– Если вы считали это невозможным, – сказала Элизабет, лицо которой от удивления и негодования залила краска, – то я не возьму в толк, почему вы взяли на себя труд отправиться так далеко. Какую цель могла преследовать ваша светлость?

– Немедленно убедиться в том, что подобное сообщение ни в малейшей степени не соответствует действительности.

– Ваш приезд в Лонгборн, чтобы увидеть меня и мою семью, – справившись со своими чувствами, холодно отметила Элизабет, – будет скорее подтверждением этого, если такой слух действительно распространяется.

– Если! Так вы делаете вид, что не знаете об этом? Разве не от вас самой он исходит? Разве вы не знаете, что такой слух уже распространился повсюду?

– До меня ничего подобного не доходило.

– И вы можете заявить, что для того нет никаких оснований?

– Я не претендую на откровенность, сравнимую с той, что проявляет ваша светлость. У вас могут возникнуть вопросы, на которые, однако, я не посчитаю необходимым отвечать.

– Это совершенно невозможно терпеть. Мисс Беннет, я настаиваю на прямом ответе. Мой племянник сделал вам предложение руки и сердца?

– Ваша светлость заявила, что это невозможно.

– Так должно быть. Так должно было бы быть, пока он сохранял способность трезво мыслить. Но ваши уловки и соблазны могли в минуту увлечения заставить его забыть, в чем состоит его долг перед самим собой и всей его семьей. Вы могли коварно вскружить ему голову.

– Если это так, я буду последней, кто в этом признается.

– Мисс Беннет, вы не забыли с кем разговариваете? Я не привыкла выслушивать подобные речи. Я практически самый близкий его родственник в мире и имею право знать все его самые сокровенные замыслы.

– Но вам не дано право знать мои. И столь неуважительное отношение никогда не побудит меня быть откровенной.

– Прошу понять меня правильно. Этот брак, на который вы имеете смелость надеяться, никогда не может состояться. Никогда! Мистер Дарси помолвлен с моей дочерью. Что вы на это скажете?

– Только одно: если это так, у вас нет оснований полагать, что он сделает мне предложение.

Леди Кэтрин на мгновение задумалась, а затем ответила:

– Помолвка между ними особого рода. С младенчества они были предназначены друг для друга. Это было заветным желанием его матери, моей сестры, а также моим. Когда они еще были в колыбели, мы уже обсуждали этот союз. И вот теперь, в тот момент, когда желания обеих сестер должны воплотиться в их браке, им препятствует девица низкого происхождения, не имеющая никакого веса в обществе и не имеющая даже отдаленных связей с семьей! Для вас ничего не значат желания его друзей? Его подразумеваемая помолвка с мисс де Бург? Вы потеряли всякое чувство приличия и не чувствуете деликатности ситуации? Разве вы не слышали, как я говорила, что с самых ранних дней он был предназначен своей кузине?

– Да, я слышала это раньше. Но что мне до этого? Если не найдется более серьезных возражений против моего брака с вашим племянником, меня, конечно, не удержит от него знание того, что его мать и тетя хотели, чтобы он женился на мисс де Бург. Вы обе сделали все, что могли, планируя этот брак. Его же завершение зависит не от вас, а от других. Если мистер Дарси не ограничен ни соображениями чести, ни склонностью к своей кузине, почему бы ему не сделать иной выбор? И если я оказалась его выбором, почему я не могу принять его?

– Потому что честь, приличия, благоразумие, да что говорить, его собственный интерес запрещают это. Да, мисс Беннет, это против его интересов, ибо не ждите, что его семья или друзья отнесутся к вам хорошо, если вы намеренно будете действовать против того, что принято в их кругу. Вас будут осуждать, игнорировать и презирать все, кто окружает его. Ваш союз покроет вас позором, ваше имя никогда даже не будет упомянуто никем из нас.

– Это немалые потери, – ответила Элизабет. – Но у жены мистера Дарси должны быть такие неоспоримые причины для счастья, которые обеспечит ей любовь супруга, что у нее, в общем, не может быть причин для сожалений.

