Кабинет Николая Петровича поражал своим контрастом с аскетичным пространством Давида. Здесь всё дышало старыми деньгами и легкой безалаберностью: темный дуб панелей, книжные шкафы с дорогими изданиями в кожаных переплетах, на стенах — охотничьи трофеи и фото с известными авторами. Сам Николай Петрович, грузный и краснолицый, восседал за массивным столом, попивая чай из настоящей фарфоровой чашки.

Он поднял на нас удивленные глаза, когда Давид без стука распахнул дверь и втолкнул внутрь бледного, как смерть, Сережу.

— Давид? Мария? Что за... столь решительное вторжение? — он поставил чашку с легким стуком.

— Извините за беспокойство, Николай Петрович, — голос Давида был стальным, без тени почтительности. — Но ситуация не терпит отлагательств. Мы нашли того, кто пытался уничтожить доказательства по делу о клевете.

Николай Петрович нахмурился, его добродушное выражение лица сменилось настороженностью.

— Какие еще доказательства? Я думал, этот неприятный инцидент уже исчерпан после вашего... эмоционального выступления на планерке.

— Инцидент далек от завершения, — парировал Давид. — Более того, он перерос в попытку корпоративного саботажа. Ваш начальник отдела кадров, Игорь, незаконно проник в серверную и принудил стажера Сережу удалить логи корпоративного чата и системные записи, которые могли бы указать на настоящего виновника.

Николай Петрович медленно откинулся в кресле, сложив руки на животе. Его взгляд стал тяжелым, изучающим.

— Игорь? — он произнес имя с легким недоумением. — Уверены? У него есть все доступы. Возможно, он проводил плановую проверку.

— Под угрозой увольнения и проблем в университете? — резко вступила я, не в силах молчать. — Сережа все рассказал. Игорь платил ему за молчание и требовал стереть все данные за вчерашний вечер. Именно тогда, когда происходила рассылка!

Я толкнула вперед Сережу. Тот, запинаясь и глотая слезы, повторил все, что сказал мне. Голос его дрожал, но слова были четкими и пугающе искренними.

Николай Петрович слушал, не перебивая. Его лицо становилось все мрачнее. Когда Сережа закончил, в кабинете повисла тягостная пауза.

— Где сейчас Игорь? — наконец спросил директор, его голос утратил привычную отеческую теплоту и стал холодным, деловым.

— Скрылся, — ответил Давид. — Но мы можем его найти. И мы должны это сделать. Потому что его действия доказывают одно: настоящий виновник — кто-то из руководства. Кто-то, кто имеет власть над Игорем и доступ к конфиденциальной информации. Кто-то, кому выгодна не только дискредитация меня и Марии, но и увольнение Татьяны Викторовны.

Николай Петрович тяжело вздохнул и провел рукой по лицу.

— Черт возьми... — пробормотал он. — В моем издательстве... Такая грязь.

Он поднял на нас взгляд, и в его глазах я увидела не растерянность, а... расчет? Трезвую, холодную оценку ситуации.

— Хорошо, — сказал он. — Предположим, вы правы. Какой ваш план действий, Давид?

Давид не моргнул глазом.

— Во-первых, официальное обращение в службу безопасности и в IT. Мы должны восстановить удаленные логи и провести полный аудит системы. Во-вторых, отстранить Игоря от должности до выяснения обстоятельств. В-третьих... — он сделал паузу, — в-третьих, провести внеплановую ревизию всех финансовых документов, которые проходили через Игоря и его отдел за последний год.

Последние слова повисли в воздухе тяжелым камнем. Ревизия — это была ядерная опция. Она вскрывала бы все, даже самые мелкие нарушения.

Николай Петрович внимательно посмотрел на Давида, и в его взгляде мелькнуло что-то, что я не смогла расшифровать — то ли уважение, то ли опасение.

— Ревизия... — протянул он. — Это серьезно. Это может подорвать доверие акционеров, посеять панику...

— Бездействие подорвет его сильнее, — невозмутимо парировал Давид. — Если мы сейчас не разберемся с этим, грязь выплеснется наружу сама. И тогда последствия будут куда хуже.

Директор задумался, барабаня пальцами по столу. Казалось, в кабинете стало тише, даже шум города за окном притих.

