Вдруг он замер, устремив взгляд на вход.

Люси и Паскаль обернулись. Николя стоял на пороге, выпрямившись, выбритый, уставший, но бодрый. Медленным движением он закрыл за собой дверь, посмотрел на место Одры, вдохнул, как будто готовясь задержать дыхание, и направился к Шарко. — Похоже, мой отпуск закончился.

Адвокат стоит мне целое состояние, а мне надо зарабатывать на жизнь. Поэтому я подумал, что если ты все еще хочешь, чтобы я остался в команде, несмотря на...

Шарко спонтанно обнял его и похлопал по спине.

— Твое место здесь, и я очень рад, что ты снова с нами. Но я просто хочу быть уверен, что... что все будет хорошо.

Николя кивнул.

— Все будет хорошо.

Люси и Паскаль подошли, чтобы поприветствовать его и спросить, как у него дела. Николя рассказал им о последних событиях. На следующий день адвокат собирался подать апелляцию в Государственный совет, что помешало бы прекращению лечения. Aquefac надеялся, что, учитывая сложность «дела, - этические проблемы и связанные с ним дискуссии, решение судей будет отложено, но в случае необходимости будет подана новая апелляция, которая приведет их к завершению беременности. Он также рассказал им о своих натянутых отношениях с адвокатом и поделился с ними своим решением держаться подальше от всего этого шума в СМИ.

— Одра сейчас на двадцать шестой неделе беременности, — сказал он, поднимая один за другим предметы со стола своей подруги. Мой сын прекрасно себя чувствует в животе матери. Когда наступит тридцать третья неделя, его будут считать среднепреждевременным ребенком. Во Франции ежегодно рождается сорок пять тысяч таких детей. У него будут все шансы.

— Это хорошая новость, — обрадовался Франк.

— Очень хорошая новость, да.

Возвращение его лейтенанта внесло в комнату лучик солнца, который был так нужен всем. В этот момент он подошел к нему и внимательно посмотрел на него, явно заинтригованный чем-то, что ускользнуло от его внимания.

— Ты что, в окно пролетел?

— Ты не догадываешься, как это было.

Николя поднял брови.

— Дело сложное?

Он оглядел всех и не стал ждать ответа. Франк снял вибрирующий телефон. Через несколько секунд он бросил взгляд на своих напарников.

— Я сообщу Жеко, что Николя возвращается к работе, а сам заскочу в токсикологическую лабораторию. Там есть результаты. А пока вы его подключите к делу.

Шарко предпочел пройти пешком до частной лаборатории, расположенной всего в двух километрах от Бастиона. Он знал, что в это время Николя был вызван в кабинет начальника криминальной полиции. Его ждала неприятная четверть часа. Затем последовали бы административные санкции, но Франк подозревал, что это было последней заботой его напарника. Если ребенок родится, карьера Николя отойдет на второй план.

Toxlab не выглядел чем-то особенным — серая фасадная часть первого этажа обычного здания на улице Жак-Картье. Однако с 2020 года он стал отделением парижской криминалистической полиции и занимался большинством токсикологических анализов. Это место, куда полицейские обращались при каждом расследовании, так как наука сегодня занимала важное место в следственной работе.

Марта Пелисс, эксперт, которая позвонила ему, ждала его с нетерпением. Франк очень ценил эту женщину, почти пенсионерку, которую он знал давно. За ее хиппи-внешностью и часто небрежно застегнутым халатом скрывался блестящий ум, для которого молекулы не имели секретов.

— Здесь все только и говорят о том, что случилось с Одрой, — сказала она, продвигаясь по бесконечному коридору. Я не имела возможности часто с ней общаться, но она мне нравилась. Живая, целеустремленная...

— Мы все ее любили. Она еще здесь, но мы уже скучаем по ней. Это такая... странная и сложная ситуация.

— За исключением небольшой группы бунтарей в отделении, которые вообще против всего, мы все на стороне Николя. Он прав, что борется.

