Стройные ноги красавицы были обтянуты колготками в сетку, затем шла короткая кожаная юбка, а дальше корсет, какой не наденет ни один светлый в мире. Соблазнительные груди, танцующие в такт движениям, обтягивали пять ремешков, соединяющиеся на колечке в центре, сквозь которые торчали розовые сосочки.

Прикусив набухшую нижнюю губку, светлая смотрела вверх, пока её глаза были сведены… Они никогда не забудут это выражение чистого незамутнённого сексуального наслаждения на лице госпожи. Такой вид казался полной противоположностью её прежнего образа незапятнанной святой. Неужели яд настолько её испортил? Нет, это во многом из-за человека! Причём этот ублюдок, видимо, проник в девушку не с того входа!

«С вас двадцатка.» — мурлыкнул Кён.

«Сукин сын, да я тебя сейчас… Сейчас шкуру спущу с тебя!» — прорычал красный Амир.

«Я тут вообще-то госпожу твою лечу, а ты хочешь этому помешать? Саботаж?»

«Каким, блядь, образом анальный секс поможет в лечении⁈ И откуда ты взял этот БДСМ костюм⁈ Сукин сын, ты используешь нашу госпожу в качестве секс-игрушки!»

«Я тут, значит, стараюсь, потею, извиваюсь всячески, расходую свою бесценную семенную жидкость, а ты меня ещё и обвиняешь? И после этого ты называешь себя светлым⁈» — возмутился Кён так искренне, что невозможно не поверить.

Дар речи потеряли все, даже хозяин горы. Такой запредельной наглости не должно существовать в этом мире. А что самое ужасное, они даже не могли ничего ему сделать, как минимум потому, что возле него госпожа Серафима.

«СТАРАЕШЬСЯ⁈ Если для тебя это так тяжело, то почему бы не поручить это дело мне⁈»

«Одним больше, одним меньше, да? Ты что, совсем дурной?» — осуждающе спросил Кён. — «Я думал, это у меня проблемы с моралью, но оказывается, вы даже демонам фору дадите… Подумаешь, переспит не с одним, так с двумя. Я думал, вы уважаете госпожу Серафиму, сделаете всё, чтобы она страдала меньше, но вам всем плевать…»

«Я ТЕБЯ СЕЙЧАС ПОРВУ!» — оттолкнувшись двумя руками, Амир устремился к человеку, вытянув руки в хватательном жесте, будто собирался того придушить.

~бум~

Однако инвалид был отправлен пинком в дальний полёт прямо через вход… И, к неожиданности всех, пнул его вовсе не Лавр, а сама Серафима! Такого никто не ожидал. Глаза всех округлились, и даже человек под ней, кажется, побледнел и напрягся.

«Г-госпожа, неужели в-вы…» — начали было светлые, но по её полузакрытым глазам поняли, что нет, она всё ещё поглощена эффектом яда и процессом соития. Её тело так отреагировало на того, кто намеревался помешать ей удовлетворить свои желания.

Кён смахнул со лба пот, успев испугаться. Но не только у него сжалась пятая точка…

В палатку вновь ворвался Амир, но Алтай вместе со всеми тут же перекрыл ему путь, предупредив: «Амир, успокойся! Ты только ухудшишь нашу ситуацию!»

Амир, увидев, что госпожа не очнулась, не смог сдержать стона разочарования. Значит, человеческий выродок пока ещё поживёт… Да и убьёт ли она его? Тот рефлекторный пинок говорил о том, что её всё устраивает. По крайней мере, сейчас.

«Пусть спит хоть со всеми, где тут мои синие камни, о которых мы договаривались⁈» — вмешался нетерпеливый хозяин горы.

«Мы договаривались о том, что подумаем сутки. А прошло всего лишь… Час? Или два?»

«ТЕБЯ КАМНЕМ УДАРИЛИ⁈ Прошёл целый день!» — закричал хозяин горы.

«Не преувеличивай мне тут. Прошло от силы три часа.»

«Чего-о-о-о-о⁈ Тебя точно дедушка палкой бил по голове!»

«Не иронизируй мне тут. Откуда мне знать, сколько именно прошло? Что-то я не вижу тут солнца. А часов у нас нет. По моим субъективным ощущениям прошло два часа.»

«Каким ощущениям⁈ Ты тут спаривался целый день и не заметил этого⁈ Спроси у своих побитых собак, сколько прошло, и они тебе ответят!»

«П-прошло два часа…»… «Нет, три часа.»… «Разве не меньше?» — заговорили Амра.

