— Если ты будешь вопить на всю улицу и колотить меня, пупсик, я пренебрегу своим воспитанием, — строго и самоуверенно говорит мерзавец.

— И что ты сделаешь, голден ретривер? — Не унимаюсь и начинаю дрыгать ногами, а этот кретин перехватывает их и кладёт свою лапу на мою попу. — Руки! Ты что себе позволяешь?

— Рот! — Рявкает и шлёпает меня по попе. В себя что ли поверил?

— А-а-а-а-а! — Кричу на всю улицу от безысходности, но он открывает тачку и закидывает меня, как мешок с картошкой, на заднее сидение и захлопывает дверь.

Пока он обходит машину, вскакиваю и пытаюсь выбраться, но двери заблокированы. Вот дура!

— Пристегнись, — залезает в машину, и эта китайская бричка загорается вся и что-то лепечет на своём. Робот-убийца!

— Я напишу на тебя заявление, Платон! Домогательства и похищения!

— Пиши, — смеётся, будто я шучу. — Где ты живёшь?

— Не скажу!

— Тогда поедем ко мне, — поворачивается ко мне всем корпусом и улыбается. Поражает его наглость. Ведёт себя так, будто мы друзья закадычные. Пустая башка! Ноль нейронных связей! Он даже представить себе не может, насколько низко себя повёл, а теперь делает вид, что ничего не было.

— Вон, розовая башня через дорогу. Я там живу.

— А-а-а. Рядом с академией Генштаба. У вас закаты красивые. Всегда внимание обращал.

Капец! Закаты красивые!

— Мне светская беседа с тобой неинтересна. Избавь от своего общества меня немедленно!

— Алин, — тяжело вздыхает. — Я правда сожалею, что так получилось. Мне никак нельзя было получать административку. И уж тем более огласку. Я понимаю, что у тебя ножка болит и ты понервничала, но я компенсирую. Обещаю. Проси всё, что хочешь! Сертификат в ЦУМ. Выходные где-нибудь. Предлагай.

— Сертификат в ЦУМ? Ты оценил мою жизнь в сертификат ЦУМа? Мда-а-а-а. Довези меня до дома, коль вызвался, и сгинь! Заметишь меня в академии, будь добр, сделай так, чтобы я тебя не видела! Всё! Это лучшая компенсация!

— Моё дело предложить, — отворачивается парень и начинает сдавать назад. В этот момент я смотрю на его огромный экран и вижу, что на нём просто нереально не заметить человека. Там всё подсвечивается, пищит и стрелками регулируется.

Единственное, всё на китайском, но и ребёнок разберёт.

— И как это понимать? — Пролезаю в проход между передних кресел и тычу в дисплей.

Оказавшись рядом с его шеей, перестаю дышать. Фу! Как пахнет вкусно!

— Что именно? — Парень тормозит и поворачивает голову ко мне, и мы оказываемся непозволительно близко друг к другу. Зависаю и рассматриваю его лицо. За что мальчикам дана такая кожа чистая, без пор? А ресницы ему такие густые зачем? Моральный урод не должен обладать такой внешностью. Это обман природы!

Отстраняюсь назад, как от прокажённого, и пытаюсь собрать мысли воедино.

— Твои датчики. Парктроник! Как ты мог наехать на меня?

— Хочешь провести следственный эксперимент? Вот так, — Платон продолжает движение, и я понимаю, что машина очень-очень тихая и нет, она не быстрая. Она молниеносная. — Я не привык к ней. Не рассчитал правильно скорость. Она сбросила, когда тебя увидела, но чуть-чуть тебя задел. Прости ещё раз, Алин. Уверяю, я не собирался калечить такую красивую девушку. Да вообще любую.

Он меня красивой назвал? Так, Полина!

Но я ему верю. Это что-то запредельное. Ускорение на грани фантастики.

— Значит, не надо ездить на таких машинах, если управлять не умеешь! Да ещё здесь всё на китайском, — машу на экран, — ничего не разберёшь!

— А что тут разбирать? — Удивляется парень.

— Китайский!

— Я всё понимаю. Я прекрасно им владею.

— Китайским языком?

— И не только китайским. Я в целом хорошо владею своим языком, — самодовольно сообщает и с насмешкой смотрит на меня.

— За дорогой следи! — Рявкаю на него, дожидаюсь, когда он отвернётся, и прикладываю ладони к горящим щекам. — Можешь записать себе плюсик в карму за китайский.

— Плюсик? Кто сейчас не знает китайский?

