Вскоре Кён вышел из Звёздных Врат где-то на нейтральной территории и, преодолев сотню тысяч километров, остановился в небольшом ущелье между горными хребтами. Всё тело ныло от боли и, казалось, вот-вот развалится.

Первым делом парень вырастил себе новую руку с помощью стихии земли: на месте его культи стремительно выросла новая конечность! Посторонний человек не смог бы распознать в ней временный протез. В его центре находилась временная кость, которая вскоре будет заменена стандартной, углеродной. Дальше придётся нарастить на ней мышцы, сухожилия и связки, скрепив все ткани. Куда же без сосудов и нервных окончаний. Вопрос на самом деле нетривиальный. Без идеального знания анатомии и, конечно же, Синергии, воплотить подобное невозможно.

Кён не знал, существует ли в этом мире медицина, восстанавливающая конечности, но она ему и не требовалось. С помощью стихии земли, техники лечения и Синергии он сможет вырастить себе новую руку к императорскому испытанию Бессмертных Костей через 2 недели. То же касается и восстановления внутренних органов.

Восстановить органы настолько быстро без помощи Евы не получилось бы. Однажды она уже спасла его дочь Мию от смерти. Сейчас её помощь тоже будет кстати. Тем более, что после завершения первого этапа её бесподобная целебная энергия усилилась.

Кён распластался на холодной земле, часто дыша. Всё ещё с трудом верилось, что ему удалось выбраться из ловушки практика бессмертной плоти в конце или на пике области. Но какой ценой? Парень всё ещё не понимал, что именно он использовал в качестве топлива для формы Пустоты, да и как именно эта форма работает.

Проверка показала, что его сосуд света всё ещё наполнен эмоциями на 3%, а сосуд тьмы — на 55%. Как и раньше. Вспышки света и тьмы тоже доступны. Но что же он тогда использовал? Кто ему дал эту экзотическую форму энергии тьмы и света?

Но куда ценнее и болезненнее была потеря сердечной энергии крови — именно её он использовал в качестве топлива для формы Пустоты, когда выбора не осталось.

Ланатель рассказывала о том, что есть способ сделать себя сильнее на короткий промежуток времени. Это взрывоподобное усиление буквально сжигает жизнь практика. Он теряет годы своей жизни и, что самое главное, талант ценой краткосрочного усиления.

Ланатель так же говорила, что только имперские вампиры способны эффективно восстанавливать сердечную энергию крови, попросту поглощая её у других. Но вот обычные люди, используя техники крови, навсегда теряют свой талант.

Кён обладал благословением имперского вампира и бриллиантовой энергией крови. Но даже так он чувствовал, что сжёг примерно 5%. Неужели её невозможно восстановить? Парень так не считал. Он отказывался так просто принимать эту невосполнимую потерю.

Активировав Синергию, Кён контактировал ею со своей сердечной энергией крови и, погрузившись на её самый глубинный уровень, осознал, что здесь есть целый мир для исследования. Если только понять, как тут всё устроено…

{Если я расшифрую человеческую кровь, то наверняка смогу её воссоздать, не так ли? Определённо смогу. Я не только верну себе талант, но и без ущерба буду использовать сердечную энергию крови, чтобы усиливать себя!} — любой на месте Кёна сейчас горевал бы о потере, но парень чувствовал предвкушение. Можно сказать, что Григорий открыл ему новые возможности, которые обязательно сделают его ещё сильнее.

Великий лес Иггдрасиля — столица поднебесья высших зверей. Даже самые маленькие деревья здесь достигали невообразимой высоты. У их подножья мирно существовали высшие звери самых разных видов, делящиеся на кланы со своей уникальной иерархией.

В воздухе стоял благородный запах смолы и мха. Его переполняла природная аура, молодящая дух. Даже иссохшее растение способно здесь ожить и расцвести. Это место идеальное для хранения медицины, чтобы она насытилась энергией.

В самом центре леса стояло поистине невообразимой высоты древо — Иггдрасиль.

Огромная лапа матёрого мантикора коснулась коры древа жизни. Зверь сомкнул веки и перестал дышать. Казалось, он сосредоточился всем своим существом, стараясь ментально связаться с великим увядающим древом жизни.

