«Обычно я ничего не планирую насчёт женщин. Они не задерживаются у меня дольше, чем на месяц, ну максимум на год, но Падма — случай особенный. Можешь радоваться.»

«Неужели из-за меня?» — помрачнел Кён. Не хотелось ему играть такую роль.

Реброс усмехнулся: «Нет… К сожалению, нет. Я думал, раз ты такой вундеркинд, твоя мать будет обладать талантом уровня святой Марии, а она… Сплошное разочарование.»

«Реброс, прекрати обижать меня!» — пожаловалась Падма.

«Я всего лишь говорю правду, как и подобает нормальному мужику.»

«Тогда почему она — особенный случай?» — спросил Кён, скрестив руки.

«Есть в ней кое-что интересное. Кто-то хорошенько поработал над её нитями судьбы… Будто сама госпожа удача ей благоволит, смекаешь?»

«Чего?» — Кён озадаченно поднял брови.

«Сложно объяснить, но чутьё бога драконов не обманет. Бывают женщины, приносящие неудачу, а бывают наоборот. С ними всё по жизни идёт хорошо и гладко, неприятности обходят стороной, а фортуна благоволит. Я убеждён, что рядом с этим золотцем моя жизнь улучшится раза так в два, поэтому ты можешь быть спокоен за неё. Я даже не стану её обижать, если только она не начнёт капризничать и показывать характер. Если будет покладистой, нежной и приятной самочкой, то я точно её не брошу.»

Кён усилием воли подавил желание атаковать дракона и задумался. Он заподозрил остаточное влияние удачи Валькирии. Она, словно сама богиня Фортуна, способна влиять на физические законы, что распространяется даже на любимых родных.

Падма тоже догадывалась, в чём дело, отчего многозначительно и самодовольно улыбалась.

«Предпочитаю верить в то, что могу потрогать и увидеть. Но, чёрт возьми, я помню одну дамочку, жену бога Пожирателей Душ… Представь себе: чем ближе я к ней подходил, тем более сумасшедшие вещи со мной творились. А как отдалился на пол-Аргуса, так сразу чудес поляна. Клянусь всевышним, я даже в мир сисек попал! Им оказался фестиваль в какой-то развратной стране, но я никогда ещё не чувствовал себя таким счастливым.»

«Однако ещё больше я ненавижу, когда мною помыкают. Решил, значит, действовать наверняка, чтобы та ведьма познала вкус поражения, но, представь себе, в тот же день познакомился с одной сумасшедшей! А дальше всё как в тумане…»

Кён даже не сомневался, что Реброс говорит правду. Тот был не из тех, кто способен врать. Но дело даже не в этом: он на своей шкуре прочувствовал проклятие неудачи, когда имел дело с Валькирией! Значит, существует уровень выше? Судьба?

«Хочешь сказать, ты нашёл Падму не случайно?» — уточнил Кён.

«Нашёл по твоему следу. Наше рукопожатие забыл?»

«Что-то я не вижу на своей руке твоей энергии.»

«А она тут ни при чём. Как богу драконов, мне доступны некоторые методы… Например, скрещивать линии судьбы рукопожатием. Я не смогу тебе это объяснить, даже не спрашивай. Наш верховный пердун тот ещё шизофреник, раз додумался до такого.»

Нахмурившись, Кён вспомнил ещё одно рукопожатие. Богиня дала ему алхимическую книгу за авторством некоего Акселя, чтобы он приготовил себе медицину Зарождения. В том ментальном мире мужчина настолько впечатлился его навыками, что даже пожал ему руку. Это единственная зацепка, объясняющая, почему из меня вырвалась рука времени и подавила энергию молнии Треволнения почти на сто процентов.

«Помню, ты как-то обмолвился: „Ого, ты даже у него на хорошем счету“. Ты имел в виду Акселя, не так ли? Неужели он был настолько известен, что даже ты его признал?»

Реброс задумчиво произнёс: «Аксель — это псевдоним, а имя его — Ци… Цири, кажется…»

«ЦыЗы?» — почему-то спросил Кён.

«Точно. Вот видишь, даже ты его знаешь.»

Кён слышал это имя в поместье Стоунов. Он поверить не мог, что это просто совпадение. «Чем же прославился этот Аксель, он же ЦыЗы? Неужели легендарный алхимик?»

«Ты задаёшь слишком много вопросов. Я тебе что, информатор какой-то?»

«Ну интересно же. Он ведь владел стихией времени, так?»

