И мне это дико не нравится, я привыкла уже. К низкому хрипловатому голосу и холодным интонациям.

Тоже буду молчать.

Пусть сам ищет.

И он нашел, довольно быстро, кабинет в чужом доме. Кейсы тоже никто не прятал – дядя Валера расставил их аккуратными стопочками вдоль стены.

Нил мельком глянул на лекарства, сунул все это в пакет.

– Обиделась на меня, куколка? – спросил он вдруг и поднял голову.

– В плане? – растерялась.

– Я с тобой груб?

Не знаю…

Вопрос так сильно врасплох меня застал, я не найду, что ответить.

– Ты сама напрашиваешься, Надя, - Хаз поставил пакет и медленно обогнул стол, двинулся на меня. – Я считал, это ясно. Не открывать рот без разрешения. Ты не можешь осилить такое простое правило?

Моргнула.

Что-то я не понимаю.

Это он пытается извиниться за угрозы по кругу пустить или еще раз напомнить решил, что я должна ему подчиняться?

– Больше не повторится, - пообещала в который раз.

– Больше и не надо, - Хаз усмехнулся. Приблизился.

За куртку дернул меня к себе.

И рывком, за вырез, содрал платье с груди.

– Ох, - машинально попыталась прикрыться, он перехватил мою руку.

– Тихо! – рявкнул.

Замерла.

Он стоит напротив.

И рассматривает.

Меня, почти голую.

Соски под его взглядом напряглись, сжались, грудь начало тянуть. По коже мурашки рассыпались и бросило в жар, я как неживая, не шевелюсь, дышать боюсь.

Пальцем он удерживает под грудью вырез платья. Тонкие лямки натянулись, впились в плечи, я сейчас жалею об одном – почему не выбрала на сегодня другой наряд и не надела бюстик.

Хватит, хватит пялиться, я сгорю со стыда.

– Очень неплохо, Надя, - хрипло оценил Хаз.

Провел пальцем в ложбинке, коснулся свисающего на цепочке стального кулончика.

Я дрожу, меня просто колотит, он трогает меня, а я не могу отстраниться.

И спорить не могу, когда его взгляд плавно поднимается от груди к моему лицу. И Хаз так же негромко, требовательно выдыхает:

– Мне нравится. Хочу посмотреть остальное.

Неизвестно, до чего это может дойти.

Он смотрит так, что сомнений не оставляет, начну сопротивляться – и он просто разорвет платье.

Но раздеваться перед мужчиной, еще и здесь, в чужом доме, когда никто не придет на помощь – не так я себе всё представляла.

Мой первый раз должен был быть романтичным, чтобы на всю жизнь запомнилось.

– Сначала кое-что скажу, - попятилась. И неловко натянула платье обратно, не могу я так, с голой грудью. – У меня есть парень. Мы с ним недолго вместе и у нас…

– Куколка, - Хаз шагнул на меня, уголок его полных губ дрогнул в ухмылке. – Какой еще парень. Что за детский сад?

Он такой крупный. Небритый. С влажными волосами, на которых растаял снег.

Разница между Хазом и моим парнем, правда, огромна. Леша пользуется лаком для волос, одевается стильно, ярко. Он многим девушкам интересен, старшекурсник, его друзья – самые популярные парни универа.

А Хаз в брюках и простой водолазке, с пистолетом за поясом.

Он не красавчик, но такой притягательный, что глаз не оторвать.

И ничего я не могу с собой сделать.

Снаружи заскрипел снег.

И взгляд Хаза тут же метнулся к окну.

В кабинете висят плотные темно-синие шторы и горит только настольная лампа, мы с ним, как воры, в полумраке орудуем.

Но застукать нас некому, хозяин дома сейчас лежит связанный на полу в столовой.

Лязгнула железная калитка.

Кто-то вошел в сад.

Переглянулись.

И Хаз молча, бесшумно двинулся к окну, я за ним.

Он отдернул в сторону штору, сощурился.

По саду, проваливаясь в сугробы, к дому прется грузная мужская фигура. Рассеянно проследила за ним. И когда человек ступил в полосу света – я охнула в ладошку.

На мужчине полицейская форма.

– Ш-ш, - бросил мне Хаз.

Прижала обе ладони ко рту.

Полиция.

Здесь, в поселке.

