— Ты умеешь удивлять, — не сдержалась я.

Он усмехнулся:

— Еще как. Например, знал ли ты, что я...

В этот момент где-то в кустах громко зашуршало. Мы оба вздрогнули, а когда обернулись, увидели огромного рыжего кота, который важно вышагивал к костру.

— Кажется, у нас гость, — рассмеялась я.

Кот, совершенно не смущаясь, устроился между нами, явно претендуя на часть пледа. Давид неожиданно потянулся и погладил его по голове. Животное благосклонно приняло ласку.

— Вот и компания собралась, — пробормотал он.

Мы сидели так втроем — два человека и кот, — слушая, как ночной лес наполняется таинственными звуками. Где-то далеко ухал филин, в траве стрекотали кузнечики, а с озера доносился плеск воды.

Вдруг Давид встал:

— Тебе уже пора спать. Завтра ранний подъем.

Я хотела возразить, но поняла, что он прав. Ночь действительно была поздней. Аккуратно стряхнув кота с пледа, я поднялась.

— Спокойной ночи, — сказала я, не зная, стоит ли добавлять что-то еще.

— Маша, — он окликнул меня, когда я уже сделала несколько шагов. — Твой домик действительно самый красивый здесь. С лучшим видом.

Я обернулась, но он уже смотрел на озеро, его лицо вновь стало закрытым и недоступным. Лишь кот у его ног предательски подмигивал мне одним зеленым глазом, будто знал какую-то тайну.

Дорога к домику показалась короче, чем днем. Воздух был наполнен ароматом ночных цветов, а под ногами мягко шуршали сосновые иголки. Заперев дверь, я долго стояла у окна, глядя на серебристую дорожку луны на воде.

Где-то там, у потухшего костра, возможно, все еще сидел человек с неожиданно теплыми руками и воспоминаниями о детстве. Человек, который вдруг перестал быть просто моим начальником.

Я легла в кровать, прислушиваясь к скрипу сосен за окном. Завтра будет новый день. И кто знает — какие еще откровения он принесет.

Лучи солнца пробивались сквозь тонкую занавеску, рисуя на деревянном полу золотистые полосы. Я проснулась от странного ощущения — казалось, будто за ночь мир вокруг изменился, стал ярче и четче. За окном щебетали птицы, а где-то вдалеке слышался смех — видимо, кто-то из коллег уже встал.

Потянувшись, я заметила на тумбочке термос и записку: "Для любителей утреннего кофе. Д." Буквы были выведены ровным, почти каллиграфическим почерком. Термос оказался полным ароматного напитка, еще горячего. Я улыбнулась, представляя, как Давид крался к моему домику на рассвете, стараясь не разбудить.

Одевшись в легкие шорты и футболку, я вышла на крыльцо с кружкой кофе в руках. Утро встретило меня свежестью и тишиной, нарушаемой лишь плеском воды у берега. Но мое уединение длилось недолго.

— Маша! Иди сюда! — Лена махала мне рукой с пирса. — Смотри, кто к нам приплыл!

Подойдя ближе, я увидела Давида, стоящего по пояс в воде. Его обнаженный торс, покрытый каплями, блестел на солнце. Он что-то чинил у небольшой лодки, ловко орудуя инструментом. Совсем не похоже на строгого начальника в костюме.

— А он многофункциональный, — шепнула Лена, подмигивая. — И с бумагами работать может, и лодку починить.

Давид поднял голову и заметил нас. Вместо обычной сдержанности в его глазах читалось что-то теплое, почти озорное.

— Кто хочет покататься? — крикнул он, стряхивая воду с рук. — Лодка готова к плаванию.

Лена тут же отказалась, сославшись на завтрак, а я... Я почувствовала, как сердце забилось чаще. Без офисных стен, без коллег вокруг, все казалось возможным.

— Я согласна, — ответила я, стараясь говорить ровно.

Через несколько минут я уже сидела в лодке, держась за борта, пока Давид отталкивался веслом. Вода вокруг была такой прозрачной, что видно было каждую травинку на дне.

— Боишься? — спросил он, заметив, как я крепко сжимаю пальцы.

