница. Вера – золотая ручка. Можно ехать.

Я лишь после его слов внимание обратила на шум за окном.

Правда, снегоуборочная техника.

Гудит мотор, брякает ковш – но даже эти звуки не убеждают меня, что ночь кончилась.

И я на автомате шагнула за Хазом, когда он вышел к брату в коридор.

– Как самочувствие, Надя? – средний адвокат глянул на мои растрепанные волосы.

Господи, как же стыдно.

– Вадим.

Одно слово.

Но от голоса Нила мурашки бегут по спине.

– Я просто спросил, как у нее дела, - Вадим двинулся в ногу с братом, они вместе зашли в родительскую спальню. – Не будь таким нервным.

– Таблеточки пропей, - усмехнулся в ответ Хаз.

Поняла – это какая-то их общая шутка, у моих сестер тоже такие есть.

Иду за мужчинами и с жадностью слушаю их разговор.

– Устала, доктор? – Хаз кивнул Вере.

Сестра изваянием замерла в кресле. Она заметила меня, и в глазах мелькнуло облегчение.

Думала, что меня убили.

Моя спальня за стеной.

Неужели все слышали, что там творилось?

Нет, нет, от этой мысли хочется забрать пистолет из болтающейся на плечах Нила кобуры и все-таки застрелиться.

– Вера, - Нил приблизился к ней. – Устала, спрашиваю?

– От чего? – сестра зыркнула на него исподлобья. Ох, она догадалась, что Хаз был в моей спальне – у нее глаза горят. И голос ледяной. – Нет, не устала. Я же маг. Некромант. Каждый день воскрешаю всякую нечисть.

На такую дерзость в адрес младшего Хазова они оба присвистнули. Посмотрели на лежащего в подушках Льва.

– Она шутит, - тот хмыкнул и поморщился, ладонью накрыл замотанную бинтами грудь. – Вера – светлый ангел. Посланный мне с небес. Я – темный ангел, с подрезанными крыльями. Вадим – тоже темный ангел.

– Только с целыми крыльями, - поддержал Хаз. Подошел к нему и тыльной стороной ладони потрогал лоб. – Ангелу тоже не помешает пропить таблеточки. Ты бредишь, братишка. У тебя жар.

Стою в дверях. Плечом опираюсь на косяк.

И словно со стороны смотрю на компанию.

Врач, первокурсница, три бандита, которых с вертолетами ищут. Одного из них моя сестра вытащила с того света. Другой пистолет оставил, из которого я могла убить человека.

И третий – главарь, лишивший меня невинности.

Я сплю.

Снаружи вдруг посигналила машина.

И вся наша компания уставилась на задернутое зелеными шторами окно.

Пять секунд тишины.

И сигнал повторился.

Это рядом с нашим домом.

За воротами.

Вера поднялась из кресла, я сделала шаг по комнате.

– Не двигайтесь, - бросил Хаз, даже не повернувшись, своим животным зрением уловил наше шевеление.

Он пересек спальню.

Отдернул штору сбоку окна, и в комнату упала яркая полоса дневного света.

Снаружи опять посигналили.

Нил посмотрел на улицу.

Помолчал.

– Такси, - сказал он, когда я от волнения начала топтаться на месте. – У машины трое. Две женщины и мужчина. С багажом. И пакетами. Родители, куколка?

Переглянулись с сестрой.

Внутри похолодело, что-то оборвалось.

Да.

Родители.

Вернулись домой.

– Я посмотрю, - почти бегом ломанулась по комнате до окна.

Попутно запнулась на ковре и чуть не упала.

Меня за это раньше ругали. Что я бегаю постоянно, как ребенок, что надо шагом ходить.

Когда я в девятом классе училась – с лестницы скатилась. Потому, что неслась, как угорелая.

Но сейчас папы нет рядом, чтобы напомнить строго: Надя, опять? Шагом.

Нырнула под рукой Хаза и глянула в окно.

Такси плывет по поселку в сторону выезда. Папина машина стоит за воротами.

По саду идут родители, нагруженные пакетами и чемоданами. И тетя.

