Если принять ее версию за истину и допустить, что Реброс действительно вытащил Падму из темницы, соблазнив без применения силы, то Кён просто не имел морального права мстить дракону убийством. Впрочем, жгучего желания выбить однорогому все зубы это никак не отменяло.

«Пожалуйста, скажи что-нибудь.» — взмолилась Падма.

«Ты действительно умная женщина. Я до сих пор не могу понять, ты руководствуешься материнскими чувствами, материальной выгодой или и материнскими чувствами, пробуждёнными материальной выгодой?» — отпив чай, спросил Кён.

«Сынок, не говори так!» — из красивых глаз Падмы полились слёзы.

«Я бы узнал правду наверняка, будь бездарным слабаком. Так, стоп, я же им был! И как ты отреагировала? Позволила горе-отцу меня вышвырнуть на край света. Даже мешочек золота не оставила нищим родителям. Так почему я должен тебе верить?»

Побледнев, Падма виновато потупила взгляд. Она уже пыталась объяснить свой давний поступок страхом: якобы таинственный недуг непременно убил бы сына, получи он от матери хоть каплю помощи. Повторять эти оправдания сейчас не имело смысла.

Тем временем бывший владелец тела внутри разума словно с цепи сорвался. Кён холодно осадил его: {«Закрой рот, пиздюк. Уясни раз и навсегда: ты уже мёртв. Судьба раздавила тебя как букашку. Последнее, что связывает тебя с внешним миром — это я. Ты всего лишь зритель. Я уже помог тебе отомстить Каре и даже сестре. Я и Вальдерам обязательно отомщу. Но не потому, что ты этого хочешь. Это целиком и полностью моё решение. Кровь твоей, а значит и моей родословной будет очищена от грязи. Мне так будет спокойнее жить, зная, что я решил все проблемы этого тела. Однако если ты продолжишь пытаться повлиять на моё поведение, то я сочту это за вторжение в мою личную жизнь и свободу, а ты прекрасно знаешь, как я к этому отношусь. Выкорчую нахер из души!»}

Жесткий ментальный посыл ударил прямо по остаткам чужой души, вызвав легкое недоумение дремлющего Коатля и повергнув бывшего владельца тела в полнейший, парализующий ужас.

Кён не сомневался: скулящий мальчишка больше не посмеет его тревожить. Возомнил о себе невесть что, но теперь будет тихо забиваться в угол. Давно следовало поставить его на место, просто не подворачивалось подходящего повода, пока этот сопляк не спровоцировал неконтролируемую вспышку ярости недавно. И крупно повезло, что та оплошность не стала фатальной, когда Кён по своей воле угодил прямо в ловушку Григория.

«Подними голову и посмотри на меня.»– сухо попросил Кён.

Покрасневшими глазами Падма посмотрела на сына.

«Прошлого не вернёшь, и фарш в корову не перекрутишь. Я не виню тебя в том, что попал в эту ситуацию. С первого же дня ты была лишь приманкой Григория, о чём не могла знать. Моя личная вражда с Вальдерами, — унижение Кристофера, попытка захватить императора с помощью Геры и мировая война, — едва ли тебя касаются, поэтому я всего лишь сделал то, что должен сделать сын, какой бы плохой матерью я тебя ни считал.»

«Пусть прошлые ошибки останутся в прошлом. Я уже давно принял решение заняться семейным вопросом и разобраться с Вальдерами. К тебе у меня нет вопросов, если ты мне нигде не солгала. Вопросы у меня есть только к Магнусу.» — подытожил Кён.

«Сынок, т-ты не держишь на меня зла?» — неуверенно спросила Падма.

«Я презираю твой поступок, хоть и понимаю, чем ты руководствовалась. Однако если бы не все эти события, то не было бы меня здесь.» — спокойно сказал Кён.

Брови Падмы удивленно поползли вверх. Неужели сын наконец осознал, что неминуемо погиб бы, сохрани она с ним тогда хоть малейшую связь? Разумеется, женщина и понятия не имела, что Кён подразумевал свое перерождение в этом теле.

Кён оказался своеобразным заложником чужого прошлого. Точно так же ребенок, зачатый в результате изнасилования, может всей душой ненавидеть неизвестного отца, но, получив шанс вернуться в прошлое, он был бы полнейшим кретином, если бы предотвратил собственное появление на свет.

