– А был ли Денни уверен, что Уикхем не намерен жениться? Знал ли он об их намерении сбежать? Встретился ли полковник Форстер с самим Денни?

– Да, но при этом Денни отрицал, что знал что-либо об их планах, и не высказал своего определенного мнения по этому поводу. Он не настаивал на своем мнении об отсутствии матримониальных намерений – и поэтому, я склоняюсь к надежде, что его поначалу могли неправильно понять.

– И пока не приехал сам полковник Форстер, никто из вас, я полагаю, не сомневался, что они действительно уехали, чтобы пожениться?

– Как могло бы случиться, что иная мысль пришла нам в голову? Я чувствовала какую-то тревогу, немного опасалась за счастье своей сестры в браке с таким человеком, потому что знала, что его поведение не всегда было вполне благородным. Наши отец и мать ничего ведь о нем не знали, они только чувствовали, насколько непредсказуемой получится эта пара. Затем Китти с вполне естественным выражением превосходства призналась, что знала больше, чем все мы, что в последнем письме Лидия намеками подготовила ее к такому своему шагу. Похоже, она уже несколько недель была в курсе, что у них роман.

– Но не раньше, чем они оказались в Брайтоне?

– Нет, думаю, что нет.

– А полковник Форстер, был ли он раньше хорошего мнения о самом Уикхеме? Знает ли он его истинный характер?

– Должна признаться, что он отзывался об Уикхеме уже не так хорошо, как раньше. Он считал его безрассудным и расточительным. А поскольку произошло это печальное событие, пошли слухи, что он оставил Меритон, задолжав многим, но я надеюсь, что это может быть наговором.

– О, Джейн, если бы мы не делали из этого секрета, если бы мы рассказали все, что знаем о нем, этого не могло бы случиться!

– Возможно, так было бы лучше, – согласилась Джейн. – Но разоблачать старые грехи любого человека, не представляя, каков он ныне, казалось неоправданным. Мы действовали из самых лучших побуждений.

– Полковник Форстер сообщил содержание записки, что написала Лидия его жене?

– Он захватил ее с собой, чтобы мы могли прочитать сами.

Джейн извлекла записку из книги, которую держала в руках, и отдала Элизабет. В ней Лидия написала:

Моя дорогая Гарриет,

Вы будете смеяться, когда узнаете, куда я пропала, а я не могу удержаться от смеха над вашим удивлением завтра утром, как только меня хватятся. Я еду в Гретна-Грин, и если вы не догадаетесь, с кем, я буду считать вас слишком простодушной, потому что во всем мире есть единственный человек, которого я люблю, и он ангел. Я никогда не буду счастлива без него, так что не думайте ничего плохого о моем решении. Вам не нужно сообщать моим родным в Лонгборн о моем отъезде, если вам это кажется неудобным, потому что новость сделает их удивление еще большим, когда я сама напишу им и подпишусь – Лидия Уикхем. Как это будет забавно! Смех мешает мне писать. Пожалуйста, извинитесь перед Праттом за то, что я не сдержала свое обещание и не танцевала с ним нынешним вечером. Скажите ему, что я надеюсь, что он извинит меня, когда узнает причину; и скажите ему, что я с большим удовольствием буду танцевать с ним на следующем балу, когда мы снова встретимся. Я пришлю за своими вещами, когда доберусь до Лонгборна, но мне бы хотелось, чтобы вы велели Салли зашить большую прореху в моем муслиновом платье, прежде чем упаковать его. До свидания. Передайте мою благодарность полковнику Форстеру. Надеюсь, вы выпьете за наше удачное путешествие.

Любящая вас подруга,

Лидия Беннет.

– Бездумная, глупая Лидия! – воскликнула Элизабет, когда закончила читать. – И это письмо, написанное в столь серьезный момент! Но, по крайней мере, оно показывает, что Лидия серьезно относилась к их последующему браку. К чему бы он ни склонял ее, с ее стороны это не было позорящим ее замыслом. Бедный отец! Как он пережил все это!