Они втроем переваливаются в сугробах.

Посмотрела на маму в белой шубке и сглотнула.

Что же теперь будет.

– Все вниз, - приказал Хаз и закрыл штору.

– Семью нашу не трогай, - Вера поднялась из кресла. – Я спасла твоего брата. Не будь неблагодарным. Просто уходите.

– На выход, доктор, - повторил он с непроницаемым лицом.

Сестра сверкнула глазами. Но послушалась, шагнула ко мне, и я протянула руку навстречу.

Вера сжала мою ладонь.

У нее пальцы ледяные, у меня тоже, изнутри страх поднимается, сковывает.

Взявшись за руки, вышли из комнаты.

– Не бойся, - шепнула сестра. – Все кончилось.

Если бы.

Ведь это не она была в спальне с Хазом, не ей он рот затыкал поцелуями, чтобы не стонала. Не ее сжимал до синяков и брал.

Для меня все только началось, ведь от этих воспоминаний никогда не избавиться.

Вышли на площадку второго этажа.

И внизу хлопнула дверь. Папин голос гаркнул:

– Девчонки, спите еще что ли?! Мы сигналим, сигналим. В машине еще пакеты остались, надо…

Его перебил крик Любы из кладовки. Сестра заколотила по двери и заорала:

– Бегите и вызывайте полицию, нас здесь убьют!

Вместе с Верой шагнули на лестницу. И я увидела три фигуры в холле. У тети от неожиданности чемодан из рук выпал, мама заметила разбросанные по полу вещи – обувь гостей и груду верхней одежды.

Папа уставился на лестницу.

Не на нас, его взгляд метнулся поверх моей головы, и я кожей ощутила присутствие за спиной Хаза.

А после услышала его ровный голос.

– Спокойствие сохраняем. Спускаемся.

– Господи, - мама тоже увидела нас. – Девочки…

Они втроем растерянно замерли внизу.

А у меня колени подкашиваются, хочется со всех ног броситься к маме, с трудом заставляю себя спокойно переступать по ступенькам.

– Что происходит? – папа отодвинул с дороги чемоданы.

Он высокий и крупный, особенно в этой дубленке – смотрится просто медведем, он – настоящий мужчина, и семья за ним, как за каменной стеной.

Вот только у него нет пистолета.

И перед троицей Хазовых все тут бессильны.

– Движений резких не делаем, - предупредил Нил.

Его голос тонет в криках Любы – сестра продолжает ломиться в кладовку.

– Я разберусь, - за спиной бросил Вадим. Едва мы спустились в холл, средний адвокат свернул в коридор и скрылся за поворотом.

Они тут как у себя дома.

У мамы на лице ужас.

– Девочки, - она бросила пакеты и протянула руки.

Не выдержала, кинулась к ней. Она поймала меня в объятия, прижала к себе, от нее так знакомо пахнет духами, я всхлипнула.

– Что вам надо в моем доме? – папина ладонь легла на мое плечо. – Деньги? Мы заплатим.

– Все почему-то сразу предлагают деньги, - услышала ответ Нила и крепче вжалась в маму.

Если они не тронут нас и уйдут, все равно его хрипловатый голос меня будет преследовать до смерти.

– Машина на ходу? Та, за воротами, – спросил Нил. – Давай ключи. И сотовые телефоны.

Папа без разговоров сунул руку в дубленку и бросил Хазу ключи.

В кладовке замолчала Люба.

А после из-за угла вырулил Вадим.

– Дочерей моих не троньте, - папа шагнул вперед, собой заслоняя и меня, и маму. – Забирайте машину, телефоны…что вам еще надо? В полиции мы ничего не скажем.

– Скажете, - Нил усмехнулся, и я осторожно повернулась в маминых руках, чтобы взглянуть на него.

Даже теперь, в окружении родителей, эта ночь не кажется мне дурным сном, а этот высокий мужчина в черной водолазке – монстром из кошмара. Хаз реален, и пусть сейчас он смотрит на папу, я чувствую – обо мне он не забыл.

Вдруг, когда они будут уходить, он скажет что-то такое…о нас с ним.