Отхлебывая холодного из банки, Марина размышляла. Не такой уж плохой оказалась идея Восьмого, привлечь к поискам обычных людей. Глеб стал первым, кого посвятили. Сергей дружил с этим невысоким, и от малоподвижного образа жизни, плотным очкариком с детства. Наверное, он хотел найти в нём поддержку, которой лишился после трагедии, но не нашёл. Глеб, как и все остальные на базе теперь, воспринимал Восьмого как лидера, подчинялся безропотно.
«Хорошая черта для мужа. Жесть. И зачем я только об этом думаю?»
За последние месяцы Глеб и Марина сдружились. Не сговариваясь, прибавляли громкость, когда на РетроФМ в машине включали Rammstein, вместе болели за «Зенит», не забывая в толпе фанатов выискивать избранных. Вместе хохотали над пожилыми, порядочно располневшими «Ранетками», которым каким-то чудом удалось собрать три аншлага подряд в Олимпийском. Три аншлага их тошнило, но они искали. Марина вспомнила случай. На третьем концерте, когда убедились, что избранные не могут слушать эту галиматью, Глеб вдруг разоткровенничался, показывая на ранетку-барабанщицу:
— А знаешь, мне даже стала нравиться эта ЭМочка…
— Какая же она эМочка — это целая XL-ечка!
Вот так сходу у них родилась первая общая шутка, понятная только им. А такие шуточки имеют свойства сближать людей.
За три месяца, после… После того как Великий Вольт отправился на поиски базы черных сердец в Канаду, их быт сильно изменился. Через неделю после его отъезда, на все компьютеры России, Украины и Белоруссии пришла спам рассылка: «Рубиновая колода, к вам обращается Королева Чёрных сердец. Ставлю вас в известность: ваш Вольт убит. Великая битва Мастей состоится через год. Место проведения согласуем позднее. При возникновении не регламентированных контактов, ваши войны будут уничтожены». И смайлики, намекающие на похабщину вместо подписи.
Так вышло, что они никогда не обсуждали то сообщение. Никому не хотелось делиться собственными отчаянием и страхом. Каждый переживал гибель генерала по-своему, но все без исключения, не сговариваясь, начали работать упорней. Никаких больше посиделок на базе, никаких кальянов, даже пиво в баре оставили исключительно из уважения к Марине. Нервозная атмосфера с горьким привкусом страха, или грядущей беды царила в туалетном комплексе на окраине Купчино. Сотрудники с головой ушли в тщетные поиски потерянных героев Марса, чтобы хоть на время, забыть о личном страхе и о том, что в их колоде осталось только два бойца. А Битва состоится при любом раскладе.
В комнату спустился Элайджа. Выглядел он ещё более упорото, чем обычно. Если бы она его не знала, то всерьёз испугалась бы — вдруг произошло что-то ужасное, но она его знала…
— Эл, опять всю ночь плакал над старыми мелодрамами?
— Нет, Седьмая, всё намного хуже… Ты же знаешь, я завёл маленькое животное — их называют Чихуа-хуа.
— Ого! — присвистнул Глеб, — а ты знаешь, что эти Чихуа-хуа стоят дохуа-хуа?
Элайджа игнорировал человека на базе, считая Глеба недостойным.
— … Волшебное беззащитное создание с преданными глазами, ласковое, пугливое…
— Кого-то твоя собака мне напоминает, — подколола Марина.
Печальный эллин снова не заметил:
— Но Ки-ки возненавидела меня с первого дня… Сколько я не объяснял ей, не просил, не уговаривал, не кормил деликатесами — она специально делает мокрое дело в мои ботиночки. Землянин… Эм-м, Глеб, может быть, ты знаешь, за что она меня не любит?
Глеб одним средним пальцем поправил очки на носу.
— Попробуй её потыкать в мочу, а потом отнести в лоток — после двух-трех раз запомнит…
Элайджа побледнел, покраснел, позеленел и, остановившись на землистом оттенке, с ужасом пискнул: «Садист!» — выронил лист бумаги, убежал наверх.
— Глеб, дай пять! — подняла бумагу Марина.
Лист оказался списком новых кандидатов в Избранные. В первой колонке имя, во второй возможная уникальная способность, в третьей местонахождение — примерное, конечно. Вооружившись карандашом, друзья приступили к отсеву:
— Так, что тут у нас… — оживился Глеб, — бомж Владимир, шестьдесят восемь лет, низкочастотная отрыжка, Московский вокзал…
— Мда, надо поговорить с Джастином, чтобы он заканчивал свои делишки с бомжами.
— Уже закончил, Восьмой его вчера закодировал.