Некоторое время спустя он открыл глаза: «Иггдрасиль дрожит. Он чего-то боится.»

С неба спустился десятиметровый ястреб. Его перья шуршали, как клинки на ветру, а клюв поблёскивал, как металл. Ранее он сидел на голове великого орла, но, завидев бога зверей, расправил крылья и подлетел к нему.

«Фавн, о чём ты говоришь? Иггдрасиль всегда боялся смерти…»

«Дело не в этом.» — мантикор качнул головой. — «Иггдрасиль ощущает приближение огромного зла… Оно чувствует, что богиня смерти пробудилась. Лилит идёт.»

После слов «Лилит» звуки вокруг исчезли. Звери затихли в безмолвном страхе и судорожно задрожали. Даже ветер исчез, испугавшись. Это имя здесь под строжайшим запретом. Только бог высших зверей и хранитель древа могли его произносить.

Сокол встревоженно нахохлился.

…

Царственные хоромы в столице поднебесья квазар.

В приёмной сидела красноволосая красивая женщина. Она занимала пост старшего советника Его Святейшества Сол’Тура Солариса, но даже ей запрещено являться в личную обитель бога квазар без веской причины. Однако сейчас тот самый случай.

Некоторое время спустя большая парадная дверь отворилась. Из неё вышел чертовски красивый мужчина, как лицом, так и рельефным телом. Он не был коренастым, но и худым его не назвать — идеальное жилистое атлетическое тело спортсмена.

Всё бы ничего, но бог квазар носил расстёгнутый халат на голое тело. У него с детства была привычка ходить так у себя дома, всё-таки это его территория. Вот почему он не любил гостей — своей реакцией они будто бы осуждали его. Впрочем, он жил тут не один. Роль прислуг у него выполняли наложницы-красавицы, коих было больше тысячи.

Увидев бога, женщина низко поклонилась: «Ваше Святейшество…»

«А, это ты, Сура… Зачем явилась? Ты, конечно, красивая, но не в моём вкусе, о чем я тебе говорил уже, кажется, три тысячи раз, поэтому если причина твоего визита окажется пустяковой, то пеняй на себя.» — предупредил Сол’Тур.

«Ваше Святейшество, причина моего визита более чем достойна. Недавно…»

«Постой.» — внезапно Сол’Тур оборвал советницу на полуслове и, прищурившись, спросил. — «Последний раз ты входила в мою обитель сто лет назад. Что изменилось с тех пор?»

«За сто лет много что изменилось… О чём конкретно вы желаете узнать?»

«О тебе. Что изменилось в тебе за сто лет?» — во взгляде квазара читался холодный блеск. Он всегда был внимателен к своему близкому окружению.

«Извините, но я не понимаю, к чему вы клоните… Я всё та же, что и раньше.»

«Ты всерьёз пытаешься меня обмануть? Я же знаю, что ты страдаешь хронической любовью ко мне. Сто лет назад, как и все прошлые наши встречи тут, ты смущалась и рдела, когда видела меня голым, но сейчас на твоём лице я вижу безразличие.»

«Избавиться от хронической любви можно только с помощью того легендарного цветка, но что-то я сомневаюсь, что он внезапно оказался в твоей комнате. А даже если бы звёзды сошлись, ты не посмела бы употребить его, ведь это оскорбит меня.»

«Поэтому я сделаю разумное предположение, что ты начиталась глупых книжек по соблазнению и теперь строишь из себя ледышку в моём присутствии, чтобы привлечь моё внимание. Если я прав — просто кивни. И прекрати это делать. Раздражает.»

Сура кивнула и потупила взгляд. Её щёки покраснели. Аналитическое мышление её господина всегда было на высоте, а вот она облажалась. Не потому, что начиталась глупых книжек, а потому что забыла «смутиться», ведь раньше это происходило неосознанно, но после встречи с тем мужчиной мир внезапно перевернулся с ног на голову.

Всякие подозрения Сол’Тура развеялись, и он, будто ничего не произошло, спросил: «Так что ты хотела мне рассказать?»

«Вы должны это увидеть. Прошу…» — Сура вынула нефрит и активировала формацию. Появилась проекция. Хорошо освещённый зал помрачнел и наполнился аурой, пробирающей до костей. Густой, тёмной аурой смерти.