Как Небраса. Люси была встревожена тем, что ей рассказал специалист, но решила сосредоточить интервью на причине своего визита.

— Я пытаюсь проследить путь Эммы, понять ее развитие. Это вы направили ее к Филиппу Дюбуа?

— Да. Она хотела пообщаться со свидетелями этих негативных ОПД.

— Вы знали, что он недавно покончил с собой в Сент-Анне?

Эрик Лонне был потрясен.

— Нет, нет, я не знал. Наши беседы были... чуть больше двух лет назад, я бы сказал. Я даже не знал, что он был в психиатрической больнице. На самом деле, он был одним из тех, кто никогда не хотел общаться со мной лично, но охотно отвечал на мои запросы по электронной почте. Как все прошло?

Люси быстро рассказала ей, а затем, задавая вопросы, поняла, что Эмма собрала ценную информацию, сумев при этом сохранить в тайне большую часть своих исследований.

— Я хотела бы получить все контакты, которые вы передали Эмме Дотти. Возможно, ее исчезновение связано с одной из этих встреч...

— Без проблем. Я отправил ей около десяти. Сообщение должно быть еще в папке...

Психотерапевт сразу же сел за компьютер и выполнил ряд манипуляций.

— Для некоторых из этих контактов я предоставил ей только адрес электронной почты, потому что это все, что у меня было. Для других — физический адрес или номер телефона.

— Я разберусь. На всякий случай, некоторые из этих людей не были жертвами внезапного обесцвечивания волос?

Лонне поднял глаза, заинтригованный.

— Один из них, да. Реми Кальвар. Он объяснил мне, что в одночасье его волосы на голове и на теле начали обесцвечиваться у корней. Откуда вы об этом знаете?

— Это случилось с Дюбуа и еще одним мужчиной... А также с солдатами во время Первой мировой войны.

Они испытали такой ужас, что их организм пережил сильный гормональный сбой. — Черт возьми, это же нечто! — воскликнул Лонне, возбужденный. Вы понимаете? Три негативных ОПП и такая невероятная реакция волос! Если возможно, держите меня в курсе ваших открытий.

Это открывает невероятные перспективы. Наконец-то у нас будет что-то конкретное, чтобы опровергнуть скептиков.

Люси кивнула. Он был честен с ней, она была ему обязана. Он подошел к шкафу и начал рыться в маленьких ящиках.

— Реми Кальвару около тридцати лет. Я не знаю его точного адреса, но он живет в деревне под названием... Марин, кажется, в Вексене. Однажды он наткнулся на мой сайт и согласился прийти в мой кабинет, чтобы дать показания...

В этот момент психотерапевт повернулся с USB-накопителем в руке.

— Как и Дюбуа, он был глубоко травмирован своим ОПД. Он не только видел ад, но и утверждал, что двери не закрылись полностью, когда он вернулся к жизни. Демоны преследовали его здесь, в нашем мире...

Люси обязательно нужно было поговорить с ним. Теперь их было трое. Трое, страдающих от одного и того же. Она только надеялась, что он не покончил с собой и не сошел с ума.

— На этой карте, — добавил Лонне, — записано, как Кальвар впервые рассказал мне о своем ОПМ. Я скопирую вам. Это, наверное, самое ужасное, что вы услышите в своей жизни. После этого, я гарантирую, что вы больше никогда не захотите умирать...

Люси собиралась вернуться к машине, когда зазвонил телефон. Шарко. У нее сдавило горло.

— Франк... Давай, говори... — прошептала она, снимая трубку.

Она слышала его дыхание и шум уличного движения. Он, как и она, наверное, шел по улице.

— Они не смогли отключить аппарат, Люси.

Она внезапно остановилась посреди дороги.

— Что?

— Николя нанял адвоката, который был там сегодня утром, чтобы представлять его интересы. Он обратился в административный суд с ходатайством о принятии мер в срочном порядке.

— Временное распоряжение?

— Судья был уведомлен вчера и в срочном порядке, без консультаций, заблокировал решение врача, мотивируя это лишением отцовских прав, как заявил адвокат Николя. Я не буду рассказывать тебе, какой там был бардак в больнице. Это был полный хаос. Совершенно нереально. Родители были в ярости, а их адвокат был ошеломлен.

