Я посмотрела на подпись в графе «Начальник отдела кадров». Игорь. И в графе «Главный бухгалтер»... Моё сердце замерло. Подпись была не Давида. Это был другой почерк — более угловатый, с сильным нажимом.

— Это... это не твоя подпись, — выдохнула я.

— Нет, — подтвердил он. — Это подпись Татьяны Викторовны. Но посмотри на дату.

Дата была за прошлый год, когда Давид был в длительной командировке, а Татьяна Викторовна исполняла его обязанности.

— Они использовали ее, — поняла я. — Они знали, что она педантична и будет подписывать все, что ей подсовывают, особенно если документы согласованы отделом кадров. Они подставляли и ее тоже!

Давид молча кивнул. Его лицо было мрачным.

— Это схема. Древняя как мир, но работающая. Игорь создавал «мертвые души» и проталкивал своих поставщиков. А кто-то наверху... — он сделал многозначительную паузу, — кто-то наверху ставил подпись на контрактах и получал свой процент.

— Николай Петрович? — прошептала я, не веря себе.

Давид покачал головой.

— Не обязательно. У него есть заместители, есть доверенные лица. Но кто-то из высшего руководства точно замешан. И теперь, когда я начал наводить порядок в бухгалтерии, ужесточил контроль, их схема оказалась под угрозой. Меня нужно было убрать. Дискредитировать, выставить некомпетентным, увлеченным служебным романом. А Татьяну Викторовну... ее просто убрали бы как «сообщницу», под чью подпись выводились деньги.

В голове все щелкнуло. Вся картина сложилась в единое, ужасающее целое.

— Поэтому они и подставили ее сегодня! Чтобы окончательно скомпрометировать!

— Именно, — он откинулся на спинку стула и провел рукой по лицу. — Мы нашли мотив. Очень денежный мотив.

Мы сидели в тишине, осознавая масштаб махинаций. Это была не просто месть, это была хорошо отлаженная преступная схема.

Вдруг его телефон тихо завибрировал на столе. Он взглянул на экран, и его лицо исказилось гримасой крайнего удивления.

— Не может быть... — прошептал он.

— Что такое?

— Это сообщение от... Татьяны Викторовны.

Он включил громкую связь. Из телефона раздался ее голос, тихий, испуганный, но на удивление собранный:

— Давид Игоревич, если вы это слышите... Я в безопасности. Я все знаю. Я давно подозревала о схемах Игоря и... и того, кто за ним стоит. Я собирала доказательства. Но я боялась. Сегодня, когда началась эта вакханалия с фотографиями, я поняла, что меня тоже хотят в это втянуть. Я ушла, чтобы меня не нашли, пока не стало слишком поздно. У меня есть всё. Все сканы, все распечатки. Я передам их вам. Но встретиться нужно тайно. Один на один. Сегодня. Я пришлю адрес. И... будьте осторожны. Им уже известно, что вы копаете.

Сообщение оборвалось.

Мы переглянулись. В глазах Давида горел огонь.

— Она не жертва. Она... свидетель. И чуть ли не единственный шанс все это остановить.

Он схватил телефон и куртку.

— Поехали.

— Куда? — растерялась я.

— Туда, куда она скажет. Ты же не думала, что я оставлю тебя здесь одну? После всего, что произошло? — он посмотрел на меня так, что у меня перехватило дыхание. — Мы начали это вместе. Мы и закончим это вместе.

Он взял меня за руку, и его пальцы были уже не просто поддержкой… Мы вышли из тихой бухгалтерии и шагнули в темноту ночи, навстречу самой опасной части нашего расследования.

Машина Давида летела по ночному городу, срываясь с места на красный и ввинчиваясь в узкие переулки, куда не заглядывали даже фары уличных фонарей. Он молчал, все его внимание было поглощено дорогой и навигатором, куда он вбил адрес, присланный Татьяной Викторовной.

Я сидела, вцепившись в подлокотник, пытаясь осмыслить все, что произошло за последние несколько часов. Из жертвы сплетен я превратилась в охотницу за корпоративными преступниками. Сюрреализм ситуации заставлял голову кружиться.

— Держись, — его голос, жесткий и сфокусированный, вырвал меня из оцепенения. — Почти приехали.

