Сбитый Меркурий боком пробороздил ржавую башню подъёмного крана и кое-как успел взмахнуть крылом, буквально в метре от острого огрызка арматуры. Лёгкие стонали, мышцы ныли, ободранное плечо пылало.

— «Чистый импульс»!

— А-а-а, не можешь одолеть меня голыми руками, как раньше? — зло проворчал Шестой, увернувшись даже от импульса. — Слабак! У меня-то нет херувима! Но даже вместе со своим хранителем вы меня не остановите! Послезавтра Королева Чёрных узнает все ваши секреты: про Энцелад, про ваши способности, про базу! Уже послезавтра вас уничтожат, а я буду праздновать победу за одним столом с победителями!

Меркурий задыхался от полета, как тут ответишь? Мало воздуха. Скрипя зубами, плюнув на усталость, хотел метнуться напрямик — в лоб, но заметил странность. Кучерявый порхал метрах в пятидесяти. И хотя он просто завис над землей, крылья двигались гораздо быстрее положенного, да ещё и заметно заносило влево. «Повреждённое крыло!» — осенило Восьмого. Он и забыл про него. Забыл про травму друга на арене и потерю части крыла. И хоть новое тело полностью восстановилось — физическая память осталась. Кучерявый не умеет летать иначе — это нужно использовать. Меркурий зашёл сбоку, крикнул: «Ну, давай! Иди ко мне! Покажи, на что ты способен?» — раззадорил. А сам как пуля из нарезного ствола, вращаясь, набирая скорость, рванул вперёд. Расчёт простой: Кучерявый делая поправку на травму, непременно отклонится влево, откроется. Так и вышло. Восьмой уже наметил точку на боку предателя, куда войдёт его меч, прицелился, последний раз перед ударом взмахнул крыльями и…

Перед глазами мелькнула улыбающаяся рожа Шестого, а потом толстая подошва его ботинка отправила Меркурия в нокаут. Падая, он ещё цеплялся за край сознания, когда, не долетев пяти метров до земли, врезался спиной в бетонную сваю. Мгновенная чернота. Так вот, что описывает поговорка: «Вышибли дух из тела». Шок уберег от страшной боли, но не от паники — он рухнул в жирную глину задом, и вдруг не смог не то, что пошевелить руками и ногами — перестал их ощущать.

Подлетел Шестой.

— Ха! Ты купился! Восьмой, ты купился! Ха! Поверить не могу — простейшая уловка, но сработало! — он схватил Восьмого за грудки, легко поднял в воздух, подлетел к опоре моста и с силой толкнул спиной в стену — искры посыпались из глаз, пока скользил вниз. Шестой поймал у самой земли, поднял ещё выше вверх, на вытянутых руках впечатал в потолочную часть пролёта. Воздух наполнился бетонной пылью и перьями. В армии эта пытка, кажется, называется «вертолёт». Меркурий отхаркнул кровь. Шестой снова и снова кидал его спиной то на бетон, то на опоры — хохотал и продолжая забавляться, как кот с мышкой. Наконец Шестой выдохся, или ему попросту надоело. Бросил на землю.

— Ну, что скажешь? Теперь я Предатель или Победитель?

Разбитые губы не слушались, как и руки, как и крылья. Восьмой прошептал ответ, но даже сам не разобрал слов.

— Что? Что ты там мямлишь? — недовольно крикнул Кучерявый, шагая к нему по грязи. — Говори громче! Теперь ты на своем месте — Проигравший.

Сил хватило лишь на то, чтобы подозвать его ближе, мотнув головой.

— Как ты меня достал! — выругался предатель, но всё же подошёл и даже наклонился, — Говори и умри, падаль!

Меркурий внутренне улыбнулся и сказал так четко, как смог.

— Закат вечного рассвета…

Шестой будто окаменел. Округлившиеся глаза больше ничего не выражали. Меч выпал из руки. Вслед за мечом повалился и он сам.

Над Питером пошёл снег.

Восьмой не мог пошевелиться. Ему было очень холодно, очень больно и вместе с тем очень хорошо. Прислонился к сваям. Кажется, крыло сломано. Небо равнодушно смотрело на его кровь и раны, а он улыбался небу в ответ, потому что нет ничего лучше, чем спасти друга.

1.

Платиновое копьё, украшенное россыпью блестящих камней и причудливых узоров, остановилось в двух миллиметрах от её груди. Она глубоко вздохнула и почувствовала остриё наконечника кожей.

