Родители Влада тоже в костюме деда-мороза и снегурочки, его мама держит на руках маленького пухлого мальчика в костюме снеговичка, а на фоне них огромная компания людей.

— Всех накормили? Им понравилось? Устали? — Обращается мама Влада сразу ко всем, после того как нам пожелали всего, чего только можно представить.

— Юлия Владимировна, я этот Новый год благодаря вам никогда не забуду! — Говорит Даня.

— А как салют? — Спрашивает папа Влада. — Удался?

Потом он обращается поочерёдно и интересуется, как у кого дела, и выслушивает постоянные благодарности и хвальбу.

— Пап, а это Полина — девушка Платона и её подруга Алина.

— Да, я знаю, Влад! Девчонки, привет! Как доехали? Не потерялись? Нравится вам у нас? — Обращается к нам Константин Юрьевич.

— Откуда ты их знаешь? Ты что, был в курсе? — Не даёт нам ответить Влад.

— Я всегда всё знаю! — Улыбается ему отец. — Пора запомнить!

Мы рассказываем ему даже про лося и как тридцать минут пытались безуспешно перебраться через забор.

— Девчонки, мой недочёт, — вздыхает Константин Юрьевич. — Лёг поспать перед Новым годом. Хотел заранее вам открыть ворота и забыл. Хорошо, что вы додумались к нам в деревню заехать, и как вам удачно Михалыч подвернулся!

После звонка родителей Влада все немного стихают, после плотной загрузки салатами парни перестают задирать друг друга, и мы уже по-настоящему наслаждаемся праздником.

Алина ушла переодеться в вечернее платье и уснула. Видимо, вымоталась после дороги с непривычки.

Мы сидим в обнимку с Платоном у камина и просто молча смотрим на языки пламени и едим мандарины. Нам так хорошо, что хочется просто молчать и обниматься. Кажется, ещё чуть-чуть, и Платон замурчит в моих объятиях. Эльдар и Влад наигрывают что-то новогоднее на фортепиано, и я искренне наслаждаюсь атмосферой, которая царит у ребят.

— Ребятушки, — подходит к нам Ника, — я так рада за вас! Полюсь, ты такая умница, что приехала! Вам надо заканчивать ссориться, вы такие сладкие!

— Ник, конфликт — это не всегда плохо, часто это способ улучшить коммуникацию. Без ссор никак, — говорит Платон.

— Не знаю, мы ни разу не ссорились за год с Эльдаром, я даже не понимаю, как это и зачем мне с ним ссориться. И коммуницируем мы прекрасно.

— Вообще ни разу не ссорились? — с удивлением спрашиваю.

— Нет. Я даже представлять не хочу, как это, да я через минуту сойду с ума без Даруси, — говорит Ника и с обожанием и нежностью смотрит на своего любимого. — Всё, не мешаю!

С первых аккордов узнаю новогоднюю мелодию Аббы, её очень любит Дарина, и смотрю, как Даня с Даной танцуют, а Ника и Аня, пританцовывая, собирают посуду. Хочу встать и им помочь, но Аня машет мне рукой, чтобы сидела на месте.

— Пупс, давай сбежим? — шепчет мне Платон. — Для приличия мы пересидели!

Я не успеваю кивнуть, как он уже вскакивает с дивана, поднимает меня, берёт за руку и ведёт через гостиную, мимо играющего Влада, который подмигивает нам.

Аня понимающе улыбается.

— Счастливого Нового года, пупсики! — слышим мы вдогонку Даню, а у меня сердце колотится так, будто мы и вправду совершаем побег.

До нас доносится какая-то до боли знакомая новогодняя мелодия, и мы радостные бежим по длинному коридору в самый конец дома. Платон заводит меня в нашу спальню и закрывает за собой дверь. Я ахаю от красоты, у меня ощущение, что я попала в книгу и живу сейчас жизнью кого-то из героев девятнадцатого века. Это не спальня, это покои!

— Тош, мне надо пару минут! Там туалет? — Показываю на дверь в углу комнаты, хватаю свою сумку и мчусь переодеваться.

Смотрю на себя в зеркало, немного стесняюсь, но выглядит этот комплект Санты действительно пикантно. Думаю, Платону понравится. Накидываю сверху шёлковую рубашку от рождественской пижамы, которую мне подарила Дарина, и выхожу к нему. Его взгляд падает на мои голые ноги — голодный и горячий, и у меня внутри всё сжимается от знакомого сладкого напряжения. Боюсь представить, что будет, когда он увидит, что под ней. Эта мысль обжигает мои щёки, и я смущённо улыбаюсь.

