Марина мало понимала в футболе, но зато знала толк в том, как себя поставить в чужих глазах. Она поняла — мальчик рисуется перед тренером. Он гордо повёл головой, ухмыльнулся и пошёл на разбег. «Дава-а-а-ай!!!» — орал, вскочив Глеб, и мальчик дал… Наверное, он смотрел только на мяч, поэтому не заметил, защитника из синей команды. Оба со скоростью сближались. Синий игрок немного отставал, так что принял единственно возможное решение: лучше аут, чем гол. Он упал на спину, проехал по влажной траве и ногой выбил мяч из-под удара. Увы, но пацан с чубчиком уже не мог остановиться, вместо мяча с силой пнув голову защитника…

С трибун и так слышно было немногое, а тут и вовсе стадион смолк.

Как в замедленной съёмке перед Мариной повторилась картинка: шипастый бутс метко бьёт в незащищённую голову. Мальчишка на траве, даже не вскрикнув, вздрагивает и замирает в неестественной позе. Оп! И всё пришло в движение: Глеб охнул, Марина зацокала каблуками, рванула на поле, игроки забыли, что разделены на команды, дружно заохали, ударивший парень схватился за голову, осознавая, что натворил. И только тренер не испугался. Погребнюк, ещё секунду назад был на другом конце поля, и вот уже у пострадавшего. Даже не запыхался. Он скинул спортивную куртку, сел на землю рядом, положив голову паренька себе на колени. Вокруг собирались мальчишки. Марина успела подбежать достаточно близко, чтобы услышать, как Погребняк рявкнул на них: «Чё встали? А ну разойтись! Идите вон Вадиму объясните, что такое командная игра!». Юные футболисты потупились, нехотя отступая.

Так получилось, что Марина подбежала со спины тренера — он её не заметил, зато она заметила и рассмотрела всё в мельчайших деталях.

Огромная ладонь Погребнюка с заботой гладила мальчика по мокрым от крови и дождя волосам, а вторая аккуратно щупала шею на предмет перелома. Тренер тихо приговаривал: «Ничего, ничего… Всё поправим… Будешь как новенький! Потерпи…».

Марине почему-то захотелось заплакать — столько нежной заботы от мужчины, да ещё спортсмена, у которого травмы каждый день. Из рассечённого виска парнишки, ручейком текла кровь. Щёки, правая бровь, нос — всё в глубоких царапинах.

Мальчик закашлялся, ненадолго придя в себя:

— Павел Викторович, я не чувствую ног… — и снова закашлялся. Из уголка рта побежала новая струйка крови.

Марина похолодела — плохо дело. Кровь ртом просто так не идёт.

— Павел Викторович, что со мной? Я вас почти не вижу… — и опять слабый кашель.

— Блядь, — сплюнул тренер в сторону и уже мягче, — ничего, ничего — такое бывает! Ты у нас герой! Мало того, что ворота прикрыл, так ещё и настоящую контузию схлопотал! — а у самого кадык ходит, глаза увлажнились. — Вот увидишь, отец будет тобой гордиться!

— У меня нет отца, — сказал мальчик и отключился.

— Да что же это такое! — взревел тренер, взглянув в небо, будто ждал ответа. — Нет. Не бывать этому! — а у самого соленое по щекам. — Пацан, ты чего это тут надумал?! Эй, а ну-ка бросил помирать и быстро в строй! Ну-ка. Ну-ка… Ох… Сколько ж с тебя набежало…

Футболка, штаны, руки Погребнюка — сплошь в кровавых разводах.

И тут Марина благодаря особой чуйке, которой теперь владела, заметила — мальчик перестал дышать.

— Как же так? Как же… Что же ты творишь, пацан? Тебя же мамка ждёт! — шептал Погребнюк, раскачиваясь над телом.

И тут что-то произошло. Сначала незаметно, как ветерком дунуло. Марина не могла объяснить. Какое-то чувство, вроде головокружения. Какие-то силы пришли в движение. Но когда? Глеб позади заорал в трубку: «Скорая, у нас травма шеи! Скорее приезжайте!». В толпе мальчишек кто-то заныл по-девчоночьи.

— Не-е-е-ет!!! — заорал Погребнюк, словно обращался к самой вселенной или духовной оболочке над ними, — Не-е-е-ет!

И его услышали.

Тренер ещё ниже склонился над умершим мальчиком. Марина не видела лица, но вздрогнула, чуть не упала, когда перед ней распахнулись его огромные крылья. Чистейшие белые — разлет метров в пять. Крылья! Каждое белое перышко, протестуя против судьбы трепетало. Крылья распахнулись, а потом опустились, бережно укутав маленького мальчика.

— Пожалуйста, живи. Просто живи. Я прошу. Прошу…

Марина моргнула и наваждение отступило, оставив только молящегося взрослого мужчину и окровавленного ребенка у него на руках.

— Скорая, да где вы, чёрт возьми? Алё! Алё? Вы меня слышите?! — надрывался Глеб.

— Павел Викторович… Я не хотел в темноту… — одними губами шепнул порозовевший мальчик. — Я не хотел… Мне нужно домой к маме…

4.

Марина оставалась в человеческом теле, но всё равно ощутила плохое предчувствие. Интуиция не подвела, мгновение спустя на груди мелко задрожал кулон. Пока она зачарованно следила за явлением истиной природы Павла Погребнюка, что-то произошло, и это что-то явно им угрожало. Обернулась. Юные футболисты, разбежавшись по полю, разделились на несколько групп, обсуждают случившееся. Глеб ругает смартфон, упорно теряющий сеть. Тренер укачивает живого ребёнка. На краю поля толстый мальчик копается в спортивной сумке… Стоп! Присмотревшись повнимательнее, Марина его узнала — встречались у входа на стадион. Он спиной уловил её взгляд, скривился в ухмылке… Шестой! Шестой из черных сердец. Который тоже её узнал, заулыбался шире — такой противный. Присел, а из недр бесформенного мешка с надпись Adidas хлынул поток чёрных крыс. Мерзкие твари, как шайбы в траве с бешеной скоростью разбежались по полю.

— Глеб, через минуту на нас накинется двадцать два монстра. Соберись! — крикнула Марина, а сама немедля, закрыв глаза, испытала сильное покалывание по всему телу, увидела яркую радужную вспышку и стала Марой.

Глеб растерянно таращился, переводя взгляд с неё на крыс.

— Никак не привыкну к твоим фокусам… Ты такая красивая, когда…

— Ты мне тоже… Но не время! Доставай ствол!

Напарник выхватил из-за ремня лазерный пистолет. Марине стало чуть спокойнее. Глеб неплохо стрелял. Пожалуй, даже лучше неё.

— Ты знаешь, что делать! Береги Погребнюка — это избранный! А я займусь Шестым…

— Ясно, — без лишних слов он метнулся к группке ребят, атакованных крысами.

Она смотрела ему в след и на душе тепло, уж не это ли образчик настоящего мужчины? Вроде нелепый толстый очкарик, а сделает всё, что сможет, когда надо — без вопросов. Может и жизнь отдаст, стыдно представить, за такую как она — конченную.

«Но не время».

Она и впрямь, замечтавшись, пропустила момент. Интуиция запоздала. Мара только оборачивалась к врагу, когда в челюсть прилетел неслабый хук. Зубы клацнули, в глазах потемнело — упала на землю, прямо на копчик. Когда, встряхнув головой, пришла в себя, Шестого рядом уже не было.

— Один-ноль в мою пользу! — противный голос откуда-то сверху. — Но раунд только начался! Поднимай свою задницу, поиграем!

Шестой парил над полем. Странно, конечно, но Мара не особенно любила летать. Великий Вольт, конечно, готовил их к сражению в небе, да только все это махания крыльями, пикирование, набор высоты отнимало так много сил, что она отлынивала от тренировок. Десять минут на крыле изматывало похлеще кросса на десять километров. В общем, Мара летала редко — для души. Что ж, вот и настал момент жалеть о невыученных уроках.

Мара встала, картинно покачнулась, будто закружилась голова, присела поправить несуществующие шнурки. Так могло показаться со стороны, на самом деле же, она успела прикинуть расстояние, незаметно вынуть из подвязок два коротких меча и размять затёкшие мышцы. В следующее миг Мара, как взведённая пружина, взмыла в небо, сильно оттолкнулась крыльями от воздуха, выкинув руки со смертоносными мерцающими жалами вперёд, но пронзила пустоту.

«Вот сраный сученок!»

— Неплохо, для начинающего, но не мой уровень… — ядовито крикнул Шестой, зависнув в десяти метрах справа. — Кстати, ты помнишь Зорга? — в пухлых руках толстого пацана чернел шестиствольный пулемёт. Он провёл коротким пальцем-сарделькой, по царапине, на одном из стволов.