Снова тяжелое молчание. Только приборы потикивают в кабине.

— Не пожалеем? — она прикусила губу, не поднимая глаз.

— Нет… Думаю нет.

— Мы должны. Конечно. Вот только… — её рука, коснулась его ладоней. — Знаешь, если что-то случится, боюсь я не смогу вечность без тебя.

Он спрятал её тонки пальцы в своих, но не смог ответить.

Ещё немного тишины.

Навигационная система Десятки приятным голосом объявила, о посадке.

Надев лёгкую походную защиту, они вышли на поверхность. Несколько миллионов лет назад, атмосфера красной планеты лишь слегка не подходила для дыхания. Пара тысяч лет и её можно было привести в порядок, изменить климат, как замышляли Великие предки, но всё пошло не по плану предтеч. Народ был слишком занят распрями, да и многих вполне устроила жизнь под землёй, поэтому судьба внешнего мира перестала кого-либо волновать. Сейчас атмосфера снаружи стала абсолютно непригодна для жизни.

Крошечный желтый вездеход, настолько маленький, что даже сидеть на нём нужно было друг за другом, весело затарахтел, понёс прочь от Десятки, загребая красный песок. Проехав всего с километр, стало ясно, что без навигации они бы наверняка заблудились. Рыжие дюны, рыжее небо, жидкие облака — три составляющих повторялись вновь и вновь. Дыхательная смесь, истощилась больше чем на половину, когда вдали показалось что-то новое. Привычный пейзаж оборвался, уступая место необъятному Киммерийскому морю.

Двое стояли на утёсе, называемом Большой Сирт и не могли насмотреться на простейший с точки зрения физики, но такой фантастический вид. Гигантские волны поднимались над поверхностью на несколько сотен метров, а затем опадали, разбиваясь миллионами брызг. Над морем стоял высоченный туман — измельчённые капли не поддавались на зов слишком слабой силы тяготения, замирали в воздухе, будто раздумывая, а не улететь ли прочь? Но потом находили подруг и вместе шумно падали в море каплями дождя.

— Я совсем не так себе это…

— иначе представляла и я…

Ариадна установила трёхметровый силовой купол, чтобы избавиться от неудобных скафандров. Преимущество походного купола в том, что в нем можно дышать, и при этом стоять на земле. Стены не скрывал, ни звуков моря, ни порывов ветра, смешанного с водяной пылью.

Двое сели на песок, крепко обнялись и долго смотрели на солнце, прятавшееся на горизонте в пелену.

— Выпьем? — предложил Меркурий, достав из сумки фляжку.

— Конечно, — крикнула она, пытаясь перекричать море.

Ариадна полулежала между ног, откинувшись на его грудь. Он наблюдал за закатом, чувствуя запах её волос. Такого резонанса как сейчас, с ними ещё не случалось. Ариадна глядела на профиль любимого мужчины и одновременно видела закат его глазами.

Он мысленно спросил:

— Тебе хорошо? — зачем? Ведь и так знал.

— Да, очень, — мысленно же отозвалась она.

Двое переглянулись.

— Так вот, что такое настоящая телепатия! — его мысли.

— Да, оказывается всё просто, — закрыла глаза она.

Солнце лениво ползущее в море залило красный мир всеми оттенками красного.

Спустя много минут, он признался:

— Девятая, — ты лучшее, что со мной было. Я не жалею…

— Восьмой, теперь мы вместе навсегда. И в жизни, и в смерти.

Прошёл час. Приборы, поддерживающие купол, тревожно пищали — батареи садились. Солнце скрылось, уступив место экстремальному холоду ночи. Порывистый ветер играл песком в дюнах. Яд давно подействовал. Два тела, обнявшись, невидяще смотрели в бурлящую пучину.

В водах Киммерийского моря начинался шторм.

Глава № 5. New Life.

КНИГА ИСХОДА. Архивный идентификатор: Dlta-7 // Приложение: Персональный лог [Статус: Последний свидетель]. Дата записи: [Данные утрачены] Пост-эвакуационный период.