– Упрямая, своенравная девчонка! Мне стыдно за вас! Такова ваша благодарность за мое внимание к вам прошлой весной? Для вас это ничего не значит? Давайте присядем. Вы должны понять, мисс Беннет, что я приехала сюда с твердой решимостью добиться своей цели, и меня не отговорить от нее. Я не привыкла подчиняться чьим-либо прихотям. Я не привыкла терпеть разочарования.

– Это сделает положение вашей светлости еще более плачевным, но не повлияет на мои решения.

– Вы меня не собьете с мысли. Выслушайте меня, не перебивая. Моя дочь и мой племянник созданы друг для друга. Они происходят по материнской линии из одного и того же благородного рода, а по отцовской линии – из уважаемых, благородных и древних – хотя и нетитулованных – семей. Их состояние с обеих сторон значительно. Они предназначены друг для друга волей обоих домов, и что может их разлучить? Амбициозные претензии девицы из неблагородной семьи, без связей или состояния. Возможно ли такое принять! Но этого не должно быть, и этого никогда не будет. Если бы вы были благоразумны в понимании своего собственного блага, вам бы и в голову не пришло претендовать на возвышение из общества, в котором вы были воспитаны.

– Выходя замуж за вашего племянника, я не должна считать, что возвышаюсь. Он – джентльмен, я – дочь джентльмена, и в этом мы равны.

– Это так. Вы дочь джентльмена. Но кто ваша мать? Кто ваши дяди и тети? Не думайте, что я не знаю об их происхождении.

– Каковы бы ни были мои родственники, – парировала Элизабет, – если ваш племянник не возражает против них, их положение не должно для вас что-либо значить.

– Скажите мне в конце концов, вы с ним помолвлены?

Хотя Элизабет не стала бы отвечать на этот вопрос из одной лишь любезности по отношению к леди Кэтрин, она не могла не признаться после минутного раздумья:

– Нет, не помолвлена.

Леди Кэтрин, казалось, была довольна.

– И вы обещаете мне никогда не заключать подобную помолвку?

– Я не стану давать подобных обещаний.

– Мисс Беннет, я потрясена и нахожусь в совершенном изумлении. Я предполагала, что вы разумная молодая леди. Не обманывайте себя, полагая, что я в конце концов отступлю. Я не уеду, пока вы не дадите мне заверений, которых я требую.

– А я, конечно, никогда этого не сделаю. Меня не получится ни запугать, ни заставить сделать что-то столь неразумное. Ваша светлость хочет, чтобы мистер Дарси женился на вашей дочери, но разве мое обещание, данное вам, сделало бы их брак более вероятным? Предположим, что он влюблен в меня, разве мой отказ принять его руку заставит его захотеть отдать ее своей кузине? Позвольте мне сказать, леди Кэтрин, что аргументы, которыми вы поддержали это необычное требование, были столь же поверхностными, сколь нелогичной была сама его цель. Вы совершенно не понимаете моего характера, если думаете, что на меня можно повлиять, используя такие приемы. Одобрит ли ваш племянник такое вмешательство в его дела, я не могу предсказать, но вы, без сомнения, не имеете никакого права вмешиваться в мои. Поэтому я вынуждена просить вас больше не обращаться ко мне по этому поводу.

– Не торопитесь, пожалуйста, с окончательным решением. Я ведь еще не закончила. Ко всем возражениям, которые я уже выдвинула, я должна добавить еще одно. Я в курсе некоторых подробностей позорного побега вашей младшей сестры. Мне известно все: женитьба молодого человека на ней была куплена вашими отцом и дядей. И эта блудница должна стать сестрой моего племянника? Да еще и ее муж, сын управляющего его покойного отца, должен стать его братом? О небеса! Куда катится мир? Неужели тени Пемберли будут так осквернены?

– Это все, что вы хотели сказать? – уже не сдерживаясь ответила Элизабет. – Вы оскорбили меня всеми возможными способами. Я должна просить позволения вернуться в дом.

И она поднялась, произнеся это. Леди Кэтрин тоже поднялась, и они направились обратно к дому. Ее светлость была крайне разгневана.