Он резко свернул в арку между двумя обшарпанными пятиэтажками и заглушил двигатель. Мы оказались в глухом дворе-колодце, где царила кромешная тьма, нарушаемая лишь светом из одного окна на первом этаже.

— Это оно, — он указал на тускло горящую лампочку за занавеской. — Готовься. Не знаю, что нас ждет.

Его рука потянулась к перчаточному ящику. Со щелчком он открылся, и в тусклом свете панели приборов я увидела, что там лежал не набор документов, а компактный электрошокер.

Ледяной комок страха сдавил горло.

— Давид... Ты серьезно?

— Серьезнее не бывает, — он без эмоций убрал шокер во внутренний карман пиджака. — Я не собираюсь никого калечить. Но я буду готов ко всему. И ты должна быть готова.

Он вышел из машины, и я последовала за ним, чувствуя, как дрожь пробирается по всему телу. Воздух во дворе был холодным и спертым, пахло влажным бетоном и кошачьей мочой.

Дверь в подъезд была не заперта. Скрипящие ступени, обшарпанные стены с граффити. Мы поднялись на первый этаж. Давид нашел нужную квартиру и трижды коротко постучал.

Мгновение спустя щелкнул замок, и дверь приоткрылась на цепочке. В щели блеснул испуганный глаз.

— Игоревич? — прошептала Татьяна Викторовна.

— Я, — тихо ответил Давид. — Я не один. Со мной Мария. Она в курсе всего.

Цепочка с грохотом упала, и дверь распахнулась. Татьяна Викторовна, бледная, без привычного строгого макияжа, в простом домашнем халате, выглядела на десять лет старше. Она быстро втянула нас внутрь и захлопнула дверь, повернув все замки.

Квартира была крошечной, уставленной старой мебелью, но идеально чистой. На кухонном столе, под ярким светом люстры, лежала аккуратная стопка папок и внешний жесткий диск.

— Садитесь, — она указала на стулья, ее руки слегка тряслись. — Я рада, что вы пришли. Я уже думала... я уже не знала, кому верить.

— Рассказывайте все с самого начала, Татьяна Викторовна, — Давид сел напротив нее, его поза была собранной, но не агрессивной. — Кто стоит за этим? Игорь? Или кто-то выше?

Бухгалтерша тяжело вздохнула и опустилась на стул.

— Игорь? — она горько усмехнулась. — Игорь — всего лишь пешка. Исполнитель. Марионетка. Все ниточки ведут к нему. — она посмотрела прямо на Давида, и в ее глазах читался неподдельный ужас. — К Николаю Петровичу.

Воздух вырвался из моих легких со свистом. Давид не моргнул глазом, но его пальцы сжались в кулаки.

— Доказательства? — одним словом спросил он.

— Здесь, — она положила ладонь на стопку папок. — Все здесь. Поддельные договоры, фиктивные ведомости, откаты от поставщиков. Все контракты, все платежки. Он всегда был осторожен, никогда не подписывал ничего компрометирующего лично. Всегда использовал подставных лиц, Игоря... меня. Но я... я всегда делала копии. На всякий случай.

Она открыла верхнюю папку. Там были сканы документов с пометками желтым маркером — даты, суммы, номера счетов. Все сходилось с тем, что мы нашли.

— Почему вы молчали так долго? — не удержалась я.

Она посмотрела на меня, и в ее взгляде была бездонная усталость.

— Я проработала в издательстве двадцать пять лет, милая. Я видела, как оно росло. Николай Петрович когда-то был другим... а потом деньги, власть... Он считал, что ему все дозволено. А я... я боялась. У меня сын-инвалид, ему нужны дорогие лекарства. Я не могла потерять работу. Но когда началась эта травля вас... я поняла, что дальше молчать нельзя. Он уничтожит всех, кто встанет на его пути. Вас. Давида Игоревича. Меня.

Давид медленно поднялся и подошел к окну, отодвинул край занавески.

— Они знают, что ты здесь? — спросил он, не оборачиваясь.

— Не думаю, — ответила она. — Это квартира моей сестры. Она в отъезде. Я никому...

Его телефон загудил в кармане, прерывая ее. Он взглянул на экран и замер.

— Говорите тише, — приказал он нам. И поднес телефон к уху. — Да, Николай Петрович.

Мое сердце упало. Директор. Сейчас. В самый неподходящий момент.