«Чего-о-о-о-о⁈» — возмутился хозяин горы.

Спор о том, сколько прошло времени, затянулся на некоторое время. Светлые и сами хотели выиграть время, дождавшись, когда очнётся госпожа Серафима, поэтому охотно подыграли человеку. Так Кёну удалось сойтись на компромиссе, что прошло 8 часов. Он действовал настолько убедительно, что тот сам в это поверил.

Наконец, Кён прогнал всех и продолжил приятное времяпрепровождение. Он наполнил сосуд тьмы до 75% во многом за счёт Амира. Какой ценой? Буквально никакой, так как Серафима всё равно ничего не вспомнит, наверное. В общем, оно того стоило. Но теперь пора бы наложить звукоизолирующий барьер. Не помешает.

Время страсти продолжилось. Прошло четыре часа… Восемь часов… Двенадцать часов!

Во время очередной разборки с хозяином горы удалось выиграть себе ещё больше времени обещаниями выплатить в три раза больше суспендия, дескать лидер группы сейчас не в себе, то есть ей нужно время, чтобы очнуться и принять решение.

Время шло… На шестидесятом часу Кён нутром почувствовал неладное. Это ощущение исходило от Серафимы. Её волосы и глаза давно стали ослепительно-золотыми, даже более яркими, чем раньше, но дело не в этом. Её движения менялись…

Кён понимал, что ему пора закругляться ради собственной безопасности, ведь он не мог предсказать поведение Серафимы. Действительно ли она заболеет хронической страстью? Захочет ли его убить? Но также он явственно ощущал, что в душе Серафимы ещё осталась одна шестая яда. Он обязан завершить начатое, иначе она взаправду начнёт кидаться на товарищей. Несмотря на все риски. Таков его долг. В конце концов, он уже пообещал взять за неё ответственность. Самое время подтвердить слова делом.

К этому моменту Кён занимался с Серафимой любовью предельно осторожно, постоянно держа её руки скованными за спиной и как можно дальше от своих шариков. Последние сутки она ни разу не получала власть над ситуацией, — всё время процесс находился в руках парня. Иначе она действительно может покалечить его.

Однако внутренняя ненависть и гнев Серафимы требовали выхода, пусть даже через сексуальное русло. Внезапно она разрушила оковы за спиной грубой силой и, повалив парня, оседлала его, превратившись в прекрасную наездницу…

Вскоре Кён перевернул ситуацию, но через полчаса красотка вновь вырвалась и села ему на лицо, при этом грубо ублажая его своим ртом. К счастью, удалось сместить её руки к своим ягодицам, которые она затем размяла до синяков.

Следующие часы казались настоящей борьбой…

Кён сглотнул, когда во взгляде Серафимы начал появляться разумный блеск… И нёс он в себе вовсе не радость, а леденящий душу холод, совсем как у Валиры.

Вновь заняв позицию сверху, Серафима в трусиках с дыркой уже почти приземлилась, чтобы заглотнуть достоинство злодея, но вдруг её бёдра напряглись и застыли. Во взгляде читался могильный холод, когда она приложила ребро ладони, покрытое вибрирующим бритвенно-острым слоем света, к шее человека.

«Назови… Хоть одну причину… Не делать этого…»

«Я назову целых три. Во-первых, ты забрызгаешь тут всё кровью…»

«Твоей кровью. Это мне будет только в радость.»

«Во-вторых, я знаю, как спасти нас от Гоба. Тебе будет в это сложно поверить…»

«Я и не поверю. Какая последняя причина?» — подрагивая, спросила Серафима.

«Ты ещё не излечилась! Ты же понимаешь, что будет, если мы сейчас оборвём процесс? Всё, через что ты прошла — будет сделано зря!» — когда лезвие оставило кровь на шее, Кён затарахтел. — «Я понимаю, что ты предпочла бы смерть, но уже поздно! Просто дай мне закончить начатое, а затем делай со мной, что пожелаешь…»

Серафима, стиснув зубы, заколебалась, пытаясь убедить себя в чём-то.

Кён не позволял себе ни мгновения промедления. Осторожно приподняв таз, он ощутил плотное, обволакивающее тепло, на что откликнулся тихий, ласковый стон красавицы. Силы мгновенно оставили её — она подалась вперёд, и её грудь мягко легла в ладони парня. Он начал бережно массировать её, играя с сосочками, и от этих прикосновений блондинка окончательно теряла рассудок.