– Руки, куколка, - перед нами вырос Вадим.

Машинально протянула ему руки. Он затянул стяжку на моих запястьях и кивнул папе.

– Сергей.

– Нет, - папа дрогнул.

Боится, что меня отберут у него, связанного.

– Брат не действует обманом, - Вадим покачал перед его лицом связку. – Не пристрелил он тебя лишь потому, что она попросила, - глазами он показал на меня. – Но не испытывай судьбу, Сергей. Я не Нил. Меня слезы куколки не тронут. Руки давай.

Папа помолчал. Дернулся и отстранился от меня, выполнил требование. Он шумно дышит, он бессильно злится, эти братья ломают его, они столько зла принесли нам всего за одну ночь.

– До встречи, - закончив с нами, попрощался Вадим. Подхватил пакет с телефонами. – Привет доктору. И простите. У вас отличная семья. Берегите друг друга.

Он, негромко насвистывая, вышел за порог.

Хлопнула дверь.

В тишине слышно было, как снег скрипит под его ботинками, пока средний адвокат идет по саду.

А потом раздался гул двигателя.

И шум отъезжающей от дома машины.

– Какой кошмар! – сокрушалась мама.

– Вер, эти ублюдки что-то...

– Сережа не выражайся!

– Они были в нашем доме, напугали девочек, как ты...

Родители спорят, а я сжимаюсь в кресле.

Это моя гостиная.

Здесь Лёва лежал, раненный.

Отсюда я сбежать пыталась, когда впервые встретила Хаза.

Господи, какой длинной эта ночь оказалась.

Мне кажется, что я сразу на несколько лет повзрослела. Постарела. И ощущения такие странные внутри, острой нехватки чего-то.

Кого-то.

Я не помню, сколько времени пришло, когда мы смогли выбраться. У дяди Валеры был складной нож, который он не смог достать. Папа всё сделал, разрезал затяжки, выпустил Любу из кладовки.

Наш дом напоминает улей, переполненный людьми. Никому нельзя уходить, так сказали в полиции.

Хаз был прав – папа сразу им всё рассказал, добрался до соседей и вызвал.

– Надюш, - мама села на подлокотник, притянула меня к себе. – Всё закончилось. Перепугалась, моя девочка? Как же вы тут всю ночь...

– Нормально, - буркнула, пряча взгляд.

– Вас не обижали? Как подумаю, что могло случиться...

– Нет. Ты не переживай, ничего страшного с нами не случилось.

Мама погладила меня по волосам, а я подорвалась.

Услышала шум за окном, скрип снега под весом шин.

На секунду поверила, что за мной Хаз вернулся.

Он хотел меня забрать с собой. Это волновало и пугало одновременно.

Сердце забилось чаще, дрожь спустилась по позвоночнику.

Но нет, это кто-то из друзей отца приехал, заполняя дом ещё больше.

А я поняла, что не могу так больше. Слишком много людей, в голове звенит, эком каждое слово отдается. Усталость накрывает, мышцы тянет.

– Надь, - сестра ловит меня возле двери, обеспокоенно смотрит. – Ты как?

– Я... Нормально. Ты же... Тебе поспать нужно!

Подбираюсь, стыд кусает щеки. Я вечно о себе думаю, когда сестра всю ночь занята была. Льва спасала, а я... Бросаю родителям, что мы наверх пойдём, а после тяну Веру за собой. Едва не сталкиваюсь с Любой возле лестницы, отскакиваю в сторону.

Она недовольно щурится.

На меня смотрит, словно это я её в кладовке заперла.

А я инстинктивно шаг назад делаю.

Представляю, что сестра рассказать может.

Вдруг меня тоже полиция заберёт?

За то, что я не изо всех сил преступникам сопротивлялась?

– Куда вы? – спросила, наступая. – Снова меня бросите? Хороши сестры, я всю ночь в кладовке провела! Вы хоть представляете...

– Представляем, - устало согласилась Вера, надавливая пальцами на веки. – Только ты сама виновата, Люб. Не нужно было их злить, сама видишь, чем это закончилось, - сестра молчит о том, что я так же поступила. Пистолет украла. – Мы устали, всем нужно отдохнуть. Пойдешь с нами?

– Нет! Вы хоть представляете, как мне страшно было? Одной в темноте, с мыслью, что этот бандит за мной вернётся. А если бы он меня... А вам плевать было! Даже не спешили меня выпускать.

Это правда.

Ни Вера, ни я сразу не бросились к кладовой, где затихли крики.

Переглянулись лишь после того, как мама нас спросила.

Знали, что будет.

А нам за ночь так хватило, что никто не хотел очередную истерику Любы выслушивать. Неправильно и зло, но у нас никаких сил не осталось.

Все вытекли.

– Нам всем страшно было, - Вера пожала плечами, двинулась к лестнице. – Давай не будем спорить, кому больше досталось. Тебе в кладовке досталось или нам, когда я всю ночь Льва с того света доставало.

– Так я ещё и виновата?!

Вера меня за собой потащила, не позволяя слушать чужие крики.

Не знаю, что с сестрой сегодня случилось.

Каждый по-разному на стресс реагирует.

Вот у Любы – так странно получилось.

Но ведь это правда. Сегодня каждая из нас пострадала. И пару часов в кладовке не сравниться с тем, что Вера пережила.

О себе я стараюсь не думать, потому что...

Тоже ведь ничего не случилось.

– Не слушай её, - сестра посоветовала, когда мы остановились возле моей комнаты. – Люба просто нервничает.

– Я знаю.

Надо попрощаться, но не могу к себе вернуться. Там ведь всё запахом Нила пропитано! Словно его спальня, а не моя.

Мы там сексом занимались.

Он меня целовал.

Своими резкими движениями ласкал.

Наверное, я больше никогда в этот дом не смогу вернуться.

– Хочешь в моей комнате ляжем? – Вера предлагает, и я быстро киваю. – Мне тоже не по себе. Так странно, что никто по пятам не ходит. И Лев не отпускает глупые штуки, истекая кровью.

– Думаешь, с ним всё будет в порядке?

– А что с ним случится? – отмахнулась, падая на кровать. – Если не будут глупить, а найдут нормального врача, то быстро на поправку пойдёт.

– Как это – нормального? Вер! Ты же самая лучшая. Ты так мастерски всё сделала, не растерялась. У тебя дар, честно-честно.

Осыпаю сестру комплиментами, забираясь к ней. Натягиваю на себя одеяло, подушка манит своей мягкостью.

Всё закончилось.

Так странно.

Я ехала на праздник к родителям, а попала в руки Хаза.

Словно сон был, реалистичный.

Внизу шумят, звенят стаканы, кто-то спорит громко.

И смеются потом.

Закрываю глаза и представляю, что ничего не случилось.

Родители не приехали из-за бури, а мы с сестрами всё время в гостиной провели. Болтали, шампанское пили,

И никого другого не было! Не выбирали наш дом в качестве пристанища, не разгуливали здесь с оружием. Не было здесь Хазовых.

Так легко поверить.

Но на губах я все ещё чувствую терпкий вкус Нила.

– Не спишь? – Вера шепотом спросила.

– Нет. Не могу. Кажется...

– Что они вернутся и опять нужно будет под надзором гулять? У меня такое же. Надь, - сестра сглотнула, пальцами сжала край одеяла. – Если Нил... Если он с тобой что-то сделал...

– Не надо, - попросила, удерживая слёзы в себе. Глаза защипало, внутри пусто стало. – Не надо, ничего не произошло.

– Я не умею об этом говорить. Но у меня есть психолог в больнице, толковый. Она может помочь тебе, ладно? Преодолеть произошедшее, если Хаз тебя принудил...

– Никто меня не принуждал!

– Но сделка ведь была? Я не дура, Надь, я понимаю, что произошло. Просто хочу хоть как-то помочь, если не смогла защитить.

– Сделка была. Принуждения – нет.

Выпалила, зажмурившись.

Признаюсь в том, о чём даже думать страшно.

Вдруг сестра сейчас откажется от меня, всем расскажет?

Вера не такая, но...

Я тоже такой себя не считала.

Чтобы получать удовольствие от касаний незнакомца.

От бандита, который сжимал пальцами пистолет, а потом – моё тело.

Где он сейчас? Они наверняка успели уехать, много времени форы. Теперь спрячутся где-то, пока шум не уляжется. Или за границу, в страну, где нет экстрадиции.

Представляю, как Нил на пляже отдыхает. Волны шумят, никого вокруг, только чайки кричат. И обязательно на столике коктейли с зонтиками, как в фильмах. И никто его не преследует, отдыхает, смотрит на океан.