«Если тебя интересуют мужики, то соболезную. Мне вот совсем неинтересно. Скажу лишь, что всё, что я знаю об этом ублюдке, я узнал против своей воли.»

По интонации Реброса Кён сделал вывод, что лучше не продолжать нервировать дракона. Удивительно, что он вообще почти вспомнил имя мужчины, ведь сам говорил, что не запоминает мужские имена, а тут вдруг даже псевдоним в памяти всплыл.

Кёну хотелось собрать как можно больше информации из этого живого кладезя древних знаний, но тот был готов говорить только о темах, так или иначе связанных с ним самим. Пришлось сменить тему, пока дракон не принял решение прогнать его из своей обители:

«Что скажешь насчёт пророчества Всевидящего? В нём говорилось про трёх столпов, один из которых, судя по контексту, — это ты. Слишком уж складно звучало.»

Реброс лениво бросил: «Опять Всевидящий взялся за старое…»

«Что ты имеешь в виду?»

«Лень вдаваться в подробности. Скажу лишь, что от дизайнера всевышнего ничего хорошего ждать не стоит. По возможности не пляши под его дудку.»

{Дизайнер всевышнего⁈} — в голове Кёна промелькнул целый вагон мыслей. Появилось столько вопросов, но ленивый дракон вряд ли стал бы что-то рассказывать о мужике. Тем не менее парень всё-таки попытался, из-за чего тот резко оборвал разговор.

«Заколебал со своими вопросами. Пиздуй-ка ты из моей берлоги.» — Реброс поднялся с кресла и рассёк пространство нефритовым когтем, создав разлом.

«Увидимся, сынок.» — Падма любяще обняла сына и прошептала ему что-то на ухо.

Со вздохом Кён покинул обитель чешуйчатого и оказался возле каких-то Звёздных Врат, находившихся неподалёку от центра Бризании. Ну хоть не на край света закинул!

По пути парень задумался о прошедшей встрече. Реброс отыскал Падму, рассчитывая встретить женщину невероятного таланта. В рамках его драконьего мировоззрения он поступил совершенно разумно, но прогадал. То, что мать стала его женщиной, всяко лучше её смерти — с этим невозможно спорить. Вряд ли она дожила бы до сегодняшнего дня, а значит, глупо вообще расстраиваться такому повороту событий.

Однако, как бы сильно Кён ни старался не оценивать Реброса с точки зрения человеческой морали, удавалось это с трудом. Воспринимать его как отчима никак не получалось. Дракон казался, скорее, ценным знакомым, которому очень уж хотелось пересчитать рёбра.

{К чёрту. Зато одной заботой меньше. Рядом с ним ей будет всяко безопаснее, чем со мной.} — с этой мыслью Кён успокоил своё внутреннее состояние и сосредоточился на текущих проблемах. Самая яркая из них прямо сейчас скручивала ему живот от зеркального голода: Ядовитая Духовная Сущность требовала ядовитой энергии!

У Кёна уже закончилась ядовитая медицина для Евы, и она уже требовала накормить её. С каждым днём голод значительно усиливался. Несмотря на всю свою любовь, она не сможет сдерживаться вечно. Стоит ей только попробовать его жизненную энергию — пиши пропало. Этот сладкий нектар, несомненно, окажется сильнее всяких чувств. Но где ей добыть высококачественную ядовитую энергию? Всё-таки после завершения первого этапа Ева стала прихотливее к еде и ещё более ненасытной.

К счастью, у Кёна имелась идея. Он провёл в Гунтане два года, умирая со скуки, и за это время собрал об Аргусе столько информации, сколько смог. Так он выяснил, что через неделю на нейтральной территории пройдёт ежегодная международная ярмарка. Там будут рынки, арены, подпольные аукционы, ставки, торговля рабами и информацией… На ней будут продавать самые разные товары со всего мира, в том числе яды!

Кён, имея множество колец, под завязку набитых легендарными Бессмертными Костями, просто не мог упустить столь прекрасную возможность заработать денег, заодно закупившись ядом. Однако делать это в одиночку, без защиты, — искать смерти. Сомнений нет: его порвут на куски даже за один килограмм суспендия.

Так как Рею в качестве защитницы Кён вообще не рассматривал — она обещала держать его на привязи, — нужно было найти кого-то другого. К счастью, на примете имелась одна великолепная во всех смыслах женщина, получившая силу каким-то загадочным образом. Он уже встречался с ней на Аргусе, правда, она сама его увидеть не смогла.