- Ужасно, - высказалась, не удержавшись. – Вы сами вломились в наш дом. И ты дал время, чтобы…

- А ты нихрена не сделала. То, что гости уйдут прямо сейчас – я слушал на протяжение пятидесяти минут, Надя. Ты играешь со мной, куколка? Или просто тупая?

Вспыхнула.

Тупой меня еще не называли, я отличница…

Господи.

Это совсем другое.

- Они уйдут, - заметила, что папин друг что-то негромко и быстро говорит дяде Коле, нервно поглядывает в нашу сторону.

И к дьяволу послала свое хорошее воспитание, уже открыла рот, собираясь заявить, что мы немедленно уезжаем и всем пора домой.

Но меня опередили.

Телевизор. Какая-то передача, что фоном шла – она сменилась на выпуск новостей.

На экране появились фотографии младших Хазовых.

И диктор повторила историю про пожар в колонии и побег старшего убийцы…

Его руки, лежащие на моих бедрах, сжались крепче.

- Какой кошмар, - заохали гости.

И папин друг, что пару минут назад на втором этаже видел Вадима – посерел на глазах. Цветом сравнялся со стеной.

Убедился – в нашем доме бандиты.

- Пойдем мы, наверное, поздно уже, - пробормотал он, не глядя в сторону меня и Нила, суетливо похлопал себя по карманам брюк. И поторопил остальных, что находятся в блаженном неведении. – Надя устала, завтра приедут юбиляры и еще посидим. Собирайтесь.

Он все-таки бросил опасливый взгляд на Нила, стоящего за моей спиной.

Кратко посмотрел. Какая-то секунда. За которую у меня сердце несколько раз перевернулось в груди.

А потом грохнул стальной голос Хаза.

- Никто никуда не пойдет.

Охнула, когда он легко толкнул меня в сторону и шагнул в столовую. Папин друг рванулся было ему навстречу.

Уловить не успела, настолько быстро Хаз выхватил пистолет и выстрелил.

В люстру, она огнями взорвалась и яркие осколки разлетелись в стороны, завизжали гости.

- Не надо, Нил! – рванулась к нему и попыталась повиснуть на его руке, сжимающей пистолет.

Он стряхнул меня, снова вытянул руку, его огромная темная фигура, подсвеченная светом телевизора, настолько угрожающей показалась, чужой, в нашем доме, где я всех знаю с детства.

- Все на пол! – рявкнул он.

И гости послушались, с завыванием опустились на пушистый ковер.

- Что ты делаешь! – я так испугалась, что страха лишилась, в бессилии топнула на месте ногой, - не трогай никого! Не смей!

Он резко развернулся и толкнул меня в сторону. Лопатками ударилась в стену. Он навалился сверху.

- Рот закрой, - приказал грубо, ухватил меня за шею. – Просто заткнись, Надя. Я говорил никого не впускать. Я время давал их прогнать. Теперь никто отсюда не выйдет. Услышала меня?

Лишь молча кивнула, глядя в его глаза, черные, горящие гневом.

Нет, нет, что он творит. Его приставания, касания, поцелуй – все это сейчас какой-то игрой кажется. Да, он играл со мной, он монстр, у которого чувств быть не может, убийца.

Он смотрит в упор на меня, тяжело дышит, я тоже.

В столовой творится немыслимое, а мы будто в доме вдвоем, он продолжает сжимать мою шею, взглядом скользит по моему лицу, его полные губы приоткрыты, он так ужасен и так порочен, воплощение зла.

Ненавижу, ненавижу, ненавижу.

И хочу.

Хаз так близко – я дышать перестаю.

Напрягаюсь, не знаю, чего ждать. Гости на полу лежат, Наташа всхлипывает, кто-то ругается под нос. А я в собственном коконе, рядом с мужчиной. Его жар давит на меня, окутывает.

Нил сузил глаза.

Взглядом по мне прошелся.

Усмехнулся.

– Ещё раз вздумаешь мне мешать, - прошипел прямо в лицо. – Я тебя… - вздохнул, удерживая угрозу внутри, пока меня запоздало колотить начало. – Сниму с тебя эксклюзивные права.

– Что ты имеешь… - задохнулось, когда до меня дошло. – Ты сказал, что делиться не любишь! Что я…

– А ты сказала, что гости уйдут. Видишь, куколка, мы оба хрень говорим.

Нил отошел от меня на шаг.

А я сильнее в стенку вжалась.

