— А я тут причём?

— Я нашла в коробке новенькие ботинки Брунелло. Сфотографировала с ценой и сказала папе, что это самая удобная обувь на свете. Поругался, мама нотации почитала, что я охренела и у меня барские замашки, но в итоге скинули.

— Ты им сказала, что купила ботинки, которые мне подарил Платон, и содрала за них деньги?

— Да! — Сияет Алина. — Я ещё хотела провернуть тоже самое с твоей сумкой, но это на Новый год.

— Да… Тебе нельзя в РАНХ, не дай бог чиновницей станешь! Схемы ты уже освоила!

— Ой, — смеётся Аля. — Не душни!

꘎━━━━━━━━━━━━━━━꘎

У нас в квартире царит хаос и жуткая суматоха. Аля привезла из дома ворох маминых вещей, съездила в театр к своему папе и добыла откуда-то огромное количество париков, и мы готовим образы из прайм-эры Бритни на вечеренку.

Я решила особо не заморачиваться и выбрала образ школьницы с косичками из клипа “Baby one more time”. Катя будет стюардессой, а Алина уже вовсю примеряет парик и превращается в длинноволосую блондинку. На ней кожаные штаны на низкой посадке, кроп-топ и игрушечный питон.

— У тебя слишком длинные косы, у Бритни были короткие, — неодобрительно смотрит на меня Алина.

— Ты предлагаешь мне волосы подстричь? Сойдёт!

— Нет! Мне вообще не нравится твой образ! Колготки надо телесные. Забей ты на стиль и сними свои рейтузы! Рубашку надо завязать под грудью. Юбка норм в принципе. Мейк у тебя современный. Подведи глаза блестящим карандашом. Ой, всё, я сейчас докрашусь и сделаю тебе сама. Умывайся!

— Аль, хватит командовать, — смеётся Катя.

— Нет! Мы должны быть идеальны!

Захожу в спальню, снимаю плотные колготки, надеваю блестящие телесные, которые дала Алина, завязываю рубашку под грудью и звоню Платону по фейстайму. Хочу, чтобы он думал обо мне каждую минуту в своём Хэмптонсе. Слушаю гудки, но звонок так и не проходит.

Фото пока отправлять не хочу, попозже.

Сдаюсь в опытные руки Алины и даю сделать себе макияж. Она распускает мне косы, добавляет светлые прядки на заколках, чтобы я была больше похожа на Бритни, и снова меня заплетает.

— О! Красиво! — Рассматриваю себя в зеркале и слышу звонок телефона. — Ой, это, наверное, Платон!

Уже на подходе понимаю, что вряд ли это Платон, это не фейстайм. Подбегаю к телефону и вижу стационарный номер. Да ещё и с кодом Калужской области. Не люблю такие звонки… Они ничего хорошего не сулят.

— Виноградова Полина Лукьяновна?

— Да…

— Виноградов Николай Евгеньевич приходится вам родственником?

— Да! Да! Это мой дедушка! Он умер? — В ужасе спрашиваю.

— Пока нет! В реанимации. Попросил вас проинформировать.

Ужасно себя чувствую. Совсем на дедушку забила и уже не звонила ему пять дней. Вот пожалуйста…

— Девочки, я с вами не пойду! У меня дедушка в реанимации. Я еду домой, — захожу в гостиную и расстраиваю подружек.

— Я с тобой! — Подрывается Алина.

— Не надо! Развлекайтесь! Пойду умываться и собираться. Ещё успеваю на электричку.

«Уважаемые пассажиры, наш самолёт совершил посадку в аэропорту Внуково имени Андрея Николаевича Туполева города Москвы. Температура за бортом 2 градуса Цельсия, время ноль часов сорок минут. Надеемся ещё раз увидеть вас на борту нашего самолёта. Благодарим вас за выбор нашей авиакомпании».

Выключаю авиарежим и сразу же заказываю такси. Недолго думая, добавляю остановку у цветочного и быстро просматриваю посыпавшиеся уведомления.

Пупс звонила несколько раз, сообщений нет.

— Как у тебя дела? Домой собираешься? — печатаю с надеждой получить от неё утвердительный ответ.

У меня на всё про всё пять часов, будет обидно, если она задержится даже на час.

Первым покидаю самолёт, налегке прохожу таможню и выхожу из здания аэропорта.

Москва встречает бодрым морозцем и привычным слегка загазованным воздухом.

Навигатор такси информирует, что дорога займёт двадцать минут, и я постоянно обновляю телеграм, ожидая ответа.