— Я! — Напарываюсь на его удивлённое лицо в зеркало заднего вида и пытаюсь оправдаться. — Примерно все, кто не являются китайцами!

— Начни учить, пупсик. Лишним не будет.

— А тебе не будет лишним прекратить меня так называть! Сам ты пупсик!

— Ну вот видишь, у нас уже ласковые прозвища есть. Осталось подружиться.

— Никогда. Больше. Не хочу. Тебя. Видеть! — Цежу. Я всеми фибрами души не перевариваю этого парня. Сочувствую его семье.

— Всё, потерпи буквально минуту, пупсик. — Останавливается у заезда на территорию дома. — Как заехать?

Блин, а никак. Карту мне так и не выдали, потому что этим должен был заняться дядя Коля, а Алина ему не напомнила, ей же не надо, она в Амстердаме. А у меня только магнитный ключ от калитки.

— Останови тут, я сама дойду.

— Ножку об асфальт сотрёшь.

— Ножку я уже об твою бричку стёрла!

— Бричку, — смеётся. — Откуда ты такая свалилась на мою голову?

— Я? На твою голову? — Говорю уже в пустоту, потому что парень идёт открывать мне дверь.

— Иди на ручки, пупсик, — раскрывает дверь и свои объятия.

— Я так дойду!

— Советую всё-таки по-хорошему.

Закатываю глаза и даю себя взять на руки, как невесту.

— Уххх, тяжёленькая, — Выпрямляется парень со мной.

— Экскьюз ми? — Таращусь на него поражённая. Как можно быть таким хамом. И снова задерживаю дыхание. Не хочу его нюхать и признавать, что мне нравится. — Качаться надо!

— Я качаюсь. Потрогай меня.

— Вот ещё!

Не собираюсь с ним больше разговаривать и, подтверждая свой статус невежи, тыкаю пальцем во вход.

— У меня тут больная! — Бросает охраннику на КПП и проходит через шлагбаум.

Заносит меня гордо в подъезд и здоровается с консъержкой.

— Полечка! Что случилось? — Выбегает из-за своей стойки Нина Алексеевна.

— Да не переживайте! Поцарапалась. Всё хорошо!

— Бедная девочка! Поправляйся, Полин!

— Спасибо, Нина Алексеевна!

Платон улыбается консьержке и проходит к лифту.

— Нажми, — командует, — мне неудобно. Вздыхаю и послушно вызываю лифт. — Полечка?

Блиииин. Я даже не задумалась.

— У неё деменция, наверное. Никак не может запомнить.

— Тогда бы она тебя вообще не помнила. Деменция в лёгкой стадии начинается с утраты кратковременной памяти, — умничает гадёныш.

— Не знаю! — Тут же завожусь. — Склероз! Путает!

— Ну, допустим.

Фух. Когда этот день закончится? Алина, Алина! Сейчас позвоню ей и устрою такую взбучку! Боюсь, он по моему колотящемуся сердцу всё прочухает.

— Всё! Можешь меня поставить! Здесь чистые полы!

— Донесу до квартиры, — безоговорочно заявляет, и мне приходится опять пальцем тыкать.

— Спасибо! — Наконец оказываюсь на своих двоих.

— Поставьте пять звёзд в приложении и оставьте положительный отзыв, — раскланивается и, слава Богу, уходит!

Отпираю дверь, запираю тут же на все замки и сажусь на пуфик у входа. Я вымотана. Даже руки мыть не хочу и в туалет перехотела. Восстанавливаю дыхание и пытаюсь осознать, что всё закончилось. Всё хорошо! Меня пронесло!

Впервые рассматриваю свою ногу и решаюсь снять пластырь. К моему удивлению, это и царапиной назвать сложно. Дотрагиваюсь до ранки и обнаруживаю, что немного щиплет.

Встаю, прохожусь по холлу. Ничего. Будто придумала всё это. Даже намёка на дискомфорт нет. Но она же болела! И болела сильно! Бред какой-то!

Смотрюсь на себя в зеркало с неверием и вздрагиваю от звонка в дверь. Открываю не глядя в камеру и снова лицезрею этого кретина.

— Чего тебе?

— Ботинок отдать забыл, — улыбается и протягивает мне мою потеряшку.

То есть этот придурок мог мне сразу отдать ботинок, но вместо этого таскал меня на руках? Кретин!

Хватаю ботинок и швыряю в него. Парень обладает какой-то сумасшедшей реакцией и уворачивается, хохоча на весь коридор. От обстрела он смог уйти, а избежать столкновения не смог! Гад!