Сергей взмолился:

- Гвидон, умоляю, без терминологии!

- Хорошо, но я не одобряю. Разносторонняя подкованность ещё никому не навредила… Короче, Павел способен произвести особый препарат, создающий иллюзию связи, я бы сказал - псевдосвязь. Возможно, это поможет нам найти ответы.

Горностай ещё покивал головой и принялся с поразительной скоростью гоняться за хвостом. Вращение ускорялось до тех пор, пока из мехового водоворота не высунулась хитрая мордочка. В лапке Паши лежала большая зелёная пилюля, которою он красноречиво протянул Сергею.

- Чёрт, откуда вы их берёте?!

- Тебе лучше не знать… - мысленно усмехнулся Гвидон, - будь готов, когда ты примешь таблетку, Паша проникнет в твой разум. Я полагаю, он не желает зла, скорее всего, хочет ответить на наши вопросы, тем самым помогая хозяйке. Да только ваша связь будет весьма и весьма поверхностной – говорить с тобой как я, он не сможет. Хм, скорее всего он использует визуальные образы…

- Гвидон, объясни по-человечески!

- По-человечески? - Сергей готов был поклясться, что зверёк улыбнулся. - Короче, ты увидишь сон, в нём найдёшь ответы.

- Сон?

- Приготовься, увидеть кошмар…

Стало как-то не по себе. Он взял стакан с водой и не секунды не сомневаясь, проглотил таблетку.

3.

Мара летала. Не чувствуя усталости, вошла в штопор, но перед самой землёй расправив сильные крылья, взмыла ввысь и красиво исполнила горизонтальную восьмёрку. А ведь говорила, будто не любит полет! Столько всего изменилось.

Мара смеялась от счастья. Марина внутри нее из него состояла. Подставляя руки морозному дню, обжигая лёгкие ледяным ветром, почти ослепнув под яркими лучами ноябрьского солнца многократно отраженного от снега, она не могла припомнить, когда ещё была такой счастливой.

Глеб снизу что-то кричал. Спикировав под острым углом, она пролетела над самой его головой и звонко рассмеялась, уходя в небо. Несколько раз, сильно взмахнув крыльями, Мара набрала скорость, а потом, когда от страха перехватило дыхание, рухнула в мёртвую петлю. В груди колотилось одуревшее сердце, от адреналина темно в глазах, от напряжения стонут мышцы, но всё равно, но все равно как же хорошо! Не хватит слов выразить.

Глеб пошёл по земле черной точкой — должно быть, обиделся. Улыбнувшись его наивным обиднякам, Мара спустилась на снег, приняв человеческий облик. Став Мариной, подбежала к нему со спины, прижала, целуя в шапку.

— Ну что ты как маленький?

Он развернулся, обняв за талию, но задрал голову, избежав поцелуя.

— У меня кровь стынет, когда я вижу эти твои … пируэты. А если разобьешься?! Опасно же!

Марина знала, что Глеб знает, что она не разобьётся. Воздух — её стихия. Она понимала: Глеб ревнует к небу и, хоть никогда в этом не сознается, страшно завидует, потому что мужчина, а мужчина, сколько бы лет ему не исполнилось, всегда остаётся мальчишкой, который мечтает о крыльях и полётах.

— Глупышек мой! — поцеловала в щёку, — я так тебя люблю!

Глеб, картинно посомневавшись, ответил на поцелуй, а дальше всё произошло само собой. Обычный поцелуй перерос в страстный, он взял её на руки и бережно понёс к машине, где с прошлого раза они так и не свернули заднее сидение, разложенное в кровать.

Сергею, которому снился сон про друзей, сделалось стыдно, словно он умышленно подглядывает. Стыдно и слегка любопытно. Как с порно. Но Паша, уважая личную жизнь хозяйки, скрыл от него чересчур интимные подробности. Оно и к лучшему.

Затем Марина, сидевшая на пассажирском кресле, хохотала над Глебом, который смешно жевал пончики из Ашана, засовывая их в рот целиком. С утра они решили устроить себе отпуск, поехали на пикник за город и теперь возвращались в Новосибирск. Её бы воля, они бы никогда не вернулись в хмурый, серый, промышленный центр Зауралья, но надо — значит надо.

Ни во Владивостоке, ни в Красноярске, ни в десятках других городов поменьше им так и не встретился ни один избранный. И вот сегодня предстояло попытать удачу в Новосибирске. Вечером в главном театре города давала концерт группа Rasmus. Для Новосиба весьма примечательное событие, возможно, так подумают и избранные.