– Я никогда не видела его настолько потрясенным. Целых десять минут он не мог вымолвить ни слова. Матушка сразу слегла, и в доме началась полная неразбериха!

– Ах, Джейн! – воскликнула Элизабет. – Остался ли к концу дня хоть один слуга, который не узнал всей истории?

– Даже не знаю. Я надеюсь, что не все в курсе. Но быть рассудительными в такое время очень сложно. Матушка была в истерике, и хотя я старалась оказать ей всю возможную помощь, боюсь, я не смогла сделать этого! Но ужас от того, чем все может закончиться, почти лишил меня воли.

– Твое пребывание при ней было слишком тяжелым испытанием. Ты выглядишь не очень хорошо. О, если бы я была с тобой! Все заботы и тревоги ты взвалила на свои плечи.

– Мэри и Китти были очень добры и, я уверена, оказали бы любую помощь, но я не сочла правильным делить с ними заботы. Китти такая хрупкая и чувствительная, а Мэри так много времени уделяет учебе, что не следует лишать ее немногих часов отдыха. Тетушка Филлипс приехала в Лонгборн во вторник, после того как отец уже уехал, и была так добра, что оставалась со мной до четверга. Она оказала нам всем большую пользу и утешила нас. И леди Лукас была очень добра. Она приходила в среду утром, выразила нам соболезнования, и предложила свои услуги или услуги любой из своих дочерей, если они нам понадобятся.

– Ей лучше бы оставаться дома, – воскликнула Элизабет. – Возможно, она действовала из лучших побуждений, но в таком несчастье невозможно ожидать многого от соседей. Помочь они ничем не могут, а соболезнования с их стороны переносить невозможно. Пусть они злорадствуют вдали от нас и будут довольны.

Затем она перешла к вопросам о мерах, которые их отец намеревался предпринять для возвращения своей дочери, находясь в городе.

– Мне кажется, – ответила Джейн, – он хотел поехать в Эпсом, место, где они в последний раз меняли лошадей, опросить форейторов и попытаться что-нибудь от них узнать. Прежде всего, он считал необходимым узнать номер наемной кареты, на которой они покинули Клэпхем. Она должна была бы следовать из Лондона. Он предположил, что пересадка джентльмена и леди из одной кареты в другую могла привлечь внимание, и намеревался навести справки в Клэпхеме. Если бы ему удалось каким-либо образом узнать, у какого дома высадили предыдущих пассажиров, он попытался бы навести справки там и надеялся, что не составит труда узнать таким образом номер кареты и место ее постоянного пребывания. Мне не известно о каких-либо иных замыслах, которые он вынашивал – он так спешил отправиться на поиски и был так расстроен, что мне было трудно узнать даже это.

Письмо от мистера Беннета надеялись получить следующим утром, но почта пришла, не принеся от него ни строчки. Вся семья знала, что он обычно был самым необязательным и медлительным корреспондентом, но сейчас они надеялись, что обстоятельства изменят его привычки. Увы, пришлось заключить, что у него нет приятных новостей, но даже в этом они все же были бы рады убедиться. Мистер Гардинер надеялся получить хоть какую-то весточку, прежде чем отправиться в путь.

Когда он все-таки уехал, так ничего и не дождавшись, они теперь были уверены, что, по крайней мере, будут постоянно получать информацию о том, что происходит. Дядя на прощание пообещал уговорить мистера Беннета вернуться в Лонгборн как можно скорее, к великому утешению миссис Беннет, которая считала это единственной гарантией того, что ее муж не будет убит на дуэли.

Миссис Гардинер решила остаться с детьми в Хартфордшире еще на несколько дней, так как считала, что ее присутствие может облегчить положение ее племянниц. Она включилась в уход за миссис Беннет и как могла утешала их в часы отдыха. Другая их тетя также часто появлялась в доме, и всегда, как она говорила, с намерением подбодрить и поддержать их, хотя, поскольку ни один ее визит не обходился без сообщения о каком-нибудь новом примере расточительности или непостоянства Уикхема, она редко покидала дом, не оставив их более удрученными, чем находила при появлении.