Как бы ему ни хотелось, но и саму базу рубиновой колоды рассмотреть не вышло. Эллины торопили, подгоняли, суетились, твердя снова и снова, что время на исходе, и в спешке сразу по прибытии, перебросили его на аудиенцию к королеве Креста, ради которой, собственно, всё и затевалось.

6.

Дворец — иначе это сплетение кристаллов не назвать — состоял из тёмных, геометрически безупречных, но при этом бесконечно разнообразных форм. Его оставили одного в зале для приёмов, по размерам соперничавшем с футбольным стадионом. Царила полутьма, выхватывающая из мрака сине-фиолетовые отсветы. Нет, не стадион, скорее уж заброшенный стеклянный парк. И трон, и стены, и пол, и потолок на высоте девятиэтажного дома прорастали кристаллическими кустами. С первого взгляда они казались творением природы, но, присмотревшись, Сергей понял — здесь нет и намёка на естественный хаос, всё выверено до миллиметра. Синие, чёрные, фиолетовые, прозрачные — кристаллы будто дышали холодом, но, прикоснувшись к одному, он с удивлением обнаружил, что гладкая поверхность… тёплая. И всё же его прошиб озноб. Замок Снежной королевы — не иначе. Королевы иссиня-черного льда.

Кстати, Королева, как должно быть подобает монаршим персонам, не спешила почтить гостя присутствием, отчего Сергей развлекал себя сам. Пускал эхо от удара каблуком гулять по огромному залу. Страшно представить, что произошло бы, вздумай он крикнуть — стены в точности отражали даже слабые звуки, многократно их умножая.

Прошло не меньше часа. Сергей уже успел посидеть на неудобном троне, облизнуть кристаллы — на вкус — горькая соль и обойти зал по периметру, однако оказался совершенно не готов к оглушительному гонгу. Раскатистый звук заставил все кристаллы мелко задрожать, а его чуть не повалил с ног. Из дальнего угла медленно приближалась процессия Эллинов — таких Сергей ещё не встречал. Темнокожие, но совсем не такие как на Земле — иссиня-чёрные, с тонкими правильными европейскими чертами и опять же, чёрными величественными крыльями. Минимум одежды состоял из защитных платиновых пластин на бедрах, браслетов на предплечьях, обручах на лысых головах и крупных ожерелий. В процессии шли около двадцати тёмных Эллинов, похожих друг на друга настолько, что невольно задумаешься о реальности клонирования. На Сергея они не обратили ровным счётом никакого внимания: грациозно прошествовали мимо, затем обогнули пьедестал с троном и скрылись в тенях противоположной стены. Оцепенение прошло только через несколько минут, как раз когда стихли последние вибрации гонга.

Проморгавшись и закрыв рот, Сергей почувствовал на себе пытливый взгляд.

— Так, так! Неужели меня почтил визитом знаменитый воин прошлого? — звонкий девичий голос колокольчиком зазвенел в ушах, промчался по залу, затих где-то вдали. — Меркурий, а ты изменился с нашей последней встречи! Очень.

На троне, укутанная в шкуру гигантского животного сидела девочка лет шестнадцати. Она повела рукой, и шкура спала за спину — девочка осталась совершенно голой. Субтильное тело смотрелось ещё более худым из-за начисто выбритой головы. По черепу от бровей к позвоночнику вились затейливые вензеля многоцветной татуировки, за исключением алого кулона между холмиками наметившейся груди и браслета жизни — это была вся её одежда. Он никогда не слышал этого голоса, никогда не видел эту девочку, но что-то внутри требовало приклонить колено — перед ним величественно сидела истинная Королева Креста.

— О, моя Королева! — Восьмой не узнавая себя, чинно приблизился к трону, встал на одно колено, поднял крылья, замерев в церемониальном поклоне. Он, не дыша, смотрел под ноги и ждал, ждал, ждал, когда королева позволит подняться.

Возникшая пауза для обоих оказалась как нельзя кстати. Оба вспоминали прошлое.

