Конечно же Кён услышал разговор «горы» с Гобом, из чего сделал простой вывод: как только они отдадут мошеннику суспендий, то потеряют возможность как-либо воздействовать на него. Тот выдаст их Гобу даже за символическую плату, потому что его интересуют только синие камни, а не договорённости с «побитыми собаками». Вот почему вокруг горы Суй так много предупреждающих знаков от обманутых практиков.

«Понятно. В таком случае, нам нужен один день на принятие решения.»

«Целый день⁈ Это уже перебор!» — возмутился хозяин горы. Дело в том, что Гоб требовал выдать ему девушку в обмен на синие камни в ближайший час, иначе он готов заплатить за неё в сто раз меньше по какой-то причине.

«Ага, получается, мы просто переоценили твои возможности…»

«Чего-о-о-о⁈ Нет! Я… Я… Да я самый великий! Вы скорее недооценили мои возможности! В-вы даже представить себе не можете, на что я способен!»

«Почему ты так говоришь, если тебе тяжело какой-то денёк сдерживать практика девятой ступени? Иначе бы ты тут не возмущался, не так ли?»

На какое-то время «гора» замолкла, видимо, судорожно пытаясь придумать ответ.

Кён не дал мошеннику времени: «Ладно, не пыхти. Просто дай нам одни сутки на раздумья. Мы их обязательно оплатим. Ты ведь сможешь продержаться один день, так?»

«Смогу, но… Целые сутки без оплаты⁈ Забияки, так ведь нельзя!»

«Значит, не сможешь?»

«Смогу, конечно, но…» — хозяин горы лихорадочно думал. Этот простофиля оказался не таким простофилей, как остальные простофили. С ним тяжелее. — «Ах, ладно, твою бабушку! Но за этот день я потребую очень много жменей синих камней, понял⁈»

«Конечно, господин гора.» — лукаво согласился Кён.

Если бы только «гора» была хотя бы немного договороспособной, то можно было бы попросить её прорыть им путь наружу где-нибудь в другом месте, где не будут ждать демоны, которым ничего не стоит устроить тут рядом лагерь, всё-таки место людное. Не могут же они окружить всю гору. Однако это невозможно. Если мошенник и пророет туннель, то прямо в лапы демонов, оправдавшись тем, что заблудился. С ним вообще нельзя договариваться. На него нельзя надеяться, только манипулировать и обманывать.

Для Кёна первостепенной задачей было выиграть время.

«Вы закончили?» — холодно спросил Амир. — «У нас есть дела поважнее!»

Кён сел на свободный стульчик для важного обсуждения.

Пространство вокруг, в том числе каменную палатку со стонущей девушкой, накрыли звукоизолирующим барьером, чтобы хозяин горы не подслушал.

«Ситуация у нас серьёзная, даже критическая. Одно дело, что мы должны прятаться от демонов… Неизвестно, как долго они там просидят. Но совсем другое, что госпожа Серафима в чудовищной опасности! Мы должны немедленно её спасти!»

«Но как⁈»… «Вы же сами сказали, что антидота нет!»… «У вас есть решение?»

«У меня действительно есть решение, но оно… Оно непростительное…»

Светлые переглянулись, не понимая, к чему ведёт их лидер.

«Единственный способ спасти госпожу Серафиму — это исполнить желание яда, которым её отравили.» — серьёзно сказал Амир, всеми силами подавляя бешеное сердцебиение.

«Неужели… Неужели мы должны переспать с ней?» — потрясённо спросил Кён.

У всех Амра перехватило дыхание. Кто-то даже поперхнулся. Другие запустили пальцы в волосы, силясь осмыслить услышанное. Девушки покраснели, прикрыв рты ладошкой.

«Именно так. Это единственный способ спасти госпожу Серафиму.» — твёрдо подтвердил Амир, добавив. — «Я изучал алхимию, поэтому знаю, о чём говорю.»

«Раз это говорите вы, то так оно и есть…»… «Это ужасно!»… «Но кто это сделает?»… «Кто посмеет переспать с прямой ученицей великого мастера Шифу Амра?»… «Это же самоубийство! Верно? Его несомненно ждёт скорая смерть!» — парни переглядывались. В их округлых глазах появился огонёк возбуждения, волнения и страха.

«Я готов пожертвовать собой.» — внезапно вызвался Кён, словно герой.

