А Хаз замирает.

Морщится, на секунду теряет сдержанность.

Но мне этого хватает.

– Прекрати! – взрываюсь. Во мне злость плещется, обида, и где-то на дне чувств – страх притаился. За монстра этого неверующего. – Тебе нельзя напрягаться. Ты совсем из ума выжил. Они не врали, да? Журналисты. Они говорили, что тебя подстрелили.

– Расстроилась, что не насмерть попали? Твоя проблема, куколка.

– Хватит! – поясницей вжалась в подлокотник, ладонью ударила мужчину по плечу. – Не говори так! Ты не имеешь права, Нил. Ты хоть знаешь, как я переживала за тебя? Как мне плохо было? А ты сразу меня виноватой сделал!

– Куколка, завязывай. Твой треп сейчас только бесит сильнее.

Прикусила губу.

На безумство решилась.

Но сама подалась навстречу Хазу, сжимая пальцами его футболку. Дернула ткань выше, пытаясь рассмотреть рану. И мужчина не мешал, опешив от моей наглости.

Нашла.

Белый клочок бинта, пластырь по бокам.

Не решилась отцеплять, смотреть на само ранение.

Но сглотнула, когда заметила несколько капель крови на бинте.

Захотелось пальцами прикоснуться, но я себя одернула.

– Больно? – шепотом спросила, словно громкий звук приведёт Хаза в чувство. – Может, Вера осмотрит всё-таки? Она поможет.

– Вера уже осмотрела.

– Вера?

Неужели она здесь была.

Ничего мне не сказала?

Нет, она бы никогда так не поступила!

– Не твоя сестра, - фыркнул зло, а после на себя потянул. Вскрикнула, упав на его грудь, заерзала, стараясь слезть с его колен. – Завязывай, Надя. Ты пиздец меня взбесила. Не делай всё хуже.

– Я тебя не предавала, Нил. Но если ты меня сейчас хоть пальцем тронешь… Я тебя никогда не прощу. Ты меня предашь, не наоборот.

Замерла в ожидании.

На секунду мне показалось, что я смогла до него достучаться.

Мужчина замер, сканируя меня взглядом.

А после потянулся к молнии на джинсах.

Выбор свой сделал.

И я не знаю, как с этим жить смогу.

Он расстегнул ремень и молнией вжикнул.

Попыталась подняться – Хаз ухватил меня за руку. Больно дернул обратно на диван. За талию подхватил и усадил на себя сверху.

– Сними это, - хрипло приказал и дернул по моим плечам шубку.

Не посмела спорить. В его глазах столько злости. Этот мужчина – зло.

Я всегда это знала.

Но мое знание не помешало мне влюбиться в него без памяти.

Сняла шубку и бросила ее на пол, в одном открытом платье осталась и внутренне задрожала под его черным взглядом.

– Вадим сказал, что тебя из клуба забрали, - Хаз стянул лямки платья. Ладонями скользнул вниз, ощупал меня, проверяя будто, всё ли на месте. Задрал платье и сжал бедра. – Хорошо развлеклась?

– Я не развлекалась.

– Накрасилась, как на панель.

– Хочу и крашусь.

Он дернул меня на себя. Промежностью вжалась в его ширинку, в твердый бугор под ней. Сглотнула вязкую слюну и вцепилась пальцами в его плечи.

– Я просто хотела отвлечься, - шепнула. – Невозможно уже было думать, как ты, что с тобой. Но я не предавала. Я заболела в тот вечер, в постели провалялась две недели, я сегодня впервые в универ…

Вскрикнула, когда он оборвал меня одним движением – схватил за волосы и потянул, заставляя запрокинуть голову.

– Не надо, - взмолилась.

Не надо так со мной.

– Тебя сюда привезли, - сказал Хаз, - не для того, чтобы ты языком трепала.

Он не верит, он, вообще, мимо ушей мои слова пропустил. Глаза слезятся, смотрю в потолок с россыпью светильников и боюсь шевельнуться, волосы крепко зажаты в его кулаке.

– Я тебя не прощу, - в последний раз попыталась к рассудку его воззвать.

– Я тебя тоже.

Он перехватил меня за талию. И опрокинул на диван. Навалился сверху. И задрал платье. Грубо сдернул трусики, и кружевная ткань впилась в нежную кожу, причиняя боль.

Хаз между моих ног вломился. Ширинкой царапнул гладкий лобок.

