– Ай!

Я выкрикнула от боли в запястье, спиной сильно стукнулась об стену. Мужские пальцы сжались вокруг моего горла, придавливая к месту.

– Хаз...

Выдохнула ошеломленно, не понимая, что происходит.

Нил сильнее вдавил ладонь, прижался всем телом.

Даже в темноте я чувствовала его злость.

– Какого х*я, Надя?

– Я... Что?

– Решила подвиг Любы повторить?

– Что? Нет! – дошло, что происходит. Ладонями к мужчине прикоснулась, погладила его напряженные плечи, словно дикого зверя пыталась утихомирить. – Я не пыталась сбежать! Не планировала даже. Там комод, - кивнула в сторону мебели, дыхание задержала. – Там свечи, Вера сказала принести. Они нужны, чтобы Льва лечить. Пошли со мной, ты сам спросишь.

Секунды вечностью тянулись.

И чем дольше Нил молчал, тем сильнее я сжималась.

Боялась, что он со мной сделает, не поверив.

Облизнула губы, когда дыхание коснулось кожи.

Хаз словно в голову мою пытался пробраться.

Чувствовала его взгляд, дрожь спустилась по телу.

Ещё секунда и снова поцелует, наказывая грубой лаской.

Но мужчина отступил резко, сам двинулся к комоду, подсвечивая себе путь фонариком на телефоне. Дернул один из ящичков, едва не вырвав её. Ко мне развернулся недовольно.

– Нижний, - пискнула, подсказывая.

Я не могла понять, что изменилось.

Воздух словно гуще теперь, дышать тяжелее. Я чувствую напряжение Хаза, оно в меня иголками впивается. Царапает под кожей, заставляя дёргаться от каждого движения.

Мужчина словно всё время был начеку.

Бросал на меня взгляды, выгребая все свечи.

С опасением забрала их, прижала к груди, словно защищаясь от Нила.

Его взгляд царапал, бетонной плитой ложился. Я ощущала себя виноватой, но не могла понять причин. Это из-за того, что я за Любу заступилась?

Или что-то ещё случилось?

– Иди, - грубо подтолкнул меня в спину, я поплелась вперед. Обернулась на мужчину, пытаясь найти объяснения. А краем глаза заметила мой телефон, который Хаз на комод бросил. – Надя, шевелись давай.

Я ускорилась, но назойливая мысль горела внутри.

Я отбросила её подальше, заперла.

Нельзя нарываться, не стоит.

Если до утра никаких проблем не будет, то всё хорошо закончится. Хазовы уедут, я их больше никуда не увижу. Нил останется зарубкой на памяти, но не более.

В спальне горел одинокий фонарик, которым Вадим светил прямо на Льва.

Вера бледная была, с трясущимися руками. Выдохнула, когда меня увидела. Кивками показала, куда нужно свечи поставить.

Я расставила их, подожгла зажигалкой, которая на столике валялась. Маленькие огоньки затанцевали, отбрасывая химерные тени на стенку.

Запахло воском.

– Всё плохо?

– Нет, нормально. Но нужно ещё воды и полотенец, - сестра не отрывалась, внимательно за пациентом следила. – На всякий случай.

– Я принесу.

Вызвалась, понимая, что от меня никакого толку нет.

Мужчина вместо лампы работает, Вера – жизнь спасает.

А я бесполезная сейчас, только поручения могу выполнять.

Бросилась в ванную. Вслепую было неудобно ориентироваться, никак в ванной не могла различить чистые полотенца. Вдруг ими пользовался кто-то из гостей?

Тогда, наверное, такие нельзя.

Новые полотенца мама внизу хранила, в прачечной. Там свежие вещи стопочками разложены. Но она – в подвале.

Снова тот же путь по лестнице, куда увереннее. Но возле двери затормозила. В подвал ведёт хлипкая лестница, с которой и со светом упасть можно.

Я вспомнила о телефоне, к нему двинулась.

Не хочу со сломанной шеей лежать.

Дрожащими пальцами взяла мобильник, разблокировала, ища нужное приложение.

Едва не выронила из пальцев, когда за спиной голос раздался:

– Хреново, Надь.

Я не успела обернуться, как меня в комод вжали.

Хаз провёл пальцами по моим рукам, грубо вырвал телефон, отправляя его в стену.

Я вскрикнула от неожиданности, сжимаясь.

