— Ты с ума сошел? — прошептала я, но без злости.

Он медленно выдохнул и откинул прядь волос со лба.

— не мог дальше ждать.

Его голос звучал чуть хрипло.

— Мы же договорились, — сказала я и пыталась выйти из подсобки.

— Подожди, — он провел рукой по лицу. — Знаю, но когда ты вошла в отдел сегодня, я понял, что не могу просто… делать вид.

За дверью послышались голоса — Катя и Олег о чем-то спорили. Давид не двигался, его глаза не отрывались от моих.

— Я пойду, — сказала я, дождавшись, когда топот ног прекратиться.

Конференц-зал был переполнен: бухгалтерия, отдел продаж, маркетологи — все сидели, уткнувшись в ноутбуки или листали распечатки. Воздух был густым от запаха кофе.

Я заняла место рядом с Леной, стараясь не смотреть в сторону Давида. Он стоял у доски..

— По итогам квартала у нас перерасход по статье командировок на 12 %, — сказал Давид и провел указкой по графику на экране. — Это при том, что продажи упали. Объяснений нет. Но отчетность сдавать надо.

В зале повисло неловкое молчание. Николай Петрович нахмурился, Катя закатила глаза, а Олег нервно постукивал карандашом по столу.

— Может, просто округлить? — не выдержал кто-то из маркетинга.

Давид медленно повернулся к нему, как танк.

— Округлить. В бухгалтерии? — его голос звучал так, будто он только что услышал предложение поджечь офис. — Давайте еще проводки рисовать на салфетках будем, а?

Лена фыркнула в ладонь. Я прикусила губу, чтобы не засмеяться.

— Всё, что превышает лимит, — личная ответственность руководителей отделов, — успокоился Давид, но в его взгляде промелькнула тень усталости. — Если у кого-то есть объяснения — сейчас самое время.

Тут Николай Петрович вдруг оживился:

— А вот моя поездка в Сочи в марте! Там же был клиент!

— Клиент, который живет в Геленджике? — Давид поднял бровь. — И чей контракт мы так и не подписали?

— Ну… атмосфера не сложилась!

В зале засмеялись. Давид потер переносицу, но я заметила, как уголок его рта дрогнул.

— Ладно. Давайте по существу, — Давид поправил свои волосы. — Все перерасходы сверяем с фактами. Необоснованные списываем на премиальный фонд. Татьяна Викторовна, подготовьте корректировки".

— А премии? — ахнула Катя.

— Будут, но не всем.

Взгляд Давида скользнул по залу и на секунду задержался на мне. Тепло пробежало по спине.

— Вопросы есть?

Тишина.

— Тогда все свободны.

Стулья заскрипели, все начали расходиться. Я собирала бумаги, когда Лена толкнула меня локтем:

— Смотри, бухгалтерша к тебе идёт.

Татьяна Викторовна — вторая женщина после Давида в бухгалтерии, приближалась с папкой в руках и подозрительно прищуренными глазами.

— Мария, у вас авансовый отчёт за август не сдан и чеков нет.

— Я… — я замерла.

— Она сдала их мне, — раздался спокойный голос за спиной. Давид взял папку из рук бухгалтера.

Татьяна Викторовна посмотрела на него, потом на меня. Что-то подозрительное мелькнуло в её взгляде.

Она ушла, а я выдохнула.

— Спасибо, — прошептала я.

— Сегодня у моря, где ты живешь в 10 часов, — он тихо сказал и отошёл, как будто ничего не произошло.

Лена схватила меня за руку:

— Что это было?!

— Бухгалтерия, — пожала я плечами, стараясь сохранить невозмутимость.

Но сердце бешено стучало.

Море ночью пахло иначе — гуще, солёнее. Я сидела на холодном песке, завернувшись в шерстяной плед, и смотрела, как лунная дорожка дрожит на воде.

Десять минут десятого.

Я пришла раньше — не хватило терпенья сидеть дома, слушая, как часы отсчитывают минуту за минутой до назначенного времени.

— Я знал, что ты придёшь, — его голос раздался сзади. Я невольно вздрогнула, будто шерстяной плед не защищает меня от прохладного ветра.

Я повернула голову и увидела, что Давид стоит в двух шагах от меня.