Кто-то смог с ними связаться? Но почему он сюда идет, к дяде Валере? Еще и один, и нет у него за спиной вооруженного отряда.

Боже.

Его тут сейчас убьют.

Полицейский поднялся на крыльцо. В повисшей тишине мы услышали, как он громко потоптался там, стряхивая с ботинок снег.

А после на весь дом затренькал звонок.

Вздрогнула, меня почти оглушило.

– Тихо.

Пальцы Хаза сжались на моем локте.

– Не вздумай рот открыть, Надя.

Мог и не предупреждать, я не сумасшедшая, у родителей полный коттедж заложников, и там мои сестры.

Я теперь слова не скажу без разрешения.

Замерла в ожидании.

В дверь позвонили еще раз.

А потом…

Мы не закрылись, в звенящей тишине слышно стало, как створка хлопнула под порывом ветра.

И мужской голос гаркнул:

– Хозяева!

Пальцы Хаза крепче сжались на моем локте. Подняла голову и громко сглотнула – такие черные у него стали глаза.

– Не надо, - шепнула, когда другой рукой он достал из-за пояса пистолет.

– Есть кто дома? – снова крикнул полицейский.

Нил двинулся к выходу из кабинета, потащил меня за собой. У дверей остановился. И вдруг рывком сдернул с меня папину куртку, на пол ее швырнул и пнул в сторону.

Я осталась дрожать в своем тонком праздничном платье. Нил уставился в приоткрытую дверь в коридор. Еле слышно сказал.

– У тебя одна попытка, куколка. Или я ему мозги вынесу.

Господи.

Так, как этим вечером я за всю жизнь не боялась, не сходила с ума, в крови столько адреналина, что меня подбрасывает на месте.

Шаги полицейского приблизились.

И я резко высунула голову из кабинета, как в ледяную воду нырнула.

– Здрасьте.

Полицейский опешил. Попятился. Нахмурился. И выругался под нос.

– Девушка. Напугали. Разве можно. Как черт из табакерки. Вы здесь живете?

– Да, а что?

– А почему дверь входная открыта?

– Забыла запереть, наверное.

– Родители где?

– Папа еще утром уехал в гости, - голос дрожит, я пытаюсь взять себя в руки. Спиной ощущаю присутствие Хаза позади меня и от волнения тараторю. – Я тут разбираю его кейсы, он врач. Набор лекарств складываю по аптечкам. Занятие не сильно интересное. Лучше бы в клуб съездила с девчонками. Но кто-то должен это делать. Люди во все времена болели. И будут болеть. Но я бы потанцевала, все равно. Когда еще, если не в молодости? Когда мне сорок лет будет?

– Ваши документы, - потребовал полицейский с постным лицом выслушав о моих бедах.

– А что случилось? – пальцами вцепилась в створку.

– Преступник сбежал из колонии. Новости что ли не смотрите? – он важно выпятил вперед круглый живот. – Машину его видели. На трассе камеры засняли. Дорога ведет в ваш поселок. Обходим все дома.

– Ужас…- покачала головой и едва не вскрикнула, когда на спину, между лопаток, легла горячая и сухая мужская ладонь. Пальцы Хаза медленно спустились по позвоночнику вниз. Я с трудом сосредоточилась на красном лице полицейского. – Так ведь снежные заносы, буря. Вряд ли этот бандит сюда добрался, - говорю и чувствую, как этот самый бандит меня лапает. – У нас тихий поселок. Вообще, ничего не происходит. Скука. Это в городе клубы, развлечения. А тут…

– Документы покажите, - перебил полицейский.

- Так…в машине остались, а папа уехал еще с утра, - повторила. – И дозвониться не могу, связь пропадает. Подруги ждут, сессию закрыли, праздновать надо. А я тут застряла с этими кейсами. Запах, как в больнице, уже голова кружится.

У полицейского тоже голова закружилась от моей болтовни, он выставил ладони вперед, жестом останавливая этот поток жалоб от безголовой девчонки, у которой на уме одни клубы.

– Запираться не забывайте, - сказал он на прощание, удаляясь по коридору к выходу.

Дождалась, когда в холле хлопнет дверь.

И шумно выдохнула, смахнула со лба выступивший холодный пот.

– Ты меня радуешь, куколка, - негромко, скупо похвалил Хаз. Шлепнул меня пониже спины. И двинулся к окну, снова отдернул штору.