Сердце бешено колотилось в груди, когда Нил дёрнул меня за волосы на себя.

Ладонь на мою грудь опустил, впечатывая в своё тело.

– Х*евое решение, куколка. Я не люблю, когда со мной играют.

– Я... Фонарик, - выпалила, надеясь всё объяснить. – Мне нужно в подвал...

– В подвал ты позже пойдёшь, - пообещал, но от его тона у меня дыхание перехватило. – Когда я с тобой наиграюсь.

– Нил... - оборвалась, слыша как лязгает пряжка ремня за спиной.

Звякнула.

А у меня сердце вниз упало.

– Подожди…

– Заткнись. Хватит ломаться. Я же не первый? Я сейчас возьму то, что ты мне так щедро обещала.

Что-то изменилось.

Он и до этого не церемонился со мной, наводил страх.

Но сейчас…

Его голос грубый, как и движения, он держит меня так крепко, словно пристрелит, если я дернусь.

А я не могу подчиниться, он меня пугает до одури.

– Вера просила воду и полотенца…- пробормотала. И изо всех сил вырвалась, выкрутилась из его рук.

Шлепнулась на пол. И ползком, натыкаясь в темноте на мебель, удрала, по холлу до коридора, оттуда в ванную, с грохотом захлопнула за собой дверь.

Боже.

Надо было тихонько, чтобы Хаз не услышал, в темноте можно спрятаться…

Темнота меня не спасет.

Черт возьми. Скрываться не выход, мы с ним в одном доме и, кажется, что от этого человека не сбежать, даже будь мы в разных галактиках.

Машинально, наощупь нашла пустой таз. Повернула кран.

Горячая вода хлещет, барабанит по пластику, я стою в кромешной тьме ванной.

И молюсь.

Секунда, вторая, третья – и дверь сотрясло от удара.

–- Ты охренела, куколка? – прозвучал по ту сторону почти спокойный вопрос.

А потом – бах.

Он выстрелил в замок.

Взвизгнула и отскочила в сторону, налетела на душевую кабину.

Дверь с грохотом ударила в стену, в ванную шагнул Хаз. Этот зверь будто в темноте видит, он схватил меня за руку и дернул на себя.

Задела раковину, и таз опрокинулся, нам под ноги рухнул водопад горячей воды.

Мне в грудь ткнулось горячее после выстрела дуло пистолета, оно кожу обожгло сквозь тонкую ткань платья.

Пахнет порохом.

– Больно, - всхлипнула.

Хаз убрал пистолет. Его пальцы сжались на моей челюсти, он притянул к себе. В губы мне выдохнул:

– Я говорил не играть со мной? Еще немного – и решу, что ты дура, Надя.

Звякает расстегнутая пряжка ремня, шумит вода, и на нас летят брызги. От раковины пар поднимается, он воздух заполняет, мне нечем дышать.

– Что тут у вас? – прозвучал из коридора тревожный голос Вадима. И на нас упал свет фонарика. – Почему стреляли?

– Оставь нас, - бросил ему Хаз. – Стой, - он обернулся. – Вадим, воду забери.

Он держит меня за шею, не давая отстраниться. На него падает свет, я вижу его черные глаза и щетину, полные приоткрытые губы.

Из которых вылетают только угрозы расправы.

Вадим набирает воду и чертыхается, скользит по лужам на полу.

– Нахрена разлили-то? – спросил средний Хазов. Зажал телефон зубами. И с тазом в руках задом вышел из ванной. Сказал что-то неразборчивое про гостей.

Нил прикрыл дверь, и мы снова остались в темноте.

– На колени, - бросил он и разжал пальцы на моем горле.

Шумно сглотнула и послушно опустилась на пол.

– Откуда ты ехала к родителям? – вдруг спросил Нил.

– Ехала? Из универа…После пар Вера с Любой забрали меня.

– Любишь учиться?

– Да…

– А почему отсасывать не умеешь?

Закусила губу.

Если он хочет меня, то зачем издевается, зачем такие вопросы, я и так вся трясусь.

– Потому, что мой жених Леша…

– Кроме этого импотента. С кем ты еще спишь?

Платье, мокрое от снега, теперь насквозь пропиталось водой. Сижу перед ним на коленях. И от каждого звука вздрагиваю.

Вжикнула ширинка.

Зашуршала одежда.

Хаз приспустил брюки.

И за волосы притянул меня ближе.