— Была здесь? — Интересуется Платон. — Вроде это легендарный ресторан.

— Нет. А ты?

— И я нет. Вообще я предпочитаю арабский плов, но у меня в школе был один узбек, он готовил нам ферганский плов по четвергам. Каждый раз говорил, что мы обретём настоящую мужскую силу от его крепкого плова, но мы обретали только крепкий сон. Так что не удивляйся, если я вырублюсь прямо на тапчане.

Я рада, что Платон рассказывает мне всякую ерунду, и я могу расслабиться. Внутри ресторан оказывается суперпомпезным и немного устаревшим, но, судя по публике, здесь, наверное, всё-таки вкусно.

Платон заказывает разного плова, чтобы мы могли определиться, какой вкуснее, лепёшек, салатов и каких-то закусок, и я уже начинаю переживать, что ему снова придётся меня выносить.

— Ты хочешь что-нибудь выпить? Тебе вообще восемнадцать есть? — Вдруг спрашивает Платон.

Он не знает, сколько мне лет? Точнее, сколько Алине? Не интересовался или забыл? Мы-то уже про него знаем всё. Алина даже его натальную карту составила. И не удивлюсь, если сделала расклад на Таро.

— Есть, да. Но нет, я хочу просто чай, спасибо.

Я ему всё равно не доверяю. Напоить решил. Нет уж.

Нам приносят целый стол еды, и я после изматывающего досуга накидываюсь на всё. Забываю про приличия и ем от души.

С удивлением отмечаю, что довольно чопорный Платон, имеющий при себе платок, ест руками и с большим аппетитом. Почему-то он у меня ассоциировался исключительно с этикетом, манерами и строгим протоколом.

— Что? — Замечает Платон, как я на него пялюсь.

— Не ожидала, что ты будешь есть плов руками, — смеюсь.

— Ну а что? Хороший тон — есть так, как принято. Я с детства приучен чтить и изучать чужие традиции и культуру. В моём случае это базовый минимум, — улыбается.

— Почему?

— Потому что я хамло мгимошное, — вдруг начинает смеяться на весь ресторан так громко, что оборачиваются абсолютно все посетители. И где он чтит традиции?

— Прости, — смущённо улыбаюсь.

— А ты меня простила? — Спрашивает серьёзно. — Сразу скажу, что так себя повёл, потому что опасался скандала и административного правонарушения. У меня через месяц стажировка в ООН, улетаю в Нью-Йорк, и мне нельзя косячить.

Ого, Нью-Йорк, ООН, это серьёзно. Его мотивация мне отчасти понятна. Я думала, просто боялся, что его предкам достанется и будут это обсуждать. И мне импонирует, что он без стеснения говорит, почему так поступил. Методы, конечно, сомнительные, но меня отпустило. Это не значит, что я буду с ним дружить и общаться, но я понимаю.

— Да, забыли.

— А я тебя не простил. Ты разбила мне нос, обзывала, угрожала и игнорировала, — Платон начинает элегантно загибать свои аристократические пальцы и пристально на меня смотрит. Он сейчас серьёзно? Хочется набрать в ладошку плова и швырнуть ему в его довольную морду. — И требую компенсацию.

Я теряю дар речи от возмущения.

— И сколько стоит твой нос? — Цежу сквозь зубы, держа наготове самсу жирную. Сейчас будет минус одно кашемировое изделие у мажора.

— Три свидания.

— Ты хочешь меня принудить к трём свиданиям? Зачем тебе это?

— Чтобы ты влюбилась, пупсик.

Не успеваю войти в квартиру, как телефон начинает навязчиво трезвонить. Мне даже смотреть не нужно, знаю, что Алина. Касаюсь наушника, принимаю звонок и продолжаю раздеваться.

— Ну сколько можно держать меня в неведении? — Возмущается Аля. — Ну что? Как всё прошло?

— Честно? Очень хорошо. Я даже представить себе не могла, что от встречи с ним мне станет настолько легче, — пока я мою руки, переодеваюсь и прибираюсь в гардеробной, рассказываю Алине в красках про комнату ярости и свои чувства.

— Обалдеть. Ничего себе, я даже о таком не знала. Полечка, я так рада, что ты сумела всё выплеснуть. Могла бы пожала этому Пастернаку руку. Красавчик. Просто хлопаю в ладоши, — Алина начинает действительно хлопать, а я смеюсь.

— Да, в этом плане красавчик.

— А в ЦУМе что купили?

— Ничего. Я же сказала, что мне ничего не нужно.