Лаури замер. Непонятно в какой именно момент ненависть в его глазах неуловимо сменилась удивлением, а затем ужасом. Он сглотнул, ещё раз, и закашлялся, выплёвывая сгустки крови. В гулком коридоре раздался ультратонкий звук. Так пищит проводка. Перевёртыши, окружавшие врага, хором выдохнули и упали без чувств. Теперь Мара разглядела лазерный меч, торчащий из его груди, вокруг лазерного свечения пузырилось черное. Кучерявый за спиной Лаури, с силой дёрнулся, лезвие провернулось в ране, кровь хлынула сплошным потоком. Копьё выпало из ослабевшей руки на пол, превратилось в змею, которая поспешно уползла в темноту под стеллажи.

— Но…

Кучерявый остановил её взглядом, полным тревожной заботы, отвернулся, крикнув за спину:

— Гвидон, скорее! Время на исходе! Действуй!!!

— Я не понимаю… — сморгнула слезу Мара.

— Двойное предательство… — обмякнув в руках Шестого, ответил за него Лаури, — как прелестно… Изящная вышла игра…

— Двойное предательство?.. То есть ты не…

Кучерявый согласно кивнул.

Мара испытала сама не знала что. Одновременно тысячу чувств! Но первой на сцену вышла злость.

— Я не поняла. — пошатываясь поднималась она. — То есть только что, я пожертвовала собой, простилась с жизнью, поверила, что любимый человек — шпион, — просто так? Просто потому, что это была часть какой-то вашей мистификации, в которой я играла роль тупой заплаканной идиотки?

— Не было мистификации, — тихо, по-доброму, совсем не как утром, улыбнулся Глеб, и улыбка получилась самой любимой на свете. — Меня действительно завербовали, вернее запрограммировали, но два дня назад Мерк, сломал программу Черных. Напомнил кое-что из детства, что не забывается. Вот я и вспомнил: кто враг, а кто друг.

Мара ахнула, когда разглядела за ним…

— Если бы ты действительно предал, не головой, а сердцем — ничего бы не помогло, и уж точно никакая фраза бы не сработала! — Меркурий положил руку на плечо друга, выйдя на свет.

Мара чуть снова не заревела, увидев его живым.

А бессмертный гаденыш, ещё и усмехнулся!

— Сестренка, прости нас, что не сказали. Факел… Глеб очень хотел — в конец меня замучил, но я запретил.

Восьмой сделался серьёзным.

— Лаури, ты ошибся трижды: настоящие чувства и сегодня способны сломать любую программу. Гордостью Рубиновой колоды во все времена оставалась дружба и преданность, то чего никогда не могли понять Вы — Чёрные сердца, за что и получили это имя. Мы горой стоим, друг за друга, готовы и отдадим последнюю каплю крови товарищу, если потребуется. Возможно, мы слабее вас, но нас таких много и очень скоро, нас станет больше ровно на одну планету.

Ты даже не попробовал понять людей, познакомиться с ними. Ты всего лишь хотел их поработить, или уничтожить, ведь разрушать проще, чем созидать. А мы пропустили их жизни сквозь свои души и теперь точно знаем — будущее за человечеством. Нет, они не какие-то особенные. Они — наши прямые потомки, наследники качеств всех четырёх мастей. Каждый объединяет в душе напористость Чёрных и мечтательность Алых, мудрость Крестовых и дружелюбие Рубиновых.

Они — новое начало.

— А третье? Назови третью ошибку? — шепнул Лаури, уже лежащий на полу в луже собственной крови.

— Герт, — сказал Кучерявый, — херувим Восьмого — это Герт — легендарное существо из древних преданий способное изменить течение времени. Я на самом деле убил Восьмого, а он его воскресил, как видишь.

Меркурий погладил Гвидона, сидящего на плече.

— Спасибо, что вытащил меня. Я совсем не хотел снова умирать. — Герт прикрыл глаза и замурлыкал.

— Я вас ненавижу! Ненавижу… Но это не конец — мы ещё встретимся! — совсем не страшно, скорее жалко бормотал Лаури.

Длинные ресницы закрыли потускневшие изумрудные глаза.

Он умер.

— Не думаю, что встреча состоится… — развел руки в стороны Шестой. — Меркурий, мне кажется, ему нужно немного пожить среди людей, может чему-то научится?