Платон разрывает поцелуй и выпрямляется, ставит левую ногу мне в поддержку и меняет руки. Без его губ чувствую себя обездоленной и смотрю на него с мольбой и благоговением. Это чересчур, но мне никогда так хорошо не было. Кажется, вся наша боль, обиды, злость, недосказанности, сожаление и, естественно, тоска вырвались наружу и завладели нашими телами.

Измождённая падаю на грудь, не в силах больше удерживаться на обмякших руках, и ладонь Платона тут же прижимает мою шею к матрасу. Его толчки становятся совсем бешеными, и я чувствую, как моё тело только по новой распаляется. Его длинные пальцы достают и до моего рта, и я, ведомая инстинктами, начинаю облизывать и сосать его пальцы, ловя особое удовольствие от этих ласк. Его много. Он со мной. Он весь мой.

Развожу бёдра чуть шире и выгибаю поясницу, хочу ещё жёстче, ещё глубже, Платон тут же отвешивает мне несколько шлепков, и я улыбаюсь, словно раскусила весь секрет такого секса. Закрываю глаза и отдаюсь своим ощущениям. Не думала, что я могу наслаждаться от подобного секса, и не думала, что у моего интеллигентного Платона есть и такое дикарское амплуа.

Распахиваю глаза, не понимая, что происходит, и закусываю ему пальцы от внезапной боли. Мне становится дико остро, Платона становится слишком много, переизбыток ощущений меня накрывает, и я закатываю глаза от экстаза. Щёки и промежность печёт от стыда, когда я осознаю, где сейчас его палец, но меня выкручивает наизнанку от нового абсолютно непередаваемого удовольствия. Это что-то за гранью. Очередной оргазм взрывает моё тело с такой силой, что в глазах появляются искры.

Платон растягивает мне рот пальцами, толкается ими глубоко и вынимает их, заставляя меня захлёбываться своей слюной и срывать горло от раздирающих стонов. Он хватает мои бедра двумя руками и срывается, разрывая меня окончательно. Резко выходит, не сдерживая себя, стонет, и я чувствую, как мою вспотевшую спину обдаёт горячими каплями, а комнату заполняет характерный запах моего мужчины.

Вот и ещё одна причина таких полных ощущений — мы не предохранялись. Но мне сейчас абсолютно плевать на это, меня переполняет от счастья, удовлетворения и любви к нему.

Платон устало шлёпает меня, целует в измученную ягодицу и запыхавшийся ложится рядом. Тяжело дышит и, кажется, даже глаза не в состоянии держать открытыми. Любуюсь его лоснящимся от пота телом и прижимаюсь к нему. Утыкаюсь в подмышку, вдыхаю его аромат и постанываю от удовлетворения. Смесь его феромонов и парфюма кружит мою и так вскруженную голову, и я начинаю зацеловывать его идеальный торс, грудь и руки.

— Как я тебя люблю! — Шепчу. — Очень сильно! Безумно!

Платон тяжело дышит и не отвечает. Льну к нему, прижимаюсь, целую, но он никак не реагирует, а мне жизненно необходима сейчас его ласка. Лежала бы так с ним вечность и нежилась. Даю ему время прийти в себя и продолжаю поглаживать любимое тело.

Мой обожающий взгляд неотступно следует за моей рукой, я хочу знать наизусть каждую частичку Платона и жадно запоминаю каждую родинку, мускул и вену глазами и руками. Провожу кончиками пальцев по рельефному прессу, наслаждаясь от каждого прикосновения к нему, смотрю на член, практически готовый к следующему заходу, и направляю руку к нему. Минуту назад думала, что умру от усталости, сейчас уже хочу снова. Только иначе. Хочу получить от него всю его нежность и любовь.

— Мне надо в душ, — резко перехватывает мою руку Платон и говорит это так категорично, что сердце сжимается. Он что, не может несколько минут подождать? Мы всегда валялись в постели и обнимались, ласкались после, а сейчас ему резко в душ понадобилось?

— Сейчас дам тебе полотенце, — встаю, пытаясь не показывать, как меня задело его отношение, и голая иду к комоду. По моей спине стекает его сперма, и я чувствую себя использованной. Достаю новый комплект полотенец и вручаю ему. — Соседняя дверь.

— Тебе в туалет не надо?

— Я тебя подожду.

