У Элизабет теперь оставалось мало времени для разговоров с сестрой, поскольку он всегда был рядом, а Джейн в это время не могла уделять внимания никому другому, но она обнаружила, что весьма полезна им обоим в те часы разлуки, которые иногда все-таки случались. В отсутствие Джейн Бингли не отходил от Элизабет ради удовольствия поговорить о ее сестре, а когда он уезжал, Джейн не находила никого иного для излечения души.

– Он сделал меня такой счастливой, – сказала она как-то вечером, – сказав мне, что он совершенно не знал о моем пребывании в Лондоне прошлой весной! Я не верила, что это возможно.

– Я так и подозревала, – ответила Элизабет. – Но как он это объяснил?

– Это, должно быть, дело рук его сестры. Они, конечно, не были в восторге от его знакомства со мной, чему я не могу удивляться, так как он мог найти себе девушку более подходящую. Но когда они увидят, я надеюсь на это, что их брат счастлив со мной, они примут это с удовлетворением, и мы снова будем в хороших отношениях, хотя мы никогда не сможем вновь стать столь близкими, как были когда-то.

– Это самое беспощадное суждение, – сказала Элизабет, – которое я когда-либо слышала от тебя. Хорошая девочка! Мне было бы очень досадно снова увидеть тебя жертвой притворного дружелюбия мисс Бингли.

– Ты можешь не сомневаться, Лиззи, что когда он уехал в город в ноябре прошлого года, он действительно любил меня, и единственно только убеждение в моем безразличии к нему могло бы помешать ему вернуться!

– Он, конечно, допустил небольшую ошибку, но это делает честь его скромности в оценке самого себя.

Это, естественно, вызвало панегирик от Джейн его робости и тому, как мало он ценит свои собственные достоинства. Элизабет была рада обнаружить, что он не открыл ей вмешательства своего друга, ибо, хотя у Джейн было самое великодушное и всепрощающее сердце в мире, стоило опасаться, что это обстоятельство могло настроить ее против Дарси.

– Я, безусловно, самое счастливое существо, которое когда-либо существовало! – воскликнула Джейн. – О! Лиззи, почему меня так выделили из всей семьи и одарили больше всех! Если бы я могла и тебя видеть счастливой! Если бы для тебя нашелся такой достойный мужчина!

– Даже если бы мне предоставили сорок таких мужчин, я никогда не смогла бы испытать такое счастье, как ты. Пока у меня не будет твоей душевности, твоей доброты, я никогда не смогу быть так счастлива, как ты. Нет, нет, позволь мне жить по-своему, и, кто знает, может мне со временем очень повезет, и я смогу встретить другого мистера Коллинза.

Событие в семье Лонгборн не могло долго оставаться тайной. Миссис Беннет не отказала себе в удовольствии шепотом и по секрету сообщить об этом миссис Филлипс, а та рискнула, без всякого позволения, сделать то же самое по отношению ко всем своим соседям в Меритоне.

Беннетов быстро признали самой счастливой семьей в мире, хотя всего несколько недель назад, когда Лидия сбежала, считалось, что они обречены на вечное несчастье.

Однажды утром, примерно через неделю после того, как Бингли сделал предложение Джейн, он и женщины семьи Беннет сидели в столовой. Внезапно послышались звуки подъезжающего экипажа, и они увидели карету, запряженную четверкой лошадей, направляющуюся по лужайке к дому. Было слишком рано для обычных гостей, и, кроме того, экипаж не был похож ни на один из принадлежащих соседям. Лошади были почтовыми, и ни экипаж, ни ливрея форейтора, не были им знакомы. Однако, поскольку было ясно, что кто-то нагрянул незваным, Бингли сразу предложил мисс Беннет избежать неловкости такого вторжения и прогуляться по парку. Они оба без промедления покинули дом и затерялись среди деревьев, а оставшиеся мать с дочерьми продолжили томиться неизвестностью и безуспешно гадать, кто бы это мог быть. Но вот дверь распахнулась и явилась гостья. Это оказалась сама леди Кэтрин де Бург.

Они, конечно, ожидали какого-то сюрприза, но их изумление превзошло все ожидания – у миссис Беннет и Китти не в такой степени, как у Элизабет, поскольку дама была им совершенно незнакома.

Леди Кэтрин вошла в комнату с видом более нелюбезным, чем обычно, не удостоила Элизабет, приветствующую ее, ничем, кроме легкого наклона головы, и расположилась, не вымолвив ни слова. Элизабет сообщила имя гостьи своей матери, как только ее светлость вошла, хотя никакой просьбы о представлении не последовало.

