— Да! — Хлопает в ладоши Алина и играет своими соболиными бровями. — Ред Флоу говоришь?

— Что? Ты хочешь пойти на Хэллоуин Ранха? Аль, нет!

— Аль-да! Что ты паришься? Я же не буду болтать! Я буду Полиной Виноградовой, и вообще вечеринка-маскарад. Нас никто и не узнает. Пожалуйста!

— Там билеты дорогие. И мне надо спросить у Платона. Мы уже сутки не разговаривали, я надеялась, что мы на выходных вдоволь наболтаемся.

— Наболтаетесь! Давай, покупай билеты! И Катьку позовём! Да? Можно же?

— Думаю, да. Мы как раз собирались с ней встретиться, — слышу из спальни звонок, который стоит на фейстайм, и понимаю, что теперь не смогу свободно болтать с Платоном. — Аль, Тоша звонит.

— Я пошла в ванную и не мешаю. Меня здесь нет, — подмигивает и ногой задвигает чемоданы в гардеробную, очищая от своих следов пространство.

Забегаю в спальню, закрываю дверь, забираюсь на кровать и принимаю звонок.

— Привет! — Как только вижу нежный взгляд Платона через дисплей, мои невзгоды отходят на второй план. Вижу, как в миниатюре озаряется моё лицо, и начинаю улыбаться ещё больше. Словно щупаю своё счастье. Вот он, вот я, вот моя радость, счастье и любовь.

— Привет, пупс! А чего молчишь? — Платон начинает чистить зубы, и мне кажется, взволнован.

— Почему молчу.

— Ты ничего не ответила. Я тебя смутил?

— Ааа, — заливаюсь румянцем, вспоминая его видео и свою реакцию, — у меня руки были заняты.

Чувствую себя балующейся девчонкой и глупо улыбаюсь.

— Вот как? — Платон расслабляется и принимает озорной вид. — У меня ушли все соседи. Можем продолжить…

— Лап, давай вечером, у меня настроение немного не то.

— Что такое? — Платон откладывает свою зубную щётку и внимательно смотрит в экран.

— Помнишь, я тебе про лучшую подругу рассказывала? Из Амстердама?

— Да.

— Её парень её очень сильно избил, — вижу, как Платон напрягается и недовольно качает головой. — Ну, может, не очень сильно. Это не тяжёлые телесные, но синяки есть, ссадины. Его можно как-то привлечь к ответственности?

— Конечно. Надо полицию вызвать. За медицинской помощью обратиться. Зафиксировать все побои. Скорее всего, ему сразу же запрет на приближение выпишут, дело заведут.

— А если она сразу же уехала в Россию?

— Ничего не сделав?

— Да.

— Сложнее. Если только есть свидетели, записи с камер. Хотя бы показания соседей, что слышали крики, шум, но в любом случае нужна фиксация побоев. А у нас бессмысленно делать. Там это не примут.

— И что делать? Всё теперь?

— Он работает? Учится? Донести на него. А это впервые?

— Да…

— Амстердам, говоришь? У меня есть одноклассник из Амстера, и у папы уточню. Пупс, не грусти. Не могу видеть тебя расстроенной.

— Мне больно за неё, Платош. Не могу не грустить.

— Моя хорошая! Улыбнись, и я что-нибудь придумаю.

Улыбка, как по команде, возникает на моём лице.

— Тош, ты самый лучший!

— Самой любимой девочке лучший Тоша.

— Соскучилась по тебе, — капризничаю, — так обнять хочу!

— И я, лап.

Грустно вздыхаю и тяну ладонь к айпаду. Платон делает то же самое, и я на долю секунды представляю, что касаюсь его. Четыре дня, а я уже умираю от тоски. Шмыгаю носом и грустно улыбаюсь.

— Тош, — обращаюсь к нему, — а можно я схожу с этой подругой на Хэллоуин? Она хочет развеяться, отвлечься. На вечеринку, которую Даня устраивает.

Не могу сказать, что Платон от моей просьбы в восторге, но виду не показывает.

— Хорошо, я напишу Дане. Тебе два билета?

— Три. Ещё наша одноклассница пойдёт.

— Пупс, только одна просьба.

— Какая?

— Вернись до двух и не пей много.

— Я и не собиралась. Спасибо! Девочки обрадуются.

— Главное, чтобы ты порадовалась.

— А ты что будешь делать на выходных? У вас же тоже Хэллоуин.

— Одноклассник позвал в свой загородный дом в Хэмптонсе.

— Это городок на берегу, где живут миллиардеры?

— Ну, что-то вроде, да.

— Класс!