— Только акул, — пошутила я.

— Здесь их нет. Разве что я, — он улыбнулся, и в этом признании было столько неожиданного обаяния, что я рассмеялась.

Лодка плавно скользила по глади озера. Мы молчали, наслаждаясь покоем. Давид греб легко, будто делал это каждый день. Солнце играло на его мокрых плечах, подчеркивая рельеф мышц.

— Вчера ты так и не закончил, — вдруг напомнила я. — Про то, что умеешь удивлять...

Он задумался, перестал грести, позволив лодке покачиваться на легких волнах.

— Например, я знаю, что ты пишешь рассказы, — сказал он наконец. — И очень талантливо.

Я почувствовала, как кровь приливает к лицу. Никто в офисе не знал о моем хобби.

— Как ты...?

— Случайно увидел на твоем столе черновик. Не смог не прочитать, — он смотрел прямо на меня, без обычной начальственной строгости. — Почему скрываешь?

Лодка слегка качнулась, и я инстинктивно схватилась за борт. В этот момент Давид протянул руку, чтобы поддержать, и его пальцы обхватили мои. Теплые, влажные от воды, надежные...

— Босс! Маша! — крик с берега заставил нас вздрогнуть. Олег размахивал руками. — Завтрак готов! Катя говорит, если не придете сейчас, ничего не останется!

Момент развеялся как утренний туман. Давид кивнул и снова взялся за весла. Но когда он повернулся ко мне спиной, я заметила, как напряглись его плечи, будто он сдерживал что-то — возможно, слова, которые так и не были сказаны.

А я смотрела на его спину, на капли воды, стекающие по позвоночнику, и думала, что в обычной жизни между нами всегда будут стоять офисные стены, должности, условности. Но здесь, на этом озере, в лодке, качающейся как колыбель, мы были просто мужчиной и женщиной.

Когда мы причалили, Давид первым выпрыгнул на берег и протянул мне руку. Его ладонь была шершавой, но неожиданно нежной.

— Спасибо за компанию, — тихо сказал он, отпуская мою руку уже через секунду, но этого хватило, чтобы мое сердце снова забилось чаще.

— Тебе тоже спасибо, — прошептала я, зная, что эти минуты на озере останутся в памяти как что-то особенное, что-то, о чем я буду думать по вечерами.

А он уже шел вперед, к общему столу, снова становясь тем самым Давидом — начальником, руководителем, человеком, который никогда не пересекает границы. Но теперь я знала — за этой маской скрывается кто-то совсем другой. И эта мысль грела сильнее утреннего солнца.

Завтрак проходил шумно. Катя, как всегда, руководила процессом, ловко распределяя по столам тарелки с пышными омлетами и домашними булочками, от которых шел аппетитный аромат. Николай Петрович, устроившись поудобнее, начал рассказывать очередную байку из своей журналистской молодости, жестикулируя вилкой. Олег тем временем демонстрировал серию утренних фотографий, сделанных на рассвете, где запечатлел озеро, окутанное туманом.

Я сидела немного в стороне, сжимая в ладонях теплую кружку кофе, и наблюдала за Давидом. За столом он снова превратился в того самого строгого руководителя — собранного, деловитого, временами даже суховатого. Казалось, человек, который утром в лодке смеялся и чьи теплые руки уверенно держали весла, растворился в утреннем тумане вместе с озерной дымкой.

— После завтрака — общий сбор у центрального корпуса, — его голос легко перекрыл общий гул. — Программа на день: сначала командные игры, потом свободное время до ужина.

Лена, сидевшая рядом со мной, фыркнула:

— Командные игры... Будто нам мало командной работы в офисе.

Но Катя уже хлопала в ладоши, перекрывая все возражения:

— Так, все на поляну через тридцать минут! Кто опоздает — моет посуду после ужина за всех!

Я собиралась было незаметно исчезнуть в свой домик — хотя бы на четверть часа тишины и одиночества, — но не успела сделать и шага.

— Маша. — Давид оказался рядом так внезапно, что я невольно вздрогнула, едва не расплескав кофе. — Можно на пару минут?