Как бы он торжествовал – теперь она часто об этом думала, – если бы знал, что предложение, гордо отвергнутое ею всего четыре месяца назад, теперь было бы принято с радостью и благодарностью! Он был столь же великодушен, она не сомневалась, как и самые благородные представители его пола, но как все смертные, не был способен удержаться и не торжествовать.

Она начала теперь понимать, что он был именно тем человеком, который по характеру и темпераменту больше всего подходил ей. Его восприятие окружающего и характер, хотя и отличались от ее собственных, но отвечали всем ее желаниям. Это был бы союз, который должен был пойти на пользу обоим: ее непринужденность и живость могли смягчить его рациональный ум, улучшить его манеры, а от его суждений, опыта и знания света она должна была выиграть даже более.

Но настолько идеальный брак не мог теперь состояться и продемонстрировать всем, что такое настоящее супружеское счастье. Союз иного качества, разрушающий возможность этого, вскоре должен был быть заключен ее семьей.

Как Уикхем и Лидия могли обеспечить себе хотя бы какую-то независимость, она не могла себе представить. Но сколь мало простого человеческого счастья было отпущено паре, которая была соединена только тем, что их страсти оказались сильнее их добродетели, она могла легко вообразить.

* * * * *

Мистер Гардинер вскоре снова написал своему брату. На благодарности мистера Беннета он ответил коротко, заверив в своем стремлении содействовать благосостоянию любого из членов его семьи, и закончил настоятельными просьбами никогда более не затрагивать при нем эту тему. Главной целью его письма было сообщить им, что мистер Уикхем решил покинуть ополчение.

Я бы очень хотел, чтобы он сделал это, как только будет все улажено с его женитьбой, – добавил он. – И я думаю, вы согласитесь со мной, считая отчисление из этого полка весьма желательным, как для него, так и для моей племянницы. Мистер Уикхем намерен поступить в регулярные войска, и среди его бывших друзей все еще сохранились такие, что могут и хотят оказать ему поддержку. Ему обещают звание прапорщика в полку генерала N., который в настоящее время расквартирован на Севере. Преимущество в том, что он находится достаточно далеко от этой части королевства. Он настроен серьезно, и я надеюсь, что среди новых людей, где каждому из них дается возможность завоевать хорошую репутацию, они оба будут более благоразумны. Я написал полковнику Форстеру, чтобы сообщить ему о наших нынешних договоренностях и попросить его переговорить с кредиторами мистера Уикхема в Брайтоне и его окрестностях, заверив их в быстром урегулировании долгов, выплату которых я взял на себя. И не возьмете ли вы на себя труд предоставить подобные заверения его кредиторам в Меритоне, полный список которых, составленный им самим, я приложу к этому письму? Он сообщил обо всех своих долгах, и я надеюсь, что он, по крайней мере в этом, не обманул нас. Хаггерстон получил наши указания, и все будет закончено за неделю. Затем они направятся к месту его новой службы, если только вы их сначала не пригласите в Лонгборн. Я понял из рассказов миссис Гардинер, что моя племянница очень хочет увидеть вас всех, прежде чем покинет Юг. Она здорова и просит почтительно напомнить о ней вам и матери.

Ваш и т. д.

Э. Гардинер.

Для мистера Беннета и его дочерей все преимущества удаления Уикхема были так же очевидны, как и для мистера Гардинера. Но миссис Беннет была не слишком этим довольна. Пребывание Лидии далеко на Севере, как раз тогда, когда она ожидала наибольшего удовольствия и гордости от ее присутствия неподалеку, поскольку она никоим образом не отказалась от своего плана поселить их в Хартфордшире, было жестоким разочарованием. Кроме того, было так жаль, что Лидии придется покинуть полк, где она была знакома со всеми и имела так много поклонников.

– Она так любит миссис Форстер, – сожалела она, – будет просто ужасным отослать ее! К тому же есть несколько молодых людей, которые ей очень нравятся. В полку генерала N. офицеры могут оказаться не настолько приятными.