— А в какой рестик ходили?

— В Узбекистан. Я захотела плова. С мамулей последний раз ела плов. А потом химия и всё, ну ты помнишь…

— Ты этому мажору сказала, что хочешь плов? Ты сдурела?

— Алин, мне всё равно. Я не собиралась перед ним из себя принцессу на горошине строить. Да, мы классно посидели и вкусно поели.

— Ну, допустим. А про папу моего что-нибудь спрашивал?

— Нет. Вообще ни о чём личном меня не спрашивал. Мы на общие темы общались.

— Ну а дальше что? Он тебя довёз до дома, поцеловал?

— Господи, Аля! Нет, конечно! И он меня не подвозил, в такси посадил. Сказал, что у него дела в центре.

— Не поцеловал? Не подвёз? Вообще никаких поползновений? — Разочарованно спрашивает Алина.

— Никаких. Хотя… — Вспоминаю и аж в жар кидает. — Он мне облизал пальцы.

— Чтоооооо? — Орёт Алина. — Кааак?

— Ну он сказал, что я неправильно ем плов, и начал показывать, как есть его руками. Я попробовала и начала жаловаться, что у меня теперь жирные пальцы. И он взял мою руку и облизал их.

— Блядь! Простите меня за мой французский! Я в шоке! А ты что?

— А я поняла, что значит выражение «Я намокла», — стыдливо признаюсь.

— Да бляяяя! Я тоже как бы намокла. Подожди, я пойду воды попью. Охренеть. Во даёт! Дипломатично тебя окрутил!

— Да, — смеюсь смущённо и прикладываю стакан с водой к щекам.

— Ну и что? Вы ещё встретитесь? Может, он ещё что-нибудь оближет?

— Алина! Нет, больше не встретимся. Он сказал, что я ему торчу три свидания за все неудобства. И что я за них успею в него влюбиться, — замолкаю.

— Чтоооо? Так, иди в гардеробную. Открой верхний ящик правого комода.

— Так, — быстро добегаю до гардеробной, — И что?

— Видишь конверт? Это мне Катя Агинина подарила на день рождение курс лазерной эпиляции. Воспользуйся им, тебе нужнее.

— Алина, блин! Сдурела? Я не собираюсь с ним больше встречаться. Он улетает через месяц в Нью-Йорк на стажировку. Я буду постоянно переносить встречи и ссылаться на занятость. Ну и всё.

— На сколько улетает?

— Не знаю. Ну сколько стажировка может длиться? Семестр, наверное.

— А почему ты не хочешь этот месяц с ним повстречаться? Он же тебе нравится, даже не отнекивайся.

— Поэтому и не хочу. Как ты себе это представляешь? Я буквально живу твоей жизнью. Он встречается с тобой, а не со мной. Нет, исключено. А если я западу на него? Нет, так нельзя.

— Ну да… Есть в этом резон. Банально позовёт тебя, а ты ступишь и не отреагируешь.

— С этим легко, кстати. Я у него пупс и всё. Ни разу меня Алиной не назвал.

— Да? — Аля сразу из серьёзной возвращается в свой привычный образ. — Ну повстречайся. Развлекись! Улетит и пофиг. Никто никого ждать полгода не будет. А там лето, каникулы, опять разлука.

— Нет. Я не могу. Я не хочу, я боюсь, я переживаю, что всё вскроется. Хорошо хоть он тебя не гуглил, даже не знал сколько лет. Но всё равно я тобой притворяться не буду.

— Поль, ну что за ерунда? Ты мной не притворяешься. Платону нравишься ты. Твоя суть. Твоя внешность, твой голос, твой смех, общение с тобой. Эмоции от встреч с тобой. Я-то тут причём? Имя? Серьёзно? Это просто имя.

— Алин, мне нужно дедушке позвонить, пока он не уснул, потом поговорим, — заканчиваю разговор с подругой, потому что боюсь её дара убеждения. Она же по сути права, но нет. Я не могу себе позволить общение с ним. Я уже чуть-чуть залипла. Мне нельзя залипать.

Из головы не выходит наше общение и Алинины слова, чтобы как-то отвлечься включаю сериал и несколько часов пытаюсь в него погрузиться.

Постоянно отвлекаюсь и проверяю телефон. Но он не пишет. Даже не спросил, как я добралась. Не то чтобы я жду, но как будто жду.

Алина продолжает бомбить сообщениями и призывает меня лишиться с ним девственности. Начинает напрягать конкретно и я заглушиваю её.