Их старенький Паджерик смело нырял в колею подмерзшего бездорожья, карабкался на холмы, коротко остриженные хлебоуборочными комбайнами, сохраняя в салоне убаюкивающую тишину.

— Как думаешь, когда мы найдём избранного — это будет мужчина или женщина? — вернулся Глеб к разговору, который они вели с самого начала экспедиции.

Марине не хотелось об этом думать, она схитрила:

— Ну, ты-то, конечно, надеешься, что это окажется тупая блондинка с огромными сиськами?

Глеб не растерялся, глянул на её грудь.

— Да ну… У меня уже есть такая!

— Эй, так-то я не блондинка!

— А с чего ты взяла, что я про тебя?.. Есть у меня дома одна тёлочка…

— Ах, ты! — Марина не больно стукнула его по плечу. Ребята захохотали.

Ещё продолжая смеяться, она в тысячный раз подумала, как же ей повезло с Глебом. Временами казалось, что они части единого организма — может это и есть мифический Резонанс, о котором рассказывали древние? И всё бы ничего, если бы в сердце в который раз не шевельнулась таившаяся грусть — жутко не хотелось, чтобы путешествие, подарившее им друг друга закончилось. Вот только позади осталась большая часть России и неизбежный финиш, если ещё не маячил на горизонте, в любом случае с каждым днём становился более осязаем. Она попыталась представить их жизнь после возвращения в Питер. Не смогла.

Глеб взял её ладонь в свою, а затем вдруг скорчил страшную физиономию, явно парадируя её херувима Машу: «Молодой человек, вы забыли сказать, что моя хозяйка не тупая!». Вышло чертовски похоже. А ведь он никогда даже не слышал Машу.

В городе на Оби — как называли его местные, ребята остановились в гостинице «Пять комнат», а могли бы в Мариоте — неограниченный финансовый лимит позволял, но Глеб выбрал, а Марина не возражала. Пока она оформлялась, Глеб изучал местную оранжерею, больше смахивающую на зеленый уголок в школе. Марина уже собралась отправиться в номер, когда он окликнул.

— Посмотри-ка, — указал на грядку с орхидеями.

Рядом с цветущими растениями лежал заламинированный лист А4 с крупной надписью: «Кто украдет — тот СДОХНЕТ! Администрация».

— Суровый в Сибири народ! — Марина, шлепнула его по заднице.

События в номере с гидромассажным бассейном Паша вновь перемотал.

— Как кролики, ей богу! — если во сне можно, закатив глаза, саркастично качать головой — Сергей это делал. — Они избранных вообще искали, или только обжимались всю дорогу?

Паша не ответил словами. Но на другом уровне его реплика звучала бы как: «Завидуй молча».

— Да-да-да, ворчу как старый дед. — Согласился Сергей, — я и впрямь им завидую.

Уже после Марина и Глеб брели по пустой улице. Совсем пустой. Глеб пошутил, что возможно тут действует комендантский час и город после девяти вечера заполняют медведи. Сибирь же. Не торопливо, дойдя до главной площади, они остолбенели. Огромную транспортную развязку перекрыли патрульные, и ясно почему. Всю площадь заполняли тысячи людей. Не десятки, не сотни, а тысячи.

Земля словно почернела — одежда поклонников поп-рока передавала всю гамму оттенков чёрного. Помещение театра не могло вместить всех желающих, поэтому организаторы прямо на улице расположили несколько гигантских плазменных панелей, которые сейчас транслировали записи с прошлых концертов группы. Такого они не ждали. Влились в толпу. Благодаря стараниям Марины, смотрелись, кстати, вполне органично. Глеб в чёрном пиджаке из бархатной ткани в чёрно-белую полоску. Она тоже в чёрном, только вязанном с кучей розовых бантиков, значков, лент. Кара бы одобрила.

Пробираясь сквозь толпу, Марина занервничала. Обычно, на подобных концертах среди фанатов царило оживление: подростки шумели, пили пиво, целовались, но сегодня здесь всё иначе. Даже когда на мониторах солист Rasmus здорово спел главный хит группы «Shot», фанаты не запищали от восторга, а только неспешно раскачиваясь, переваливаясь с ноги на ногу. А где зажигалки в руках? Где свист? Подпевающие девчонки?