Он избегал моего взгляда, а его пальцы нервно постукивали по крышке телефона — несвойственный ему жест, выдававший внутреннее напряжение.

— Конечно, — кивнула я, чувствуя, как неожиданно участился пульс.

Мы отошли от шумной компании к старой беседке, почти полностью скрытой зарослями дикого винограда. Давид остановился, на мгновение задумавшись, затем резко повернулся ко мне:

— Я не должен был говорить тебе о твоих рассказах. Это было... неправильно.

Воздух словно вытянули из моих легких. Я не ожидала такого начала.

— Почему? — спросила я тише, чем планировала.

— Потому что я твой руководитель. Потому что это непрофессионально. — Он провел рукой по лицу, внезапно показавшись усталым. — Потому что такие границы не должны пересекаться.

Виноградные листья шелестели над нашими головами, отбрасывая кружевные тени. От озера доносился смех коллег, но здесь, в беседке, царила почти звенящая тишина.

— Ты прав, — наконец сказала я. — Это действительно непрофессионально.

Он напрягся, явно ожидая продолжения.

— Но мы же сейчас не в офисе, — добавила я, глядя ему прямо в глаза. — Здесь нет начальников и подчиненных. Здесь только люди.

Давид резко поднял взгляд. В его обычно таких сдержанных глазах читалось что-то новое — то ли удивление, то ли даже испуг.

— Ты действительно так считаешь?

— Я так чувствую.

Наступила пауза. Где-то над озером прокричала чайка, и этот звук почему-то заставил меня вздрогнуть.

— Тогда скажи мне, — он сделал шаг ближе, и я вдруг осознала, как мало пространства осталось между нами, — что бы ты сделала, если бы мы действительно были просто людьми? Без должностей, без офисных стен, без всех этих... условностей.

Сердце бешено застучало в висках. Ответ вертелся на языке с того самого вечера у костра, с утра в лодке, с момента, когда его пальцы коснулись моей руки.

— Я бы...

— Маша! Давид! — Катин голос грубо разорвал возникшее между нами напряжение. Она стояла на тропинке, размахивая руками. — Вы где пропали? Все уже собрались!

Давид отпрянул, будто его ударили током. Его лицо в мгновение ока снова стало закрытым, профессиональным.

— Идемте, — сухо бросил он и вышел из беседки, даже не взглянув в мою сторону.

Я осталась одна под шелестящими листьями, с невысказанными словами, обжигающими губы.

Что бы я сделала?

Я бы поцеловала тебя.

Когда я вышла на поляну, игры уже начались. Катя расставила всех в круг на поляне, где уже лежали разноцветные ленты, мячи и странные деревянные колышки.

— Так, правила простые! — она хлопнула в ладоши, перекрывая общий гул. — Делимся на две команды. Каждая должна построить "мостик" из подручных материалов и переправить всех участников на другую сторону. Победит тот, кто сделает это быстрее и оригинальнее!

Лена тут же потянула меня за руку:

— Маша с нами!

Олег и Николай Петрович уже начали спорить о стратегии, а Катя тем временем окинула взглядом поляну и заметила Давида, который, как обычно, стоял в стороне, делая вид, что проверяет что-то в телефоне.

— Ой, нет, нет, нет! — Катя направилась к нему с решительным видом. — Сегодня никаких "я просто посмотрю". Руководитель тоже играет!

Давид поднял глаза, явно не ожидая такой наглости:

— Я думаю, лучше буду судьей...

— Неа! — Катя схватила его за рукав и потащила к нам. — Вы в команде Маши и Лены. Правила для всех одинаковые!

Он растерянно посмотрел на меня, будто ища спасения, но я лишь улыбнулась:

— Боитесь проиграть?

Его брови поползли вверх.

— Вряд ли.

И вот наша команда — я, Лена, Давид и еще пара коллег — начала строить "мостик" из всего, что нашлось под рукой: лент, веток и даже чьей-то куртки. Давид сначала держался отстраненно, но когда Олег из другой команды начал их мостик делать в два раза быстрее, что-то щелкнуло.