— Хорошо, — повторил он, на этот раз с окончательностью. — Делайте, что должны. Я даю вам карт-бланш. Полный доступ ко всем отделам, всем документам. Но... — он поднял палец, — но вы действуете тихо. Без лишнего шума. И я хочу быть в курсе каждого вашего шага. Понятно?

Давид кивнул, его лицо оставалось непроницаемым.

— Понятно. Спасибо за доверие.

— Не оправдайте его, — сухо сказал Николай Петрович и махнул рукой, давая понять, что аудиенция окончена.

Мы вышли из кабинета. Сережа, все еще дрожа, побрел к лифту, пообещав никому не говорить о произошедшем. Мы с Давидом остались одни в пустом коридоре.

Он обернулся ко мне, и на его лице наконец проступила усталость.

— Ну что, детектив, — он слабо улыбнулся. — Готов к настоящей работе?

— Я готова, — ответила я, и это была чистая правда. Страх уступил место острому, почти хищному азарту. — С чего начнем?

— С главного, — его глаза сузились. — С денег. Всегда начинай с денег. Идем в бухгалтерию. Нам нужны все договоры и акты, которые согласовывал Игорь за последний год. И особенно — все, что связано с откатами и бонусами для сотрудников.

Он взял меня за руку, и его пальцы были уже не просто поддержкой, а смычкой сообщников.

— Кто-то очень боится, что мы что-то найдем. И теперь мы обязаны это найти.

Бухгалтерия после окончания рабочего дня напоминала усыпальницу. Стеллажи с папками уходили в темноту, и только над нашим столом горела одна-единственная лампа, отбрасывая резкие тени. Воздух был густым от запаха старой бумаги и пыли.

Мы сидели друг напротив друга, заваленные кипами документов. Давид методично, с почти машинной точностью, просматривал договоры подряда, акты выполненных работ, счета-фактуры. Его лицо в свете настольной лампы было похоже на маску из желтого воска — неподвижное, сосредоточенное.

Я же чувствовала себя так, будто пытаюсь выпить море. Цифры, печати, подписи сливались в одно гигантское, бессмысленное полотно. Моя задача была — проверять кадровые приказы и ведомости на выплату премий, искать несоответствия, странные совпадения.

— Смотри, — Давид беззвучно положил передо мной два договора. — Один — на поставку бумаги от фирмы «Престиж-Полиграф». Другой — на клининговые услуги от «Чистый мир». Подписаны с разницей в неделю. Обрати внимание на подпись представителя поставщика.

Я присмотрелась. Размашистая, с завитком, подпись на обоих документах была идентичной.

— Один и тот же человек? Но это же разные сферы...

— Разные компании, — поправил он меня. — Но подпись одна. И теперь посмотрим на учредителей.

Его пальцы залетали по клавиатуре. Через минутy на экране его ноутбука появились выписки из ЕГРЮЛ.

— Так и есть. Учредитель «Престиж-Полиграф» — Иванов И.И. Учредитель «Чистый мир» — тоже Иванов И.И. Оба предприятия зарегистрированы на одного человека. А теперь... — он открыл еще одно окно, — посмотрим, кто рекомендовал этих поставщиков к работе.

Он достал из папки лист согласования. В графе «Отдел кадров» стояла уверенная подпись Игоря.

— Он проталкивал «своих» поставщиков, — прошептала я, чувствуя, как у меня холодеют кончики пальцев. — А они, скорее всего, были однодневками. Завышали цены, а разницу он делил с кем-то... с тем, кто подписывал контракты.

— С тем, у кого была на это власть, — мрачно закончил Давид. — Но это еще цветочки. Смотри дальше.

Он отложил договоры и взял папку с штатным расписанием и приказами о премировании.

— Вот, — он ткнул пальцем в список фамилий в ведомости за прошлый квартал. — Видишь?

Я посмотрела. Среди знакомых имен отделов маркетинга и редакции мелькали фамилии, которых я не знала.

— Кто это? Антонова, Сидоров, Петров... Я таких не встречала.

— Именно, — его голос прозвучал торжествующе-горько. — Это «мертвые души». Вымышленные сотрудники. На них оформлялись премии, которые потом благополучно исчезали. Смотри, кто подписывал ведомости.