Миссис Беннет, в полном изумлении, хотя и польщенная тем, что у нее такая важная гостья, приветствовала ее с исключительной вежливостью. Посидев минуту в молчании, леди Кэтрин очень сухо обратилась к Элизабет:

– Надеюсь, у вас все хорошо, мисс Беннет. Эта леди, я полагаю, ваша мать.

Элизабет без лишних слов подтвердила ее догадку.

– И это, я полагаю, одна из ваших сестер.

– Да, мадам, – обрадовалась возможности поговорить с леди Кэтрин миссис Беннет. – Это моя младшая дочка, но не самая младшая. Моя самая младшая недавно вышла замуж, а самая старшая где-то в парке, гуляет с молодым человеком, который, я верю, скоро станет частью нашей семьи.

– У вас очень маленький парк, – заметила леди Кэтрин после краткого молчания.

– Осмелюсь сказать, что его, конечно, не сравнить с Розингсом, миледи, но, уверяю вас, он гораздо больше, чем у сэра Уильяма Лукаса.

– Летом, должно быть, эта гостиная очень неудобна для вечернего времяпрепровождения – окна выходят на запад.

Миссис Беннет заверила ее, что они никогда не проводят в ней время после ужина, а затем добавила:

– Могу ли я взять на себя смелость спросить вашу светлость, все ли было в порядке у мистера и миссис Коллинз, когда вы их видели?

– Да, все было очень хорошо. Я видела их позавчера вечером.

Элизабет теперь ожидала, что она передаст ей письмо от Шарлотты, так как это казалось единственным вероятным объяснением причины ее визита. Но никакого письма не появилось, и она была чрезвычайно озадачена.

Миссис Беннет с почтительной вежливостью предложила ее светлости слегка подкрепиться, но леди Кэтрин очень решительно и не очень вежливо отказалась от еды, а затем, резко встав, обратилась к Элизабет:

– Мисс Беннет, мне показалось, что с одной стороны вашего газона есть довольно симпатичный уголок дикой природы. Я была бы рада прогуляться там, если вы почтите меня своей компанией.

– Иди, моя дорогая, – воскликнула ее мать, – и покажи ее светлости милые уголки. Я думаю, ей понравится наша беседка.

Элизабет повиновалась и, заскочив в свою комнату, чтобы взять зонтик, последовала за своей знатной гостьей вниз. Когда они оказались в холле, леди Кэтрин открыла двери сначала в столовую, а потом в гостиную и, оценив их, после краткого осмотра, прилично выглядящими комнатами, проследовала далее.

Карета оставалась у крыльца, и Элизабет увидела, что в ней поджидает ее компаньонка леди. Они по-прежнему молча двинулись по гравийной дорожке, ведущей к роще. Элизабет решила не предпринимать никаких усилий для разговора с леди, которая сегодня была более чем обычно бесцеремонной и раздраженной.

– Как я могла когда-либо думать, что она похожа на своего племянника? – думала она, рассматривая ее лицо.

Как только они вошли в рощу, леди Кэтрин сразу перешла к делу, хотя это не прибавило ясности:

– Думаю, вы не заблуждаетесь, мисс Беннет, относительно причины моего путешествия сюда. Ваше собственное сердце, ваша собственная совесть должны подсказать вам, зачем я приехала.

Элизабет смотрела с нескрываемым удивлением.

– Вы ошибаетесь, мадам. Я никак не могу взять в толк, чем я заслужила честь видеть вас здесь.

– Мисс Беннет, – ответила ее светлость тоном, не предвещавшим ничего хорошего – вам следует знать, что со мной шутки плохи. Но какой бы неискренней вы не решили быть, с моей стороны вы не встретите того же. Мой характер всегда славился своей искренностью и прямотой, и в таком важном деле, как это, я, конечно, не отступлю от своих лучших черт. Два дня назад до меня дошел слух весьма тревожного свойства. Мне сообщили, что не только ваша сестра вот-вот выйдет замуж на самых выгодных для себя условиях, но и что вы, мисс Элизабет Беннет, по всей вероятности, вскоре после этого выйдете замуж за моего племянника. Моего собственного племянника, мистера Дарси! Хотя я уверена, что это бесстыдная ложь, и я не хотела бы нанести ему немыслимое оскорбление, предположив, что это соответствует действительности, я решила немедленно отправиться к вам, чтобы довести до вашего сведения свои чувства.