Не могу поверить! Он же сам говорил, что никого другого не будет. Он себе хочет, полностью. А теперь так просто отдать готов, даже не смотрит больше на меня.

– На верх иди, Надь.

– Нет.

Мне кажется, если я уйду – он всех здесь убьет. Быстро, никто не успеет остановить. При мне тоже может, я ничего не сделаю, но… Уйти не могу, оставить всех, бросить.

Это я ведь ошиблась, я облажалась с тем, чтобы вовремя их выгнать. Нужно было по-другому, умнее как-то, закончить до того, как все в заложниках оказались.

– Надя, - повторил мое имя, своим тоном надавил. – Наверх. Живо. Или ты втайне хочешь по кругу пойти? Ты только скажи, я мигом организую.

Я отшатнулась, словно от пощечины. Больно стало, будто мужчина меня действительно ударил. Кожу лица обожгло, сердце провалилось вниз. Зажмурилась, сдерживая слёзы.

Он меня целовал, касался.

Так далеко зашел, как я парню не позволила.

А теперь – готов поделиться.

Так просто…

– Иди Вадима позови, пусть спуститься.

– Пообещай, что ты с ними ничего не сделаешь! Они… На них тоже сделка распространяется и…

– Не беси меня! – рявкнул так, что язык к нёбу прилип. – Посмотрим по их поведению. Ты ещё здесь?

Я мотнула головой, унеслась вверх по лестнице. Не только за средним Хазовым, а самой бы успокоиться. Не показать Нилу, как глубоко его слова ранили.

Ударила себя по щекам, сгоняя морок.

Нужно голову включать, Надь.

Отбросить все ожидания и веру в то, что Нил может вести себя адекватно. Есть что-то человеческое в нём.

Жестокий. Порочный. Опасный.

– Что у вас происходит? – я сталкиваюсь лицом к лицу с Вадимом, который почти вышел из комнаты. – Стреляли?

– Да, Нил зовёт тебя.

Махнула рукой, протиснулась мимо мужчины в комнату. Но Вадим не ушел, за мной двинулся. Захлопнул дверь, а Вера на ноги подскочила. Осмотрела быстрым взглядом, едва выдохнула.

Из спальни послышался стон.

– Люба очнулась, - сестра прикрыла глаза, но радости я не заметила. – Она там в кресле.

- А у вас кто стрелял? Мы поднимались, я думала…

- Лев, - показала глазами сестра. - Пистолет не удержал. В стену попал. В мамину любимую картину.

– Потом болтать будете, - Вадим оборвал, спрятал пистолет за пояс джинсов. – Что случилось?

– Гости не ушли. Нил их всех уложил на пол, дальше я не знаю что было. Он сказал тебя позвать и здесь сидеть.

Я всё говорю бесцветным голосом.

Эмоции будто умерли во мне, окончательно испарились.

«По кругу» – так Хаз сказал.

Жмурюсь, не понимаю, почему вдруг так болит внутри. В солнечном сплетении давит, разъедает кислотой. Я иду за Вадимом в спальню, Вера последней заходит.

Люба трет щеку, медленно моргает, только очнулась. А Лев… Льву совсем плохо, мне от чего-то жалко его становится. Весь покрытый испариной, губы побелели.

Он преступник!

Он ничем не лучше Нила.

Но всё равно жалко.

– Лёв, ты как? – Вадим присел рядом с кроватью, потрогал лоб брата. – Держишься, братишка?

– Я… Хах, - смеётся хрипло, надорвано так. – Я всех тут переживу. Курить, пздц, хочется.

– Можно ему? – он на Веру посмотрел, а та нерешительно кивнула. – Условия помнишь? За брата я даже Наде голову сверну, никакая защита её не спасет. Тебя – тем более.

Я зарделась.

Тут все знают о том, что мы с Нилом обсудили?!

Словно о нашей сделке статью напечатали, все в курсе. Переглядываются, на меня смотрят. Люба – с непониманием, Вера – с сожалением. Хазовы – с интересом.

– Можно. Курение сужает сосуды, значит, меньше крови потеряет. Наверное. Я не лечу в полевых условиях, Вадим, я ничего гарантировать не могу. Всё что я помню из экстренной медицины, что можно пепел на рану, это спасет ненадолго. Но не с такой раной.

– Хрен там, я не дам в себя сигаретой тыкать.

Вадим покачал головой, бросил мне пачку сигарет и зажигалку, а брату отдал пистолет, который на тумбочке валялся. И направился к выходу, дверью хлопнул.