— Слава Восьмому!.. — Мара продолжила читать, — Гот Георгий, выглядит не по-человечески, Невский проспект — тоже не то… Снежанна, проститутка… Кристина, проститутка и… Анжела, тоже — я чего-то не поняла?
— Забудь, — это Кара знакомилась с местными, — Глеб вроде как невзначай придвинулся ближе.
— А с каких пор проституция стала суперспособностью? — закатила глаза Марина. — Тебе не кажется, что нас окружают идиоты…
— Не идиоты, а эллины — мы же договорились их так называть. — поправил Глеб.
От него чуть-чуть пахло туалетной водой с нотками табака. Марина почему-то представила себя утром в его рубашке на голое тело, тоже немного пахнущей этими нотами. Ей потребовалось усилие, чтобы отогнать картинку.
— Смотри! Может этот: Павел Погребнюк 37 лет, бывший футболист, лечит прикосновением, ведёт секцию для младших школьников в «Зените».
Глеб молчал, не поднимая глаз — румянец на щеках, будто тоже что-то вообразил, глядя на её коленку. Пусть смотрит, раз хочется — Марина, сдвинулась, чтобы юбка задралась выше.
— Надо проверить, — сказала она, не спуская с него глаз. — Ты за рулём? Ехать не очень-то далеко.
— Эм-м, ехать?.. В смысле, да-да, конечно. Прямо сейчас?
— Угу.
Он поднялся, двигаясь к ней спиной и бочком, как пингвин. Марина не смогла сдержать улыбку. Ох уж эти мужчины, со своей внезапной физиологией.
3.
Чёрная Audi, не заботясь о комфорте пешеходов, реактивным катером рассекала плоскость луж, оставляя за собой стену брызг. Питерский ноябрь по традиции заливал город дождём, «радовал» взгляд свинцовыми тучами, испытывал здоровье горожан на прочность холодными ветрами. Друзья пролетели по Большому проспекту, спустились к Ждановской набережной, а затем въехали на небольшой мост, соединявший берег с островом, превращённым в «Петровский спорткомплекс».
Стадион напоминал древний замок с неприступными стенами и обязательным рвом. Проехав мимо, Audi пересекла ещё один мостик и остановилась у малой арены комплекса, где проходили тренировки юных футболистов. Будний день, матчей сегодня не проводили, так что проблем с парковкой нет. По пути им встретился немолодой охранник, который неопределённо махнул рукой в сторону поля, отвечая на вопрос: «Как пройти?», да ещё полный парнишка с огромной спортивной сумкой, пробежавший мимо. На поле шла тренировка, так что двое, спокойно, не привлекая внимания, заняли места на пустых трибунах.
— Вот он, — сказал Глеб, передавая ей бинокль, в котором не было необходимости. Рослый тренер в синем костюме и так выделялся на фоне малышни.
Судя по всему, игра шла какое-то время — маленькие футболисты еле двигали ногами. Вдобавок ко всему начал накрапывать дождь, и боевой дух команд падал на глазах. Тренер же, словно не замечая ничего, бегал вокруг мальчишек, яростно посвистывая, раздавал ЦУ, подбадривал и вообще казался единственным живым человеком на поле. Минут через десять у него, наконец, получилось передать свой запал ребятне. Команда в синих футболках прорвала защиту тех, что были в белых. Мяч охотно переходил от игрока к игроку, в итоге без проблем оказавшись в воротах. Раздался свисток и громкое «Ура-а-а-а!» с соседнего места.
— Глеб, ты чего? Сядь и успокойся, мы не должны привлекать внимания. — Марина потянула подскочившего напарника за ремень, усаживая на место.
— Ничего не могу с собой поделать — тащусь от футбола! — виновато пожал плечами он.
Между тем, тренер явно решил поднять настрой белой команды, собрал ребят в круг, помогая настроиться. Снова свисток. Игроки рассредоточились по полю. Погребнюк принялся откровенно подыгрывать белым, разве что мяч не пинал. Он орал, кому какую позицию занять, шумно окрикивал отстающих, тоскливо сокрушался, вскидывая руки: «Ну, кто же так играет!», — когда ребята теряли передачу. Вскоре усилия увенчались успехом. Рослый мальчик с непослушным светлым чубом, перехватил мяч и уверенно повёл к воротам синих. Тренер требовал паса, но он не слушал, умело обходя защиту. Как не пытались синие забрать мяч, у них ничего не вышло. До ворот оставалось метров двадцать. Мальчик с чубчиком игриво пнул мяч, тот лениво прокатился, остановившись напротив незащищённых ворот (где вратарь?).