Он на мне, такой огромный и горячий, отодвигаю его за плечи, ладонью упираюсь в напряженную шею и чувствую, как пульс бешено бьется под кожей.

Я же соскучилась.

Очень.

Я так хотела видеть его и ощутить объятия, прижаться к нему всем телом.

Сейчас мы тесно прижаты. Наши лица напротив. Он расстегивает брюки, стягивает их по бедрам.

Твердый член выпрыгнул из боксеров, ударил меня между ног.

Всхлипнула.

Влечение к этому мужчине никуда не исчезло, я ненавижу его сейчас за то, что он делает. Но и с чувствами своими совладать не могу.

– Постой, - выдохнула со стоном, когда набухшая головка уперлась в мокрые складки. – Ты ранен. Тебе нельзя. Нил.

– Иди нахрен, куколка. Со своей лживой заботой, - рыкнул он и толкнулся в меня.

Скользнул мне внутрь.

Застонала и обняла его за шею.

И вскрикнула, когда он вошел рывком.

Сразу до конца в меня врезался, губами накрыл мои, затыкая мне рот.

Мы не одни, в доме есть еще люди, там, за дверью, моя сестра, его братья.

Но это не в первый раз уже.

Мы сексом занимаемся за стеной.

Укусила его за губу, языком ему в рот толкнулась, в поцелуй провалилась, чтобы не кричать, мне нужно быть тише, нельзя орать.

Я и так унижена.

Он начал двигаться.

На руках отжался. И берет меня, выходит и с размаху вбивается, быстро, с громкими шлепками и влажными звуками.

Ему нельзя.

– Нил, - обвила ногами его бедра и под ним заерзала, соскальзывая, с силой толкнула его, чтобы он завалился набок. – Пожалуйста. Не надо. Я сама.

Толкнула еще раз.

И Хаз нехотя подчинился. На его губы улыбка наползла мрачная и опасная. Он перекатился по дивану и улегся на спину.

Я оказалась сверху.

– Лежи, - уперлась ладонями в его грудь и выпрямилась. Приподняла бедра, и горячий член тут же скользнул в меня.

Он – чудовище.

Привез меня сюда, чтобы грубо отыметь и прогнать.

А я так за него боюсь.

Втянула воздух сквозь сжатые зубы. Начала осторожно двигаться. Ладонью повела по его груди ниже. Под пальцами влажная ткань футболки.

Кровь сквозь бинт проступает.

Может, у него швы разошлись.

Какой же он…

– Нил…

– Продолжай, - приказал он хрипло.

Просто сумасшедший.

Смотрим друг другу в глаза. У него зрачки огромные, и в этой черноте такое дикое желание, что мне страшно.

Это глаза дьявола.

Влекущие.

Порочные.

Его руки на моих бедрах. Сжимают голые ягодицы. Я в задранном платье, и лямки упали с плеч, ткань сползла с груди, и торчит напряженный сосок.

Он смотрит на мою грудь.

– Не была бы ты такая красивая, Надя, - выдохнул Хаз, - я бы тебя убил.

Плавно скольжу на нем. Поднимаюсь и вбираю в себя. Ощущение, как он входит, раскрывает меня и растягивает, собой заполняет – оно сводит с ума.

Он так плотно, так тесно во мне.

– Быстрее, - потребовал Хаз.

Выгнулась, выставив вперед грудь. Завела руки наверх и собрала растрепанные волосы в конский хвост.

Я наездница.

Он хочет диких скачек.

Начала двигаться, быстрее, сильнее и глубже он врезается в меня с каждым толчком, и внутри все горит от этого трения, я опускаюсь на него, и наши тела сталкиваются со звонкими шлепками.

Схватилась за край дивана, придвинулась ближе, пальцами вцепилась в подлокотник и нависла над Хазом.

Губами он поймал твердый сосок, прикусил и втянул в рот. Сладкая боль прострелила все тело, и на этой волне я ускорилась.

Не надо кричать, но я не могу сдержаться.

Пусть все выйдут отсюда на улицу.

Пусть уйдут, пусть не слышат.

Мои стоны с его низкими смешиваются, по комнате разлетаются, диван ходуном ходит и отчаянно скрипит, я собой не владею, как в лихорадке мечусь на нем, кусаю губы и готовлюсь, трепещу перед накатывающим оргазмом.

Его руки сдавили мои бедра.

Он силой меня остановил, охнул. Несколько раз глубоко толкнулся в меня и запрокинул голову.