Наспех прошу в цветочном собрать букет из белых роз и мчу к ожидающему водителю. Зря взял времени в запас, я приеду конкретно раньше двух, а она всё молчит.

Никакого терпения не хватает, и я звоню Алине. Гудки тянуться невыносимо долго, сбрасываю и набираю снова, но и вторая, и третья попытки неудачные. Хотелось устроить сюрприз с розыгрышем, а теперь сомневаюсь в правильности данного решения. Надо было сразу сказать, что сгораю от скуки и прилечу на ночь. Дебил. Верчу в руках свою маску «Крика», и моя уверенность в успешности мероприятия тает с каждой секундой.

Издалека начинаю выискивать её окна в надежде увидеть свет, но дом погружен во тьму.

Не выдерживаю, снова прозваниваюсь и раз за разом с каждой минутой убеждаюсь в полном идиотизме своей затеи.

Набираю на автомате код в подъезд, захожу внутрь и думаю, где лучше подождать: в лобби или на этаже. А может, она уже дома, в душ пошла?

Поднимаюсь всё-таки на этаж. Пульс подскакивает при виде знакомой двери. Уже представляю, как она её раскрывает, растерянно мило улыбается так, как умеет только она, краснеет и бросается на меня. Кажется, даже чувствую её запах и с замиранием сердца нажимаю на звонок, предвкушая скорую встречу. Представляю её объятия, вспоминаю вкус губ, свои ощущения. Меня распирает от потребности скорее её коснуться, ощутить в своих руках. Я изголодавшийся до предела.

Прислушиваюсь, тишина. Опять набираю ей. Пишу сообщение. Подумает, что я псих ревнивый, не даю развлечься нормально, но нервы не выдерживают. Уже десять минут третьего. Моё время стремительно уменьшается. В аэропорту надо быть максимум в семь утра. У нас осталось меньше четырёх часов.

Бесцельно скролю бесчисленные чаты и каналы в телеграме и решаю позвонить Дане. Хотя в это время он обычно в кондиции и мало чем сможет помочь. В крайнем случае поеду в клуб, там её найду.

— Плутоний, здорова, май мэээн! — Перекрикивает Даня музыку. Закатываю глаза, вспоминая мем про Плутония, усмехаюсь, а плечи как-то сами расправляются от уверенности.

— Привет, Дань! Нужна твоя помощь, — говорю, предчувствуя поток шуток.

— Выкладывай, — удивляет меня своей серьёзностью и решительностью помочь.

— Я прилетел в Москву к Алине на одну ночь, она обещала к двум дома быть, а её всё нет. Можешь её найти и под каким-нибудь предлогом спровадить?

— Твою Алину? А её здесь нет и не было.

— Хммм. Уверен? — Удивляюсь и слышу, как Даня у Даны уточняет.

— Точно не было. Дана её искала. Даже звонила, не отвечает. На загасах.

Понимаю, что смысла ехать в клуб теперь точно нет. Может, решила со своими подружками в другое место пойти? Ну я и лошара. Надо же было так облажаться.

— Ладно. Спасибо, Дань. Если вдруг увидишь её, гони домой. Я в половину седьмого уеду. Это край.

— Тох, ну ты и романтик, конечно, — слышу, что шум поубавился и Даня закуривает. — Сразу бы мне сказал, что прилетишь, мы бы её отговорили от вечеринки. Нашли бы повод дома оставить. Ника бы загрузила хуйнёй учебной.

— Дань, ну косякнул. Хотел сюрприз устроить, — расстроенный сажусь на диван в холле и фокусируюсь на узоре плитки.

— А чо буржуй наш спит? Может пробьёт местоположение твоей зазнобушки?

— Да, конечно, спит. А Фёдор где?

— Фара в своих мутках, не тусит.

— Понял. Ладно, спасибо! Давай!

Скидываю звонок и в двадцатый раз пытаюсь дозвониться до Алины. Безуспешно. Вскакиваю с дивана и раздражённо звоню в дверь.

Да где она?!

Возвращаюсь на диван, и нервы уходят в разнос. Стучу руками по подлокотникам, отбиваю ногами незамысловатый мотив и постоянно смотрю на часы. Половина третьего.

Чёрт возьми! Дебил Дебилович! Испугался показаться абьюзером и запретить тусоваться. Идиот! Впустую прокатился из Нью-Йорка в Москву. Красавчик! Премию года мне! Ну хоть отоспался...

А как пупс расстроится, когда узнает, что я прилетел и улетел. Придётся молчать, если не объявится. Лучше абьюзером прикинусь и скажу, что сгорал от ревности и нервов, вот и названивал. Цветы с побрякушкой якобы курьер доставит.