Вот и всё. Трансляция завершена. Сегодня с орбиты отстыковался и ушел в сверхсветовой режим последний пассажирский транспорт. Планетарная поверхность населена теперь исключительно категорией лиц, чью мотивацию можно охарактеризовать как фанатичную или протокольно-научную — фанатики вроде меня. В каналах планетарной связи циркулирует не подтвержденная информация о том, что колода Креста идентифицировала панацею от видовой гибели и, возможно, протокол достижения персонального бессмертия. Однако, слух остается слухом.

Как и предрекали сейсмологи, планету ежечасно сотрясают подземные тектонические конвульсии. Ядро, утратившее энергетический потенциал, более не способно поддерживать внешние слои в пластичном состоянии. Наблюдается прогрессирующая кристаллизация металлической коры, что неминуемо приведет к трансформации небесного тела в статичный сфероид. Тайфуны и кислотная пыль гуляют по поверхности, уничтожая всё.

Я брожу из дома в дом и рассматриваю чужие вещи. Каждая находка — это клад нашего прошлого, но мне понятно, что скоро вся память истлеет и в этом исключительно наша вина. Уже скоро Элизиума не станет. Даже самые совершенные силовые поля не способны противостоять титаническому давлению геологических масс. Процесс обрушения инфраструктуры, вышел на катастрофический уровень. Четырнадцать дней назад зафиксирован коллапс военно-исследовательской базы, расположенной на склоне бывшего кратера, что повлекло за собой погребение под обломками центрального административного района. Эвакуация была сопряжена с критическим риском.

Я каждый вечер молюсь в храме Великих прародителей и вопрошаю лишь одно: «Как они недосмотрели, доверив планету таким невежественным эгоистам как мы, невидящим дальше своего носа?» — Ответом является акустический вакуум.

Институт «Смотрящих», признав свою несостоятельность, в полном составе добровольно прекратил существование. Несмотря на осознание необратимости данного акта (с последующим разрывом цикла реинкарнации), присущая им гордыня исключила возможность публичного покаяния. Далее — картежная группа «Алые Сердца», за исключением Королевы Крестовой масти. Колода Чёрных Сердец, движимая перманентной жаждой доминации, избрала путь космического скитания.

Сегодня уже никого не осталось.

Этой ночью я был на поверхности. Ночью стихия утихла, но по небу гуляли доселе невиданные знаки: Ноосферная оболочка, утрачивая целостность, формировала медленно вращающуюся воронку, через которую происходила ее утечка в открытый космос. Данное наблюдение является окончательным подтверждением: жизнь покинула наш мир.

Мы — добровольные хранители протокола забвения. Наше решение остаться — это акция, лишенная прагматики, но наполненная символизмом. Мы намерены зафиксировать все этапы агонии планеты, детализировать их, трансформировать в предостережение для тех, кто, возможно, получит доступ к этим строкам в ином времени и в ином мире. Чтобы не повторить наших ошибок.

1.

Марина брела по вечерней улице. Взгляд упирался в серые плиты тротуара, будто она боялась споткнуться о бордюр, хотя споткнулась о собственное прошлое. Оно было таким недавним, вон за тем поворотом, в двух годах отсюда — в той жизни, где еще не случилось ничего непоправимого. Прошло столько времени, а ее родной Питер почти не изменился. Нет, формально изменился, конечно: новые рекламные щиты, девушки перекрасились в новые цвета, оделись в другие одежды. Но душа города, эта вечная, равнодушная громада, осталась прежней. Она смотрела в лужи, как в зеркало, в котором каждый видит лишь собственное отражение. И сейчас оно отражало пустоту ее одиночества.

Спустилась в метро. В извилистом переходе между «Гостинкой» и «Невским» у музыкантов выработанный годами график. Раньше больше всех ей нравился баянист, похожий на Шнура. Он играл по четвергам томное танго и всегда улыбался в ответ, словно узнавая в толпе родственную душу. А по вторникам флейтист, если бросишь монеты в его потрепанный дипломат, мог внезапно сыграть «Wind of Change» — и на мгновение казалось, что мир полон обещаний.