Этот ребенок будет настоящим глотком свежего воздуха в этой черной яме, в которой мы все сейчас находимся, не так ли? Как торжество жизни...

— Да, да...

Марта поняла, что тема была чрезвычайно деликатной, поэтому не стала настаивать. Они прошли мимо комнат, где масс-спектрометры, микроскопы и хроматографы искали всевозможные химические соединения — яды, наркотики, успокоительные, алкоголь... Техник закрыла дверь своего кабинета, заваленного печатями со всего Парижа, и пригласила Франка сесть.

— Паскаль Робияр рассказал мне, что произошло, когда передавал мне образцы, взятые в этой хижине в болотах. Оборудование, подобие подпольной медицинской комнаты... Когда я вижу, что тебе собирались ввести, могу сказать, что ты вернулся из очень, очень далекого места, старина.

Франк почувствовал, как застыла шея. Он снова увидел себя, как пролетел сквозь стекло, втянув голову между плечами. Вновь пережил погружение в ледяные болота, фонари этих больных, которые прощупывали поверхность воды...

— Давай, рассказывай.

— Техническую версию или для новичков?

— Как думаешь?

Несмотря на серьезность темы, он все же улыбнулся. Она подтолкнула к нему пластиковый пакет.

— Все подробности там. Итак... Судя по результатам анализов и информации, предоставленной твоим начальником, тебе, скорее всего, собирались ввести два вида коктейлей.

Первый содержал хлорид калия и Даклеор. Ты, наверное, знаешь, что хлорид калия в слишком высоких дозах может вызвать остановку сердца. Здесь его было очень мало, и одного этого вещества было бы недостаточно, чтобы отправить тебя на тот свет. Но в сочетании с Даклеором — совсем другое дело.

— Что такое даклеор?

— Миорелаксант, который оказывает сильное угнетающее действие на центральную нервную систему. Обычно его назначают для лечения алкоголизма. При неправильном применении он известен своими драматическими побочными эффектами. При дозе от 60 до 80 миллиграммов возникают судороги, тахикардия. От 80 до 300 миллиграммов — серьезные дыхательные и сердечно-сосудистые осложнения с возможными неврологическими последствиями.

Она вздохнула.

— В шприце было 450 миллиграммов, Франк. И, как я уже сказала, смешанных с хлоридом калия.

Шарко напрягся в кресле. Эти результаты вызвали у него мурашки по коже.

— Они хотели убить меня?

— Да, и не на шутку. Мне удалось найти несколько задокументированных примеров по всему миру, когда люди пережили такую передозировку Даклеора, — продолжила Марта.

Большинство из них закончились смертельным исходом, но некоторые случаи отравления были настоящими чудом спасения. В частности, в 2018 году был опубликован необычный клинический случай американской гражданки, которая принимала Даклеор для лечения алкогольной зависимости. Я приложила его к отчету для информации...

В папке, которую Франк пролистал, были данные и выводы. Четкое резюме, как умела делать Марта.

— Итак, эта женщина подделала рецепт, чтобы получить больше препарата. Однажды ее муж нашел ее без сознания в своей квартире и немедленно доставил в больницу. Врачи интубировали ее в отделении интенсивной терапии и обнаружили, что у нее нет никаких рефлексов ствола мозга. Только сердце бьется спонтанно. Мозг не функционирует. Другими словами, она официально мертва. Проводится забор органов. И тут возникает ощущение, что ты в фильме, потому что в тот момент, когда ее везут в операционную, она начинает делать сознательные движения.

Франк легко представил себе эту сцену: женщина открывает глаза в тот момент, когда скальпель касается ее живота, ошеломление хирургической бригады.

— Короче, я не буду тебе рисовать картинки, тот, кто собирался ввести тебе эту смесь, убедился, что твое сердце и мозг перестали работать, и все это почти одновременно.

Полицейский опустился на стул, ошеломленный. Хотя он и подозревал, что эти психи не желали ему добра, услышать это в таком виде было очень неприятно.

— Черт... — прошептал он.