— Иди сюда! — подзывает меня Платон, он стоит у окна, за которым безмолвствует заснеженная природа. Я подхожу, и он включает свой айпад, установленный на подоконнике, — новогоднее поздравление президента. Протягивает мне бенгальскую свечу и бокал шампанского. — Лапуль, давай встретим Новый год вместе? Так, как должны были?

— Да-а-а, — только и могу вымолвить я, охватываемая эмоциями.

Платон ласкает меня своим взглядом и поджигает свечу, пока куранты отбивают последние секунды моего самого трагичного и одновременно самого счастливого года. Я утираю слёзы и пытаюсь собраться, но меня разносит от чувств.

— Все наши проблемы были от недоверия и страха. Поэтому я даже свои желания буду вслух загадывать. Хочу, чтобы девушка, стоящая передо мной, отныне плакала только от счастья! — Говорит Платон с какой-то новой взрослой и осознанной ответственностью и одновременно нежностью и делает глоток шампанского.

Его взгляд сейчас твёрдый, но безумно тёплый. Я знаю, что его пожелание — не сказка, а обещание. И он будет изо всех сил стараться его выполнить.

— А я хочу, чтобы мы больше никогда не ссорились! Никогда! Чтобы любую невзгоду мы встречали вместе! — Делаю глоток, только чтобы смочить губы.

Платон отставляет свой бокал и забирает мой. Притягивает меня к себе и целует. Нежно, почти благоговейно, будто закрепляя наши желания и обещания самим себе. Наши поцелуй немного солоноват от моих слёз и сладковат от шампанского. Одновременно терпковат. В нём нет спешки, в нём сейчас наша выстраданная друг в друге уверенность.

— Люблю тебя безумно! — шепчет мне.

— И я тебя, — шепчу в ответ и делаю шаг назад. — С Новым годом! Я не успела тебе подарок подготовить! Только это…

Я медленно расстёгиваю одну за другой жемчужные пуговицы на шелке. Рубашка расходится, открывая красный атлас, кроличий мех и… отсутствие лифа. Я вижу, как в его глазах вспыхивает огонь — не просто желание, а что-то дикое, необузданное.

Он не говорит ни слова. За наносекунду преодолевает расстояние между нами, и его руки впиваются в мои бёдра, прижимая меня к себе так сильно, что я забываю, как дышать. Его губы находят мои — это уже не поцелуй, а присвоение. Немое, страстное спасибо на мой презент. Он отбрасывает распахнутую рубашку с моих плеч, и его горячие и требовательные руки впиваются в грудь так, что меня пошатывает.

— Пупс, мой подарок потом! Там бриллиантовое сердце Тиффани, он есть, просто потом, — проговаривает мне Платон, зацеловывая шею.

— Платон, — отрываю его от себя. — Но если ты хоть посмотришь на кого-то другого, я твой Пастернак вместе с корнем вырву!

— Пупс, зачем мне корень, если на нём нет тебя? — Тут же парирует Платон.

— Хамло мгимошное! — Смеюсь и нахожу его губы.

— А ты просто самое красивое хамло! — Отвечает тут же обжигающим жадным поцелуем, лишающим напрочь меня остатков воздуха. И пока я стараюсь отдышаться, толкает меня на кровать. Его минуту назад ласковые глаза сейчас горят таким огнём, будто он намерен спалить всё до тла.

— Тошич, — ко мне подсаживается Даня, — буду краток. Я подслушал разговор Эльдара и Ники. Он её подбивает кинуть букет Полине. Так нечестно! Ника моя подруга, она согласилась, а теперь не может ослушаться мужа! У нас с Даной годовщина двадцатого. Вы вообще вместе благодаря мне, ты мне должен уступить!

Выпадаю от Даниной наглости. Я уже всё решил, хочу сделать предложение во время запуска фейерверков, это будет символично.

— Дань, у Полины весь июль тяжелый. Я хочу поставить точку в её переживаниях и перекрыть всё. У меня кольцо в кармане.

— Блядь! Буржуи, как с вами сложно договориться. Давай на цу-е-фа? До трёх побед? — Даня протягивает ко мне сжатый кулак. Его лицо горит азартом.

Он такой предсказуемый, будет легко. Киваю, он ухмыляется и ложно самоуверен.