Прозвучал сигнал клаксона. Люси в шоке бросилась к тротуару. Она не могла ясно мыслить. Она не знала, должна ли она чувствовать облегчение или нет.

— Что будет теперь?

— Будут приглашены внешние эксперты из больницы, которые должны будут составить подробный отчет о состоянии Одры и плода.

Слушание состоится через четыре дня, в следующую субботу, и по его итогам судья вынесет свое решение.

— Я не знаю, что тебе ответить. Я... Я сейчас немного растеряна.

— Я понимаю... Николя даже не был там, и он отключил телефон. Наверное, это указание его адвоката, чтобы никто не влиял на него. Я заскочу к нему на баржу перед тем, как поехать в Тридцать шестой, на всякий случай. Он мог бы хотя бы предупредить нас, черт возьми. А ты? Удалось поговорить с терапевтом?

Люси потребовалось время, чтобы вернуться к реальности расследования.

— Да. Есть третий мужчина, у которого внезапно поседели волосы. ЭМИ отрицательный, как у Дюбуа. Скорее всего, Эмма Дотти встречалась с ним. Попробую с ним связаться. Может, он что-нибудь нам расскажет.

— Хорошо. Держи меня в курсе.

Через несколько минут она спряталась в своей машине, опустившись на сиденье. Она закрыла глаза и наполнила легкие воздухом. Все ее мышцы были напряжены, особенно в спине и шее. Какой странный поворот событий... Родители Одры и Николя теперь будут спорить о судьбе той, кого они любили, в судебной тяжбе, которая может затмить человеческие чувства. Бумажная волокита заглушит эмоции. Теперь, когда машина запущена, невозможно повернуть назад. И Люси задалась вопросом, до чего дойдет эта борьба.

Собравшись с мыслями, она быстро поискала в Интернете и без труда нашла адрес этого Реми Кальвара в телефонном справочнике. Однако его номер телефона нигде не был указан. Ну и ладно. Она ввела данные в GPS. Его дом находился примерно в пятидесяти километрах к северо-западу. С учетом пробок, только на дорогу у нее уйдет полтора часа. К тому же, было мало шансов, что Кальвар будет дома в середине дня. Но она могла хотя бы оставить свою визитку и надеяться, что он перезвонит.

По дороге она подключила USB-накопитель Лонне к приборной панели. В салоне раздался голос.

- Мне было так холодно. Ледяной ветер пронизывал меня до костей. Я на мгновение закрыл глаза, я был уставший, и когда открыл их, увидел свое испуганное лицо, как будто приклеенное к потолку.

Это было настолько ужасное видение, что я отвернулся влево, чтобы не смотреть, и тогда я увидел свое тело, лежащее на больничной койке... Я не понимал, что происходит. Вокруг меня были три человека, двое из них были одеты в синее. Один из них посылал разряды, считая...

Мое тело выгибалось. Я до сих пор слышу ужасный звук электричества, проходящего через мою плоть. Я точно вижу, что написано на одной из электродов, которые держит тот, кого я считаю врачом. - Philips/DFM 100»...

Голос был монотонным. Речь медленная. Реми Кальвар, казалось, был под действием успокоительных.

В этой записи было что-то гипнотическое и одновременно тревожное. - Мой разум был как надутый гелием шарик. Он начал отскакивать от потолка, а я пытался толкать его вниз, потому что хотел любой ценой приземлиться на пол. Но я был не в силах.

А потом мне не за что было ухватиться, и я начал кружиться, все быстрее и быстрее... И чем быстрее я кружился, тем громче слышал злобный смех, хихиканье. Это было действительно ужасно, звуки доносились отовсюду. Я пыталась кричать, но из моего рта не выходило ни звука. Потом вдруг я почувствовал, как руки тянут меня в темноту. Мое тело становилось все меньше на кровати, но я не мог дотянуться до света...

Люси еще сильнее сжала пальцы на руле. Она думала о рисунке Дюбуа, о руках, которые тянули ее за одежду, чтобы утащить в темноту. Она резко затормозила, внезапно попав в пробку на шоссе A86, которую не заметила, так была увлечена рассказом Кальвара. Ее машина остановилась всего в нескольких сантиметрах от бампера впереди идущего автомобиля.