— Не так классно, как с тобой, но зато посплю на удобном матрасе и без соседей.

— Ой, Тош! Уже начало девятого, я опаздываю!

— Беги, лап! Обнимаю тебя!

— И я тебя!

— И целую! Всю! И люблю!

Целую экран и отрубаюсь. Быстро заправляю постель, одеваюсь в приготовленную с вечера одежду и на бегу завязываю хвост. На макияж и укладку времени нет.

— Аль! — Стучусь к подруге в ванную, слышу позволение войти и открываю дверь. — Платон обещал что-то подсказать по Филиппу и разрешил пойти мне на вечеринку. Правда, только до двух. И я не буду пить. Ну, может, один бокал.

— Хорошо, — говорит Алина без какой-либо заинтересованности, и я понимаю, что она начала осознавать и скисает.

— Алиш, тебе плохо? Хочешь, останусь с тобой?

— Нет-нет. Иди! Я лягу спать. Просто устала.

— Вылезай из ванны, уснёшь ещё чего доброго! — Командую Алиной, отворачиваюсь, даю ей вылезти и обернуться полотенцем. Укладываю спать и прыгаю в ожидающее меня такси. На пару уже опоздала, но Татьяна Евгеньевна лояльная, пустит.

Пока бежала от такси до корпуса, запыхалась, и по академии я решаю не бегать, опоздание не конец света. Спокойно сдаю пальто и неспеша направляюсь в аудиторию.

На чёрном этаже замечаю дочку ректора с братом Ани. Она сидит у него на коленях и что-то увлечённо шепчет на ухо. Чуть ли не хнычу от досады, хочу к Платону на колени, а не вот это вот всё.

— О! Пастрами, здорова! Иди сюда! — Кричит Даня.

— Я? — Растерянно указываю на себя пальцем. Пастрами? Это производное от Пастернака? Вероятно…

— Ты! Ты! Я сразу понял, что ты из наших, недушных! Плутоний забашлял за твои билеты, куда тебе их кинуть?

— Плутоний, — прикрываю рот рукой и ржу. Интересно, как Платон на эти шуточки реагирует?

— Ты не подумай, я его не стебу, просто Платон испускает альфа-излучение. Однажды мы… А ой, это нельзя рассказывать, — парень закусывает губу с таинственным видом, а в его глазах пляшут бесы, — так что? По эйрдропу кинуть?

Вот гадёныш! Напустил таинственности и тему перевёл. Я же теперь весь день голову ломать буду!

— Давай по эйрдропу, — достаю телефон, включаю блютус и прикладываю к Даниному.

— Айфон «Полина»?

— Мамин аккаунт, — отвечаю первое, что пришло на ум, и понимаю, что по легенде мою маму Дарина зовут. Блин! Мне конец!

— Привет! — Подбегает ко мне дочка ректора и целует в каждую щёку. Так искренне мне улыбается и одновременно обнимает Даню, что, кажется, он забывает об этом эпизоде в ту же секунду. Получаю билеты и трясусь вся изнутри. — Красивый кардиган!

— Привет, Дан! Спасибо! Ты же пойдёшь на Хэллоуин?

— Да! Я буду Памелой Андерсон! А Даня Томми Ли. А ты кем будешь?

— Я смотрела про них сериал. Вау! Круто! Вам пойдёт! А я не знаю, я не думала ещё!

— Вайб нулевых! Не забывай! — Улыбается девушка.

— Я подумаю. До встречи! Побегу на пару.

Благодарю Платона за билеты, думаю спросить ли его об излучении, решаю, что не стоит, и забегаю в аудиторию. А если Даня что-то секретное разболтать хотел? А Платон ему предъявит? А Даня скажет про мой айфон? Всё! Всё, что было до меня, меня не касается. Воспользуюсь установкой Платона и не буду лезть туда, куда меня не зовут.

Ася, оказывается, заболела, и стыдно признаться, но я чувствую облегчение. Если бы она пошла на вечеринку, мне пришлось бы её знакомить с Алей и Катей, а тут мы вполне может тусоваться обособленно. Не думаю, что Даня с Даной уделят нам много внимания. Они увлечены друг другом, и, судя по всему, у него своя большая устоявшаяся компания.

— Аля! — Захожу в квартиру и прохожу на кухню, где слышу признаки жизни. — Смотри, что у меня!

— Что это за куар-коды?

— Билеты на Хэллоуин. Платон нам купил. Тема — нулевые. Думай над костюмом.

— А! Господи! — Верещит Аля. — Мы будем Бритни! В разных образах! Кстати, папа прислал мне ещё двести шестьдесят тысяч, спасибо тебе! Так что мы можем оторваться!