Главная проблема заключалась в другом: как теперь сломить его волю? Придется использовать тот самый метод. Баснословно дорогой, но со стопроцентной гарантией.

…

«Я же говорила, что мой сын не проиграет дуону.» — с облегчением и гордостью произнесла прекрасная женщина. Глаза её блестели, а на устах играла очаровательная улыбка.

Падма наблюдала за поединком с высоты в сотню километров. Подняться так высоко самостоятельно она бы не смогла — ее удерживал в воздухе обнимающий за талию мужчина.

«Я знал, что Кён силён, но это ни в какие ворота…» — пробасил крепкий мужчина, хмуря брови. — «Блядь, кажется, я сошел с ума, раз с удивлением рассуждаю о силе какого-то мужика… Миллион лет в заключении точно лишили меня рассудка.»

«Завидуешь?» — лукаво улыбнулась Торрес.

«Я не знаю такого слова. Одного понять не могу: как свинка уродила Цилиня?»

«Хрю-хрю!» — фыркнула она. — «Надеюсь, дракон сдержит данное свинке обещание?»

«Не припомню, чтобы хотя бы раз проигрывал пари… Но в чём я уверен: своё слово я всегда держу.»

«Прекрасно! Я в тебе не ошиблась.»

«А ловко ты это провернула…» — с похвалой добавил Реброс. — «Обычно я и пальцем не пошевелю ради мужчин, даже если об этом просит красотка. Но ты своего добилась. Такая малютка, и тысячи лет нет, а ума — хоть отбавляй.»

«Реброс, пожалуйста, поторопись!» — взмолилась Падма, видя, как её сына пнули в живот

…

Тем временем к центральной площади Гунтаны неторопливо приблизился Григорий. Оценив обстановку, старик с трудом подавил злорадный смешок. Мелкий паршивец, испортивший ему столько крови, наконец-то пойман! План, — дать три месяца времени как раз до визита дуонов, — сработал безупречно. Какая удача, что этот неудачник сунулся сюда именно сегодня.

Однако, заметив скорбящего по сестре Айзека, старик насторожился. Не нужно быть гением, чтобы понять: Айзек едва не проиграл, и слуге пришлось вмешаться.

{Чёртов монстр, даже молодого господина едва не на тот свет отправил!} — поежился Григорий. Поколебавшись, он подошел к дуонам и раболепно ударился лбом о землю. — «Я не знал, что враг вашего королевства окажется настолько силен… Простите этого старого слугу. Я допустил непростительную ошибку.»

«Ты использовал нас, чтобы чужими руками избавиться от него, не так ли?» — ледяным тоном процедил Айзек.

«Я действительно назначил казнь на сегодняшний день ради безопасности своей семьи. Но я также знал, что этот юноша идеально подойдет вам в роли марионетки…»

«Твой подарок действительно многого стоит.» — уголки губ Айзека поползли вверх. — «Честно говоря, этот улов тысячекратно окупает все мои потери. Я просто не могу долго злиться в такой чудесный день, даже несмотря на смерть сестры. С этой марионеткой я без труда захвачу свою старшую сестрицу. Раньше о таком я мог только мечтать!»

Айзек с трудом сдерживал маниакальный смех. Законы его семьи позволяли младшим бросать вызов старшим за право сделать их своими куклами. Это поддерживало в клане постоянную, кровавую конкуренцию. Одаренная старшая сестра слишком долго унижала Айзека. У него были на нее свои планы — и зуб, и больное влечение, всё-таки своей непревзойдённой внешностью она затмевает миллионы красоток. С таким легендарным бойцом в коллекции она скоро станет его личной вещью.

«Молодой господин, простите мою дерзость, но разве вашему поединку не помешали? Как вы подчините его?» — осторожно спросил старик. Ему важно было удостовериться, что паршивца сделают марионеткой, а не просто будут держать взаперти и искать способ.

Айзек отмахнулся: «Я не пожалею ресурсов на один очень дорогой метод. Придется влезть в долги, но оно того стоит…»

Слыша, как дуон обсуждает его словно вещь на рынке, Кён сжал кулаки до хруста в костях. Но куда сильнее его бесил Григорий. Старик смотрел на него с нежной улыбкой доброго дедушки и даже издевательски помахал ручкой, словно провожал любимого внука в летний лагерь. Давно Кёна так не выводили из себя.