Светлые посмотрели на человека, как на полного придурка. Вроде умный парень, но иногда притворяется таким идиотом, что становится стыдно. Даже несмотря на те слова о «самоубийстве», никто не позволит какому-то слабому человеку обесчестить прямую ученицу великого мастера. Эта ответственная миссия не может быть выполнена жалким чужаком, иначе это унизит не только госпожу Серафиму, но всех светлых. Если ему действительно не хватило ума понять столь очевидного, то они переоценили его ум.

Вскоре Амра отвернулись от Кёна, будто он и не вызывался вовсе.

Светлый по имени Алтай, он же левая рука госпожи Серафимы, поднялся: «Я готов излечить нашу предводительницу и взять на себя всю ответственность.»

Светлые переглянулись и посмотрели на Амира, который слегка сдвинул брови.

«Раз такое дело, то я тоже согласен!» — вызвался другой Амра.

«Пожалуй, я тоже готов пойти на смерть ради благого дела.»… «Знаете, я слабее всех присутствующих, поэтому меня не жалко… Давайте я?» — светлые начали вызываться наперебой. Если не знать контекст ситуации, могло бы показаться, что герои желают пожертвовать собой ради всех, но в действительности их мотивы куда низменнее.

Кён не сдержал смеха: «Ребята, сделайте лица попроще! К чему эта лицемерная маска благородства? Так и скажите: перед смертью хочу трахнуть шикарную статусную самочку! Или я ошибаюсь? Снаружи нас ждут демоны, а отсюда нас выпрут если не завтра, то через три дня, поэтому ваши мотивы очевидны.»

Лица Амра стали кислыми, а кто-то даже рассердился, ведь человек режет правду-матку, которую они по понятной причине не хотели озвучивать. Даже несмотря на высокое сродство со стихией света, напрямую говорить о своих тёмных желаниях не хотелось. Как минимум потому, что в таком случае шанс на секс с богиней света канет в Лету.

«Ситуация действительно критическая.» — невозмутимо подтвердил Амир. — «Однако словами делу не поможешь. Прямо сейчас госпожа Серафима мучается от яда, а мы тут спорим, кто возьмётся за дело. Довольно! Это оскорбительно для прямой ученицы великого мастера. Она не заслуживает такого отношения. Поэтому я сделаю для всех одолжение и возьмусь за дело сам, а затем понесу за это ответственность. Возражения?»

Как и ожидалось, никто не посмел возразить, отчего Амир с трудом сдерживал волнение на лице. От предвкушения ему казалось, что он смотрит на всё вокруг от третьего лица. Дело осталось за малым: подняться и стать мужчиной госпожи Серафимы!

Кён сухо кашлянул и нарочито громко сказал: «Понятно, вы решили воспользоваться положением лидера. Я не осуждаю, любой бы так поступил. И вы правы в том, что вся эта тема невероятно оскорбительна для госпожи Серафимы. Однако мы упускаем кое-что важное. Кто мы вообще такие, чтобы решать это за неё?»

«У нас нет выбора. Даже если госпожа Серафима против, кто-то обязан пойти на это. Я намерен взять это на себя, ведь иначе и быть не может. Даже если не я, это обязан будет сделать кто-то, ведь это наш долг.» — убеждённо сказал Амир.

«Я понимаю, что это наш долг, и мы обязаны её спасти. Я просто имею в виду, что раз это неизбежно, то почему выбор делаем мы, а не сама госпожа Серафима? Кто мы вообще такие, чтобы решать, кто станет её первым мужчиной?»

Слова человека заставили всех закивать, ведь он сказал совершенно очевидную вещь, которую все они как-то упустили из виду. Подобное решать должна она сама!

«А ведь Малик прав!»… «Это должна решать сама госпожа Серафима!»… «Верно-верно, только она имеет такое право!» — согласились все, уцепившись за единственную возможность. Пересилить авторитет Амира может только авторитет самой госпожи.

Скрестив руки, Амир холодно сказал: «Безусловно так оно и есть. Решать подобное вправе только госпожа Серафима, однако… Видите ли, она не в том состоянии, чтобы…»

«Алтай! Я выбираю… Алтая…» — раздался сдавленный голос Серафимы из палатки.

Казалось, время остановилось. Амра застыли, словно громом поражённые.