Совсем другой вопрос — считал ли сам Кён Падму достойной спасения, учитывая колоссальные риски. Как бы то ни было, решение защищать ее из он принял давно, задолго до всех этих событий и уж точно до слезливых мольб запертого внутри сознания мальчишки. И только это имело значение.

«Я рада, что у меня вырос такой умный сынок.» — вытирая слёзы, произнесла Падма.

Следующие пятнадцать минут разговора с матерью прошли легко, потому что она старательно избегала острых тем, в основном расспрашивая о его приключениях. Парень лично передал ей кольцо с легендарными Бессмертными Костями. Женщина не могла осознать ценность этого подарка в полной мере, но всё равно горячо поблагодарила сына.

В какой-то момент в помещение зашёл статный мужчина в халате и с одним рогом. Опустившись в кресло, он лёгким движением пальца вызвал поток ветра, который притянул к нему в объятия женщину. Она примостилась у него на колене, слегка покраснев.

«Ревнуешь, что ли?» — со смешком спросил Реброс.

«Ищешь смерти, что ли?» — холодно спросил Кён.

Реброс громко рассмеялся: «Миллион раз видел реакцию детишек на мои отношения с их матерями, но ты единственный, кто, зная, что я бог драконов, грозит мне прямо в лоб! Ха-ха, давно я так не смеялся, ну и шутка!»

«Ты прекрасно понимаешь, что я не шучу.» — возразил Кён.

Вытирая слёзы, Реброс сказал: «У тебя ещё молоко на губах не обсохло, чтобы говорить так со мной. Да, для своей ступени ты непомерно силён, но в рамках мировой иерархии силы, которую я обязательно возглавлю, ты никто и звать тебя никак.»

Во взгляде Падмы читалась тревога. Она жестами пыталась остановить сына, чтобы он от греха подальше прекратил провоцировать древнего дракона.

Реброс ущипнул мадам за щёку: «Не волнуйся, золотце. Я не использую столь низменные методы, как устранение врага в утробе. Я вообще никого своим врагом априори считать не могу. Просто идиоты, треплющие мне нервы, — не более того.»

Кён невольно проникся к Ребросу каплей уважения. Тот чем-то напоминал Байрона из шахты, только был ещё более маскулинным: никакой мести, никаких обид и хитростей. Чистая мужская прямолинейность, характер и харизма. Его вообще сложно было примерять к общепринятым человеческим стандартам морали.

Дракон сухо посмотрел на Кёна: «Обычно я не раздаю советы, особенно мужчинам, но сделаю исключение, ведь ты тот ещё амбициозный фрукт. Даже если звёзды сойдутся и тебе не вскроют черепушку по пути на вершину мира, ты всё равно не превзойдёшь главного хуя в мире. Нет смысла думать об истинной божественности, ведь, будь у тебя хоть тысяча Дюрандалей, он щелчком пальцев сотрёт твою душу.»

Слова Реброса попали точно в цель. Кён и сам не знал, как сражаться на чужом поле с тем, кому это поле принадлежит. Кроме Синергии у него ничего не было. Все остальные способы нарушения правил пока никак не помогали ему одержать победу.

«Если поймёшь эту простую истину, то придёшь к выводу, что жить нужно в удовольствие, а нет лучшего удовольствия, чем времяпровождение с красотками.»

Падма ойкнула и покраснела, когда её ущипнули за мягкое место.

«Если не будешь относиться к ним серьёзно, то они тебя не съедят, и жизнь станет во сто крат легче.» — подытожил Реброс, постучав себя по обрубку рога.

«Мой дракон», — начала Падма. — «Как насчёт взять моего сына в ученики? Сам ведь сказал, что он тот ещё фрукт. Его ждёт большое будущее. Так почему бы и нет?»

Реброс удивлённо хмыкнул: «Серьёзно? Падма, золотце, да я скорее поменяю ориентацию, чем возьму ученика! Будь он девушкой, то взял бы, но он, к сожалению, не девушка!»

«Разве обязательно быть таким категоричным?»

«Я таков, каков я есть. Все драконы категоричны, даже самки.»

«Даже самки? Интересно, как выглядели их отношения с мужчинами…»

«Как отношения между тарантулами и лягушками.»

«Каковы твои планы на Падму?» — Кён вмешался в разговор, перейдя к главному.