Он заставил себя сделать глубокий вдох. Эмоции сейчас не помогут. Он ждал. Ждал, пока усатый слуга подойдет ближе, чтобы пустить в ход свой последний козырь, способный пробить любую защиту.

Но когда усатый дуон сделал шаг к Кёну, произошло то, чего не предвидел никто.

С ревом разорванного неба в слугу врезалось нечто. Он просто не успел ни почувствовать, ни увидеть угрозу до момента сокрушительного столкновения.

Ударная волна сотрясла всю столицу Бризании. Взрыв выбил в земле стометровую воронку, подчистую снеся все здания в радиусе километра. Законы физики на Аргусе были суровы. Произойди такой удар на планете «Жизнь», он бы стер с лица земли весь Дантес.

Когда пыль рассеялась, все увидели крепко сложенного мужчину, излучающего кровожадную ауру берсеркера — великого бога кровавой бойни. Его рубленые черты лица казались высеченными из гранита, а пронзительный взгляд выражал лишь ледяное снисхождение — так дракон смотрит на копошащихся в грязи муравьев. От него исходило инстинктивное, подавляющее чувство абсолютного превосходства.

Но дар речи все потеряли по другой причине. Незваный гость небрежно держал могучего усатого дуона за горло вытянутой рукой. Тот бессильно сучил ногами в воздухе, словно нашкодивший щенок.

«ТЫ КТО ТАКОЙ⁈» — истошно закричал Айзек.

«Захлопни варежку, сопля.» — скучающе бросил Реброс.

Даже не удостоив крикуна взглядом, он щелкнул свободными пальцами. Воздушная пуля сорвалась с его руки и впечаталась Айзеку прямо в лоб, отправив дуона в неконтролируемый полет на добрый километр. Секундой позже Реброс небрежным движением швырнул туда же и усатого слугу.

«Давно не виделись, Реброс.» — с кривой, измученной улыбкой произнес Кён, выпутываясь из остатков огненной сети.

Кён встретил Реброса еще в Башне Новичков, где освободил его через смерть в обмен на информацию о Зенице, благополучно переданную богине. О том, что он так скоро вновь столкнется с этим драконом, не воспринимающим других мужчин за людей, парень и подумать не смел. Слишком уж не похоже на совпадение.

«Моргнуть не успел, а тут вновь твоя рожа. Того глядишь, запомню ведь. Кен, верно?»

«Почти верно. Извиняюсь за грубость, но какого хера ты тут делаешь?»

«Не за что.» — буркнул Реброс.

«Мы знакомы недолго, но я уверен на сто процентов, что ты не стал бы спасать меня за спасибо. Ты в целом не из тех персонажей, кто взаимодействует с мужчинами подобным образом, так кого же я на самом деле должен благодарить?»

«Тут ты прав, не усралась мне твоя благодарность.» — согласился Реброс и задумчиво произнёс. — «За свою жизнь я заключал много пари, и почти всегда победные, ведь я не заключаю пари, в которых не уверен. Но в этот раз… Какого хуя ты не девка, Кен? Наизнанку выворачивает, когда мужчины превосходят мои ожидания. В душе не ебу, что такое зависть, но вот чувство сожаления из-за тебя я прочувствовал сполна.»

«С кем… Ты заключил… Пари…» — едва сдерживаясь, с надеждой спросил Кён.

Как раз в этот момент в воронку спрыгнула обворожительная женщина с таким же лучистым взглядом, как у ее прекрасной дочери. Она осторожно приблизилась к сыну и заключила его в крепкие объятия.

У Кёна словно камень упал с души — настолько тяжелый, что тело едва ли не воспарило. Тревоги развеялись, натянутые до предела струны внутри ослабли. Впрочем, чувства эти исходили в основном от бывшего владельца тела, для которого Падма стала настоящей матерью.

«Я знала, что ты придёшь за мной, Кён… К счастью, мне удалось придумать кое-что, чтобы спасти тебя от Вальдеров. Я рада, что теперь ты в безопасности.»

Кён хотел было ответить, но осекся на полуслове и просто обнял Падму в ответ. Он чувствовал себя ее сыном даже меньше, чем сыном Дианы Стоун, своей приемной матери. В конце концов, настоящий ребенок Падмы, вернее, жалкие остатки его существования, таились глубоко внутри. Сам парень не испытывал такой острой нужды в материнской ласке, чтобы красть ее у маленького мальчика.