— Это не сработает, — вдруг сказал он, указывая на нашу хлипкую конструкцию. — Нам нужно что-то устойчивее.

И прежде чем кто-то успел возразить, он снял пиджак (да, прямо посреди поляны!), закатал рукава и принялся перекладывать ветки по-своему. Его пальцы, обычно занятые клавиатурой или документами, теперь ловко связывали ленты узлами, укрепляли опоры — и через пару минут перед нами стоял вполне надежный "мостик".

— Вау, — прошептала Лена. — Он же реально вкалывает.

Я не успела ответить — Катя дала сигнал начинать. Наша команда ринулась вперед. Давид, к всеобщему удивлению, не просто стоял и наблюдал — он помогал каждому перейти, поддерживал за руку, даже подсказывал, куда ставить ногу. Когда очередь дошла до меня, он протянул ладонь:

— Осторожно, тут неровно.

Его пальцы обхватили мои крепко, но аккуратно — ровно настолько, чтобы помочь, но не дольше, чем нужно. И все же в этом мимолетном касании было что-то... новое.

Мы победили. Конечно, Катя заявила, что это нечестно, потому что "Давид слишком умный", но смеялась громче всех. А он, к моему удивлению, не спешил снова прятаться в телефон. Напротив, когда началась следующая игра — что-то вроде "испорченного телефона", но с рисунками, — он вдруг сказал:

— Я участвую.

И вот Давид, всегда такой серьезный, сидел в кругу на траве, пытаясь за 30 секунд изобразить "бегемота на велосипеде" (спасибо, Олег). Его рисунок оказался на удивление хорошим — четкие линии, узнаваемые формы.

— Ты же учился этому? — не удержалась я.

Он на секунду замер, потом пожал плечами:

— В детстве ходил в художественную школу.

Это было так неожиданно, что я рассмеялась. Он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то теплое.

К вечеру, когда игры закончились и все начали расходиться, Лена шепнула:

— Видела, как он на тебя смотрел, когда ты смеялась?

Я сделала вид, что не поняла:

— Кто?

— Ну да, конечно, — фыркнула она.

А Давид в это время стоял у озера, снова в пиджаке, снова с телефоном в руках. Но когда я проходила мимо, он вдруг сказал, не поднимая глаз:

— Сегодня было... неплохо.

И в этом "неплохо" звучало что-то большее, что-то, что заставило мое сердце биться чаще.

Но ужин уже начинался, и скоро нам снова предстояло стать просто коллегами. Хотя теперь я знала — за этой маской скрывается человек, умеющий и рисовать бегемотов, и строить мосты из веток.

И, возможно, это знание стоило больше, чем вся сегодняшняя победа.

Наши взгляды встретились всего на секунду — и я поняла, что завтра, когда мы вернемся в офис, все это превратится просто в воспоминание. В "помнишь, был у нас тот корпоратив на озере".

Ужин подходил к концу, стол был заставлен пустыми бутылками и тарелками с остатками шашлыка. Николай Петрович, раскрасневшийся от собственной настойки, вдруг громко хлопнул ладонью по столу:

— Так, хватит сидеть как совы! Давайте во что-нибудь сыграем!

— В бутылочку! — тут же предложила Катя, лукаво подмигивая.

Лена закатила глаза:

— Нам что, по пятнадцать лет?

— А ты придумай что-то лучше! — парировала Катя.

Я хотела было незаметно исчезнуть, но Олег уже наливал всем по бокалу вина, включая меня и... Давида, который сидел напротив, с привычной сдержанной улыбкой.

— Руководство тоже пьёт! — провозгласил Николай Петрович, протягивая Давиду бокал.

Тот колебался всего секунду, затем взял бокал и кивнул:

— Одну рюмку.

Катя тем временем поставила в центр пустую бутылку.

— Правила знаете: крутим, кому выпадет — тот отвечает на вопрос от того, на кого указало. Никаких отказов!

Первый круг прошёл невинно — Лене выпало рассказать о самом нелепом свидании, Олег признался, что в детстве боялся темноты. Но когда бутылка указала на меня, а крутил её Давид, воздух словно сгустился.

Он смотрел на меня через стол, слегка наклонив голову.