Просьба младшей дочери, если можно было бы так ее интерпретировать, снова принять ее в семью, прежде чем она отправится на Север, сначала получила категорический отказ отца. Но Джейн и Элизабет, пришедшие, ради чувств и дальнейшего благополучия своей сестры, к согласию, что ее родителям следует признать этот брак, убеждали его так искренне, но так обоснованно и ненавязчиво, принять ее и ее мужа в Лонгборне, как только они поженятся, что он вынужден был согласиться с их точкой зрения и действовать так, как они советуют. А их мать была совершенно счастлива тем, что сможет предъявить свою замужнюю дочь всем в окрестностях, прежде чем ее сошлют на Север. Поэтому, когда мистер Беннет снова написал своему брату, он послал им свое позволение приехать, и там было решено, что как только церемония закончится, они отправятся в Лонгборн. Элизабет, однако, была удивлена, что Уикхем согласился на этот план, и если бы она следовала только своим собственным желаниям, любая встреча с ним была бы последним, что ей пришло бы в голову.

В день свадьбы младшей сестры Джейн и Элизабет ожидали встречи с ней с волнением, вероятно, большим, чем испытывала она сама. Послали карету встретить их в ***, и она должна была вернуться к обеду. Из-за приезда пары больше всего переживали старшие мисс Беннет, и особенно Джейн, которая ожидала у Лидии наличия тех чувств, которые испытывала бы она сама, окажись виновницей таких семейных неприятностей. При мысли о том, что придется пережить ее бедной сестре, Джейн становилась совершенно несчастной.

И вот они прибыли. Семья собралась в гостиной, чтобы встретить их. Улыбка озарила лицо миссис Беннет, когда карета подъехала к крыльцу. Ее муж выглядел непроницаемо серьезным, дочери – встревоженными, возбужденными, обеспокоенными.

Из холла донесся голос Лидии, дверь распахнулась, и она вбежала в комнату. Мать выступила вперед, обняла и с восторгом приветствовала ее, затем с улыбкой умиления подала руку Уикхему, который следовал за своей дамой, и пожелала им обоим радости с восхищением, показывающим отсутствие каких-либо сомнений в их счастье.

Прием со стороны мистера Беннета, к которому они затем приблизились, был не столь сердечным. Лицо его выражало скорее строгость, и он сквозь зубы вымолвил что-то невразумительное. Беспечной уверенности молодой пары было более чем достаточно, чтобы вызвать его недовольство. Элизабет была неприятно удивлена поведением новобрачных, и даже мисс Беннет стушевалась. Лидия по-прежнему оставалась Лидией, неуправляемой, бесцеремонной, необузданной, болтливой и дерзкой. Она обращалась то к одной сестре, то к другой, требуя поздравлений, а когда, наконец, все разместились в гостиной, окинула взглядом комнату, и, заметив в ней кое-какие изменения, со смехом заметила, что давно здесь не бывала.

Уикхем испытывал смущение ничуть не большее, чем она, но его манеры всегда были настолько приятными, что, если бы его характер и брак были именно такими, какими они должны быть, его улыбки и его непринужденное обращение, когда речь заходила об их отношениях, порадовали бы всех. Элизабет прежде не предполагала, что он может быть столь самоуверен, но она молчала, решив для себя впредь не устанавливать границ наглости, на которую способен человек. Она покраснела, и Джейн залилась румянцем, и лишь на лицах этих двоих, которые вызвали их замешательство, не было заметно ни малейшего смущения.

Сразу завязалась оживленная беседа. Невеста и ее мать говорили без умолку, а Уикхем, который случайно оказался рядом с Элизабет, начал расспрашивать о своих местных знакомых с добродушием и непринужденностью, на которую она совершенно не чувствовала себя способной. Создавалось впечатление, что у каждого из них оставались только самые счастливые воспоминания. Ничто из прошлого не причиняло боль, да и Лидия без колебания затрагивала темы, которые ее сестры никогда бы не решились обсуждать.