«Полегче, птичка… Хах!» — Кён сразу пожалел, что назвал Серафиму птичкой — она оттянула его мошонку с такой силой, что даже член выгнулся назад. Видимо, это прозвище для неё стало болезненным из-за обзывательств сестры «курица».

Свободной ручкой красавица обхватила член, словно хвостик за спиной, и принялась яростно дрочить, отчего парень застонал от удовольствия. Этот горячий пульсирующий стержень в руках сносил девушке крышу. У неё нутро содрогалось от мысли, что она засунет его в свою умирающую от голода киску.

Кён тем временем всё-таки опустил руки и залез Серафиме под юбочку… И обхватил её упругую попку в трусиках. Даже не трогая её промежность, он ощущал, как там всё влажно и горячо. Каждое его движение вызывало судорожную реакцию блондинки.

Однако Серафима сохранила зачатки сознания. Она надеялась избавиться от яда без секса, чтобы тем самым выйти сухой из воды. В её затуманенном взгляде промелькнула волевая искра. Она запрыгнула на парня так, чтобы сесть на его голову…

Для Кёна такой поворот событий оказался неожиданным. Ещё секунду назад он наслаждался упругостью полушарий Серафимы, пока она дрочила ему сзади, и вот ему на лицо садится горячее, мокрое произведение пошлого искусства! Её сочная промежность, обтянутая насквозь мокрыми белыми трусиками, приземлялась ему на лицо.

~шлёп~

«Ха-аа-аа-ааа-аа-а-аа!» — простонала Серафима, ощутив нос злодея у себя в промежности. Он надавил на клитор, отчего всё тело словно бы взорвалось от удовольствия, и она сразу же кончила. Каждая клеточка в теле кричала от экстаза.

Кён, воспользовавшись беззащитностью блондинки, помог ей согнуться пополам, вслепую навёл член и приподнял таз, отчего головка проникла в её мягкие губки… Стоило подняться ещё выше, и вот её уютный, тёплый ротик принимал его достоинство.

Серафима уже теряла связь с реальностью. Не успела она опомниться, а в её горлышко лезет нечто продолговатое и солоноватое. Осознав, что это, прекрасные глаза девушки округлились, и она попыталась встать, но ублюдок внезапно заправил её трусики и пронзил влагалище длинным языком, отчего она вновь согнулась, заглотив мерзкий стержень под самый корешок, даже коснулась губами его мошонки.

У Серафимы из головы вылетели все мысли. Всё разумное заменила похоть и страсть. Член во рту она больше не отвергала, а вместо этого присосалась к нему, как к сокровищу, которое сделает её счастливой этим днём.

Кён, закатив глаза от наслаждения, наполнил рот девушки семенем… Но она и не думала отлипать, лишь с упоением глотала его, как нектар богов. Она самозабвенно отдалась в объятья похоти, как только в её киску проникло нечто длинное и проворное.

Впрочем, самое сладкое только началось…

(*18+)

Яд цветочной розовой змеи, которым отравили Серафиму, вырабатывают только самцы. Он предназначен для одной простой цели: заставить самку розовой змеи привязаться к самцу телом и разумом, чтобы она давала ему потомство всю жизнь.

Сильное влечение порождает хронический эффект, будь то любовь или даже страсть, какую Кён испытывал (и до сих пор испытывает) к ученице богини Дине. Парню не нравилось то, что он привяжет к себе Серафиму подобным образом, но он не испытывал колебаний совести, потому что иного пути решения попросту нет.

Что самое неприятное, если бы она не лишилась всех сил, чтобы сбежать от Гоба, то её шансы воспротивиться хронической страсти были бы примерно 70%, но сейчас их нет. Сопротивление её души слишком слабо. Наверное, это судьба.

Как бы то ни было, Кён не посмеет оставить Серафиму, пока полностью не извлечёт из её души яд, иначе это закончится её смертью или безумием. А даже если яда останется немного, то она начнёт кидаться на товарищей, чего он допустить не мог.

Тем временем Амра за пределами каменной палатки слышали стоны, шлепки и чмокающие звуки… Ублюдок умышленно снял звукоизоляционный барьер, чтобы они задыхались от зависти! Их воображение рисовало картины, как человеческий подонок занимается сексом с госпожой Серафимой, и от этих образов им становилось дурно.

Нервы светлых были на пределе, а бледный Амир и Алтай с парализованной нижней частью тела закрылись звукоизоляционным барьером, чтобы не сходить с ума. Однако, как только из палатки кто-то вышел, они устремили туда взгляд, о чём сразу же пожалели.

Весь потный Кён в одних лишь трусах вышел из палатки отдышаться и попить воды. Сзади его целовала в шею и обнимала за талию блаженная красавица, не желая отпускать своего любовника ни на секунду. Волосы взъерошены, чулок потерялся, юбка надета криво, а по ляжке стекает мутная жидкость… Она казалась богиней секса, соблазнительной и очаровательной, готовой унести в рай любого, кто попадётся ей под руку.

У светлых перехватило дыхание.

Девушки залились краской.

Глаза Амира налились кровью. Эта тварь не только отняла у него из-под носа госпожу Серафиму, но ещё и лишила подвижности нижнюю часть тела! Нет, разумеется, существует способ исцелить эту травму, но точно не на испытании Бессмертных Костей. Столь редкой медициной тут вряд ли кто-то обладает.

Кён упивался льющейся в душу тьмой: 58%… 60%… 65%! Поглотив всё, что могли предложить светлые, парень взял красавицу за ягодицу и потянул обратно в палатку… И вновь оттуда раздавались протяжённые стоны, шлепки и хлюпанье.

Прошёл час… Два часа… Шесть часов… Двенадцать часов… Прошли почти сутки!

От внимания Кёна не ускользнуло три вещи.

Во-первых, яд из души Серафимы постепенно извлекался. Это можно было понять просто по ощущениям в душе во время полного проникновения. Кажется, на полное выздоровление потребуется ещё день или даже два… Целых два дня секса с красоткой!

Во-вторых, его план с побегом от Гоба может сработать. Должен сработать. Но для пущей уверенности всё-таки придётся заниматься этим ещё хотя бы два дня.

В-третьих, по какой-то причине бледно-золотые волосы и глаза Серафимы вновь наполнялись яркостью и жизнью. Кажется, секс возвращал её уникальному телу силы, хотя на это, наверное, должно было уйти много времени.

Последнее радовало Кёна, ведь если Серафима вернёт себе силы, то, вероятно, сможет воспротивиться хронической страсти. Он хоть и хотел сделать девушку своей, но не таким методом, а по-настоящему, без всяких зависимостей.

Но в то же время восстановление Серафимой сил пугало по понятной причине. Кён на своих шариках ощутил, что сила её хвата возросла настолько, что секс уже больше напоминал спаривание с тигрицей. Одна ошибка — и он ошибся.

«Сутки прошли! Где мои жмени синих камней⁈» — повсеместно раздался энергичный скрипучий голос.

Светлые аж всполошились, выйдя из своего подавленного состояния.

«Весь суспендий у госпожи Серафимы…»

«Ну так заберите вкусные камешки и отдайте мне!» — потребовал хозяин горы.

«Нам действительно стоит его забрать? Ну то есть, если госпожа до сих пор не в себе, то определённо стоит, но разве мы вправе входить внутрь?»… «Определённо стоит, иначе хозяин горы выгонит нас к демонам!» — светлые закивали друг другу, найдя повод заглянуть в палатку, чтобы заодно удовлетворить внутреннее любопытство.

На двух руках, сидя в импровизированной тележке, прикатился Амир: «Я всё ещё заместитель лидера! Это мой долг забрать суспендий у госпожи Серафимы!»

То, с какой энергичностью и яростью на лице подъехал парализованный ниже живота Амир, могло бы пробить на смех в любой другой обстановке.

Хоть Амир и понимал, что этим сделает себе только больнее, но не мог отказаться от возможности опровергнуть или подтвердить своё разыгравшееся воображение. Последние сутки он даже глаз сомкнуть не мог, чтобы не видеть эротические образы.

Кивнув друг другу, светлые сделали то, на что не осмелились бы в другой ситуации. Стоило им зайти в палатку, как в нос ударил запах секса, который, впрочем, был ароматным и дико возбуждающим. Но куда больше возбуждало увиденное: госпожа Серафима сидела на паху голого ублюдка, пока он рисовал тазом восьмёрку!