Он был одет в голубую рубашку и серые джинсы. Его волосы, которые были днём собраны в красивую укладку, растрепались. В руках Давид держал две стеклянные бутылки — лимонад и пиво.

Мужчина опустился рядом со мной, касаясь моего плеча.

Он протянул мне лимонад. Бутылка была ледяной, капли тут же побежали по моим пальцам.

— Ты же не пьешь алкоголь на работе, — зачем-то сказала я и густо покраснела, осознав какую грубую ошибку допустила.

— Я уже не на работе, — он открутил крышку и сделал глоток.

Мы сидели на холодном песке, плечи почти соприкасаются, и смотрели на море, которое плавно лизало берег. Я молчала, как и Давид.

Море сегодня было черным.

— Ты хотя бы задумалась, что мы здесь делаем?

— Сидим, — я невольно поправила плед.

— Не это, — Давид встал и взял камень.

— А что? — я посмотрела на его волосы, которые трепал ветер.

— Зачем ты пришла сегодня? — мужчина кинул камень в воду.

— Потому что ты попросил, — я тоже встала, пытаясь встать рядом с ним и взять за руку. Не знаю, что на меня нашло.

— И все? — Давид крепко сжал мою ладонь. От его прикосновения стало так тепло.

— Нет, — я посмотрела в его глаза. Они словно светились изнутри. Как это возможно? Может быть, я сошла с ума?

— Тогда что?

— Потому что я устала думать, — я медленно повернула голову в сторону волн.

— О чем?

— О том, правильно это или нет, — я посмотрела на наши переплетенные пальцы. Моя рука будто утонула в его.

Где-то далеко кричит чайка. Было так тихо, что можно услышать вой ветра, будто он пытается докричаться до нас, но мы не понимаем его мольбы.

Он прикоснулся к моим волосам, пытаясь их заправить за уши.

— А сейчас? Что ты чувствуешь сейчас?

Я закрыла глаза, прислушиваясь к себе.

— Спокойствие, — впервые за последнее время я чувствовала себя умиротворенной, будто все проблемы и мысли о Ване исчезли, оставив только пустоту.

— Тогда я хочу задать тебе последний вопрос, ради которого я позвал тебя сюда, — Давид немного промолчал и продолжил, — Ты хочешь, чтобы я остался с тобой?

— Да, — я ответила так легко и быстро, не ожидая такого от себя.

Он улыбнулся, будто этого было достаточно.

— Пойдем.

— Куда?

— Домой.

Мы медленно шли до моего дома и не разговаривали. Каждый из нас понимал, зачем мы туда идем. Я до сих пор думала, а не допускаю ли ошибку в отношениях с Давидом?

Мое сердце говорило, что нет, но голова была забита совершенно другим. Я сама себе противоречила. Вспомнила, что за сегодня я только и делала, что наблюдала за ним, а он иногда смотрел на меня.

С другой стороны, если не попробую, то не узнаю.

Мы зашли в квартиру. Дверь захлопнулась за спиной с глухим стуком. В прихожей пахло моим новым диффузором с ароматом спелой вишни.

— Свет включать? — его голос прозвучал совсем рядом в темноте.

— Нет.

Я шагнула вперед, наткнувшись на его грудь. Пальцы сами нашли его лицо — щетина, шрам над бровью, горячие губы.

Он резко вдохнул, когда мои ногти впились в его плечи.

— Ты уверена? — прошептал он, не двигаясь, давая мне последний шанс отступить.

В ответ я прикусила его нижнюю губу. По вкусу крови поняла — слишком сильно.

Он зарычал, подхватил меня под колени. Спина ударилась о стену. Где-то упала рамка с фото — стекло звонко разбилось.

— Черт, — он замер. — Это был...

— Неважно.

Я запустила пальцы в его волосы, притянула к себе. Его руки под моей блузкой были шершавыми и жадными.

В коридоре было темно. В спальне — еще темнее.

Когда он сбросил меня на кровать, я услышала, как лопнули швы на платье.

— Жаль? — он придавил мое запястье, вдыхая запах порванной ткани.

Я выгнулась, кусая его за ухо:

— Купи новое.

Его смех превратился в стон, когда мои ноги обвили его талию.

Позже, когда луна высветила синяки на его спине, я провела по ним пальцами: