Только утро, которое неминуемо вскроет правду.

5.

Через пару дней после пробуждения, когда хаос в голове поутих, Сергея начала разъедать скука. Он принялся исследовать местность. «Последний завет» оказался громадным кораблём, но не таким унылым, как ему сперва показалось. Теперь, со зрением эллинов, внешний вид космического судна серьёзно преобразилось. Кольцевой главный туннель — магистраль, ведущая в любую точку корабля, был испещрен всевозможными указателями, названиями отсеков и сотнями других данных, видеть которые раньше человек был не способен. Проявились и обитатели судна, которых просили избегать контактов с «необращёнными», дабы не пугать тех раньше времени.

Эллины, к слову сказать, совсем не соответствовали представлению землян о пришельцах — такие же люди, только с крыльями. Слишком субтильные, слишком высокие, со слишком бледной, почти фарфоровой кожей. Мужчины — все как один со светлыми, коротко остриженными волосами, женщины — с длинными, белокурыми локонами. Да, они скорее напоминали ангелов, пусть и потрёпанных вечностью. Позже Элайджа — любознательный и до жути прилипчивый тип — рассказал Сергею, что внешность эллинов зависит от колоды, проще говоря — расы. Например, Чёрные Сердца могли быть как чернокожими, так и бледными, но все поголовно — брюнетами, а Алые Сердца отличались невысоким ростом и узким разрезом глаз.

Эллины Рубиновой колоды оказались жутко приветливыми, хлебосольными хозяевами. Даже когда Сергей случайно в разгар ночи (по корабельному времени) вламывался в чужую каюту, перепутав её с рубкой, они приветливо улыбались, предлагали беседу и желали приятных снов. Он даже начал испытывать нечто вроде гордости за то, что имеет отношение именно к этой колоде.

После того, как они с Гвидоном нашли парк, большую часть времени стали проводить в нём. А произошло это более чем забавно.

Херувим, как выяснилось, обладал подсознательными знаниями. Короче, он вроде как всё знал, но толком сказать не мог. Он отмалчивался, когда Сергей спрашивал его про корабль, но стоило ему узнать восьмизначный кодовый номер судна, выплеснул тонну полезных и бесполезных данных. Странная штука — херувимова память!

Проект «Последнего завета» разработали ещё Великие Прародители. Внешне он напоминал калач: в пустом центре располагался неисчерпаемый источник чистой энергии (каждая раса владела всего тремя подобными установками, и сколько ни бились марсианские учёные, повторить технологию предтеч так и не сумели). В кольце корабля теснились сотни отсеков — от жилого сектора с развитой инфраструктурой до шлюзовых доков. «Последний завет» был флагманом немногочисленного флота Красных Рубинов.

Сергей легко освоился на новом месте, единственной преградой оставался письменный язык Эллинов — вроде бы та же кириллица, да только он смотрел на буквы и ни черта не понимал, словно мозг намертво блокировал расшифровку. Тут и пригодился Херувим. Он неплохо переводил названия секторов и указатели, но однажды, когда они искали единственный на корабле ресторан, где, по слухам, кормили божественно (многообещающая похвала от ангелов воплоти), случился сбой. Они ввалились в просторное помещение без стен, где скучали несколько инопланетян, и Сергей глупо буркнул: «А где у вас здесь кормят?».

Так им открылся парк, куда они можно сказать переселились. Невидимые стены на деле оказались экранами, транслирующими пространство вокруг корабля. Сергея завораживал бесконечный космический простор: крупные тела планет солнечной системы, чуть меньшие спутники, как валуны на идеально ровном шоссе — подавляли масштабами! Каждый раз, когда на их идеально ровные бока падал луч солнца, они преображались, демонстрируя непередаваемые цвета, узоры, детали, которых с Земли рассмотреть невозможно ни в один телескоп.

Однажды утром, перед завтраком, друзья столкнулись в парке со странноватым эллином. Паренёк казался ещё более тщедушным, чем его сородичи, кожа да кости, причем кожа, отливающая синевой. Редкие волосы, жёлтой паклей спадавшие за уши, были чуть длиннее обычного. Завершали образ трагичного неудачника глаза, впитавшие, казалось, всю скорбь вселенной, и тонкие, поджатые губы. Увидев Сергея, незнакомец встрепенулся, его щёки порозовели, он воскликнул, срывающимся голосом:

— О, великий Восьмой! Могу ли я, последний из нашего немногочисленного рода, удостоиться чести беседы с тобой? — Парень сделал движение, будто собирался упасть на колени.

— Эй, ты чего это творишь? — подхватил его Сергей. Весил эллин не больше средней собаки. — Не гони! Я такой же, как все… Ну, то есть не совсем…, но в общем-то да! Говори, что хотел.

— Я Элайджа! — просиял паренек. — Больше жизни мечтал просто беседовать с тобой, о Великий Восьмой! — В глазах заблестели слезы. — Вы такой… такой Великий!!!

— Слушай, может быть хватит? Какой я на фиг великий? В прошлом — может. Но сейчас я нихера не сделал…

— …это пока что, но обязательно, обязательно сделаете! Спасёте нас от вымирания, вернёте нам дом! — Элайджа сложил на груди руки в молитвенном жесте, и всё его тело мелко сотрясалось. — Вы — избранный! Восьмой из Рубиновой колоды — это радостная весть для нашего народа!

— Прекрати, ради всего святого! Надоел, — Сергей никогда не был объектом поклонения и не горел желанием им становиться. — Глупость какая!

— Простите! Милостиво прошу, простите!

— Ладно, забей. Слушай, я в школе астрономию запустил… — поспешил сменить тему Сергей. — Вон то, наверное, Юпитер? А это белое пятнышко — Энцелад?

Элайджа заулыбался (даже улыбка выглядит вымученно), чуть ли не подпрыгнул от радости, что может оказаться полезен. Затараторил.

— Да, вы совершенно правы! Это Энцелад — величайшее творение учёных нашей колоды! Не пройдёт и двух дней, как мы прибудем, и вы воочию убедитесь в торжестве разума!

— Не понял… — почему-то воспоминания об Энцеладе оставались скрыты от Сергея. — Ты о станции?

— Нет, что вы! Сам Энцелад — вот наша гордость и изобретение! — От возбуждения Элайджа начал пританцовывать, и слюни брызгали изо рта. — Перед исходом с Марса у нашей колоды оставалось лишь два источника чистой энергии. Первый использовали для создания этого корабля, а на основе второго возвели временное пристанище, которое, увы, стало постоянным… Светлейшие умы предположили, что колонизация новой планеты может повлечь за собой новые проблемы, и всё кончится, как в прошлый раз. Поэтому мы создали планету сами! Ядро Энцелада — это и есть наш второй источник. Он настолько мощен, что требует постоянного охлаждения. Никто не додумался использовать для этого воду, а мы — да! Вокруг базы — миллиарды кубометров воды, сложная гидравлическая система. Поверхность станции надёжно защищает ледяная кора, а излишки энергии периодически сбрасываются в космос! — Элайджа горделиво взмахнул крылом. — Как говорите вы, люди: «Всё гениальное — просто»!

Что тут скажешь? Эллины создали спутник! В течение следующих суток Сергей убедился, что знания и достижения бывших марсиан несопоставимы со всем научным багажом человечества. Энцелад приближался, вырисовываясь на фоне Юпитера, словно бельмо на огромном глазу. До посадки оставалось двенадцать часов, когда ледяная поверхность закрыла весь обзор на мониторах парка. При том что периметр станции составлял всего пятьсот километров, зрелище произвело на землянина, впервые оказавшегося в космосе, неизгладимое впечатление. Одна сторона ледяного шара была изуродована сотнями метеоритных кратеров. Другое полушарие, напротив, оказалось идеально гладким, если не считать нескольких «тигровых полос» — четырёх гигантских разломов, из которых постоянно извергались гейзеры водяного пара, уносящихся в космос на сотни километров.

При посадке Сергей пытался рассмотреть ледяную поверхность вблизи, но пилот их челнока — гад такой, решил зайти с освещённой стороны. Увидеть ничего не удалось — лёд отражал 98% солнечного света и попросту слепил.