Меркурий никогда до конца не мог понять королеву Креста. Она всегда поступала вопреки, но вместе с тем, жила благодаря чему-то. Многие считали её выжившей из ума старухой, кто-то называл её шпионкой, но все сходились во мнении, что Королева была непревзойдённым стратегом и блестящим политиком. По неизвестным причинам, много веков назад она оставила свою колоду, став человеком мира (а ведь лишиться дома и масти — самое страшное, что может случиться с Эллином). Вела кочевой образ жизни, путешествуя между городами-государствами, и везде встречала тёплый приём, ведь все правители знали: Королева Креста платит пророчествами и даёт неоценимые советы по управлению державами. Никто не знал, вела ли она двойную игру — ей не доверяли, её опасались, но только глупец не внимал её советам, приносящим, как правило, неописуемые блага.

Меркурий впервые встретил Элеонору (так звали Королеву), неоперившимся восьмидесятилетним юнцом, ей, по слухам, тогда исполнилось чуть больше семисот лет — возраст, до которого редко доживали Эллины. Величественная особа неизвестным никому способом хранила свежесть дамы бальзаковского возраста и упорно не старела. Тогда, ему выпала честь служить в её эскорте. Стратегическую важность эскорт давно утратил — никто в во вселенной не мог бы забрать её жизнь, но Королева упорно настаивала на сопровождении. Намного позже Меркурий понял почему… Но в тот раз, переполненный мальчишеским восторгом, влюблённый в первый раз в жизни, он серьёзно полагал, что единственный в своём роде и во всех смыслах порхал от счастья.

Створки королевского спального зала раскрывались поздней ночью, когда шум дня засыпал вместе с обитателями Элизиума. Пугаясь звука собственных шагов, оглушённый биением сердца, он крался в тенях тяжёлых балдахинов, манимый светом одинокой свечи. Пожилая леди была как всегда прекрасна. Она куталась в тёмно-алый шёлк, так, что из-под него соблазнительно выглядывало бедро, нежное плечо и розовый сосок. Королева не смывала макияж на ночь, поэтому если не вглядываться, то румянец на щеках, густые ресницы и идеальные контуры губ — всё смотрелось весьма естественно.

— Ваше Вели…. Элеонора… — Шёпотом звал Меркурий.

Королева приоткрывала глаза:

— Иди ко мне, мой мальчик… Будь сегодня со мной…

Его трясло от напряжения. Он опускался в мягкое ложе, рывком срывал рубашку. И глядел, ожидая приказа, готовый повиноваться своей королеве. Его встречали мягкие ладони, хотя сам он уже был тверд и трепетал. Чувствовал опьяняющий пряный запах и, почти терял сознание, когда ладонь позволяла приблизиться. Тонкие персты вели по шелку кожи, указывая куда должна следовать дорога его жарких поцелуев. И он целовал бёдра, гладкий живот, талию поднимаясь, когда выше, когда ниже. Губы касались маленьких, твёрдых как драгоценные камни сосков. Элеонора, любила вдруг резко схватить его за загривок, отвести голову вверх… И смотреть взглядом полным непонятного триумфа. Иногда, в этих играх принимал участие острый кинжал. Однажды, прислонив лезвие к шее Восьмого, Королева сказала, и он запомнил её слова:

— Открою тебе тайну. До тех пор, пока молодые мужчины будут смотреть на меня так как сейчас смотришь ты, я не состарюсь!

Королева смеялась, а ему было всё равно. Возможно, она владела магией или повелевала желаниями других, но он до беспамятства жаждал обладания её телом, не слыша ничего за гулом сердца в висках.

Страсть этих ночей сжигала его без остатка. Утром он гадал, что есть воспоминания о безумствах, которым они предавались — морок или реальность? Подтянутое крепкое тело Элеоноры откликалось на каждое прикосновение, пухлые губы оставляли после себя то ли поцелуи, то ли ожоги. Она отдавалась ему с профессиональным мастерством, угадывая движения — предвосхищая их. Даже лёгкое касание её пальцев ударом хлыста отзывалось в нём приятной судорогой. Марафон страсти начинался за полночь, чтобы завершиться на рассвете в шелесте рефлекторно распахнутых крыльев, её вскриком, его стоном и мутным взглядом опьяненных от нежности глаз.

— Ты можешь ещё раз, — говорила она.

А он знал, что это не вопрос и мог.

В их последнюю ночь бушевала гало-гроза. Вообще-то на Элизиуме необходимости в дожде не было, но внутреннее смутно-подсознательное воспоминание о далеком мире, откуда они когда-то прибыли, требовало от жителей дождя, и его запрограммировали. 3Д-капли шумно били по крыше, по небу вполне реально рассыпались молнии, ветер бил в окна, в воздухе аромат озона.