— Я быстро, — уходит и оставляет меня с отвратительным послевкусием. Гляжу на себя в зеркало и понять не могу, что произошло. Он просто трахнул меня и всё? Всё вернулось на круги своя? По щеке стекает одинокая слеза, не то от обиды, не то от ярости.

Я опустошенная. Абсолютно.

— Платон отодрал меня как шлюху с пальцем в попе, а после, когда я призналась ему в любви, проигнорировал и, не обняв, ушёл в душ, — пишу Алине и трясусь от отвращения к себе.

— Чтоооо? — Приходит сообщение моментально. — Он опять прилетел? Да забей на всё! Он же перелетел океан ради тебя! У вас был секс! Всё круто!

— Прилетел. — Набираю ей ответ и будто сама себе отвечаю. Может, я слишком остро реагирую? — А ещё спас меня от одноклассников и навалял одному. Думаешь, не стоит переживать?

— Что у тебя там происходит? Позвони, как сможешь! Не стоит! Даже не вздумай включать обиженку! Только оттолкнёшь его от себя. Тебе хорошо было?

— Лучше не было. Думала, умру под ним и вознесусь сразу.

— Ну и всё. Не загоняйся! Завидую, — присылает эмоджи с закусанной губой, и я смеюсь.

В попу же чмокнул. Это было нежно. Даже очень. Может, и правда зря загоняюсь. Слышу, что вода перестала литься, и встаю к комоду. Вытираю себя влажными салфетками и лицезрею в зеркало свою краснющую попу. Касаюсь пальцем и понимаю, что она вся воспалена. Не больно, но и не особо комфортно.

Достаю банку с кремом для тела и начинаю осторожно намазывать.

— Давай помогу, — возвращается Платон и подходит ко мне. Забирает банку из рук и нежно наносит жирный крем на мои ягодицы. Смотрю на нас в отражении, в этом жесте много интимности. Он осторожен и старается тщательно намазать меня. Любуюсь его телом с капельками воды, усмехаюсь от того, как смотрится короткое полотенце на его бедрах, напоминает мне древнегреческого Бога, а не философа, и понемногу успокаиваюсь. — Всё!

Платон целует меня в затылок, придерживая за плечи, и идёт собирать свою одежду.

— Я тоже быстро в душ, — предупреждаю его, хватаю свой халат и иду в ванную. А почему он не предложил вместе принять душ? Нет, всё-таки перемены в нём очевидны.

Закалываю волосы и наспех споласкиваюсь. Смываю с себя всю косметику и наношу вечерний уход. Платон любит меня без всего на лице, улыбаюсь себе в отражении, настраиваясь на позитивный лад, и возвращаюсь к себе.

Платон сидит одетый и что-то листает в телефоне.

— Поехали, поедим вместе? Я нашёл ресторан недалеко, — предлагает Платон, а я всё пытаюсь уловить его тон. Нежный? Не особо. Нет привычных ласковых прозвищ. Он скорее учтивый. Держу себя в руках из последних сил.

— У меня есть борщ и перцы фаршированные. Я сама готовила. Хочешь?

— Спасибо, но я хочу стейк, — отсекает моё предложение Платон.

— Хорошо, — глотаю свою обиду, а голос подрагивает, выдаёт. — Сейчас оденусь.

Уговариваю себя, что всё хорошо. Что он ко мне снова прилетел. У нас был фееричный секс, и сейчас мы поедем в ресторан, но я же чувствую, что что-то не то. А может, это был прощальный секс? Оттого такой дикий? Предательские слёзы текут по щекам, пока я одеваюсь. И я стараюсь незаметно их смахнуть.

Трикотажное платье в пол идеально облегает постройневшую фигуру, и я всё-таки ловлю заинтересованный взгляд Платона на себе.

Выходим из спальни, и я слышу в сенях возню, чертыхания и ругательства. Дед вернулся… Вовремя! И явно под градусом!

Стыдно жуть, но заставляю выйти себя навстречу. Хорошо, что мы с Платоном уже полностью одеты и надолго там не задержимся.

— Привет, дедушка! — Смущаюсь и перед ним, что я выхожу с молодым человеком из жилой части, и перед Платоном за этот балаган. Дедушка ещё и дружка привёл с собой. Ещё более весёленького. Благо, выглядят хоть опрятно. — Здравствуйте!

— Полька! — Весело встречает нас дед. — Это что, твой суженый?

Дедушка улыбается Платону и икает, как назло. Его собутыльник просто лыбится и пошатывается.