– Вы должны позволить мне льстить себе, моя дорогая кузина, считая, что ваш отказ – это не более чем слова. Мои причины верить в это вкратце таковы: мне не кажется, что ни сам я, принимая во внимание мое особое положение, не достоин того, чтобы мое предложение руки было принятым вами, ни та жизнь, которую я могу обеспечить вам, могли бы рассматриваться иначе, как весьма желательные. Само мое положение в обществе, мои связи с семьей де Бург и мои отношения с вашей семьей – обстоятельства весьма выигрышные для меня, к тому же вам следует принять во внимание, что, несмотря на ваши многочисленные достоинства, нет никакой уверенности в том, что вам когда-нибудь будет сделано еще одно предложение руки и сердца. К несчастью, ваша доля наследства настолько мала, что, по всей видимости, сведет на нет впечатление от вашей привлекательности и ценность других ваших достоинств. Таким образом я вынужден заключить, что вы не имеете серьезных оснований отвергать мое предложение, и предпочту приписать это вашему желанию умножить мою любовь внесением неопределенности, что соответствует обычаям изысканных дам.

– Уверяю вас, сэр, что я ни в коей мере не претендую на изысканность, которая состоит в том, чтобы доставлять мучения порядочному человеку, скорее, я заслуживаю комплимента за свою искренность. Я еще и еще раз благодарю вас за честь, которую вы оказали мне своими предложениями, но принять их не могу ни при каких обстоятельствах. Мои чувства противятся этому. Могу я говорить проще? Отнеситесь ко мне сейчас не как к изящной кокетке, желающей поиграть вашими чувствами, а как к разумному существу, говорящему вам правду от чистого сердца.

– Вы очаровательны во всем! – воскликнул он, хотя уверенности в нем заметно поубавилось. – Но я убежден, что, если мое предложение будет поддержано недвусмысленно выраженной волей обоих ваших любящих родителей, оно обязательно станет желанным.

На такую настойчивость в самообмане, не желающем поддаваться хотя бы какой-то логике, Элизабет ничего не ответила и немедленно удалилась, полная решимости, если он и дальше будет считать ее неоднократные отказы заманивающим поощрением, обратиться к отцу, чей отказ мог быть понят с полной определенностью, и чье поведение, по крайней мере, нельзя было бы принять за аффектацию и кокетство изысканной дамы.

Мистеру Коллинзу недолго пришлось в одиночестве размышлять о том, насколько убедительной оказалась его страсть, ибо миссис Беннет, которая сгорала от нетерпения в соседней комнате в ожидании окончания объяснения, как только увидела, что Элизабет открыла дверь и быстрым шагом направилась к лестнице, влетела в комнату для завтраков и начала поздравлять его и себя в самых восторженных выражениях, восторгаясь счастливой перспективой их укрепляющегося родства. Мистер Коллинз принял поздравления и ответил на них с не меньшим воодушевлением, а затем приступил к изложению подробностей их беседы, результатами которой, как он полагал, у него были все основания быть удовлетворенным, поскольку отказ, который упорно высказывала кузина, без сомнения, проистекал из ее робости и природной утонченности характера.

Слова его, однако, поразили миссис Беннет: хотелось бы ей верить в то, что дочь ее имела целью поощрить его, протестуя против лестных предложений, но она, зная свою дочь, не смела даже допустить подобное и не могла заставить себя в это поверить, просто лишь повторяя все раз за разом.

– Не сомневайтесь, мистер Коллинз, – уверила она, – Лиззи образумится. Я поговорю с ней об этом как мать. Она очень упрямая и глупая девушка и не понимает, в чем состоит ее интерес, но я заставлю ее это осознать.

– Простите, что прерываю вас, мадам, – воскликнул мистер Коллинз, – но если она действительно настолько упряма и глупа, я даже не знаю, будет ли она вообще подходящей женой для человека моего положения, который, естественно, рассчитывает обрести счастье в браке. Поэтому, если она действительно упорствует в отказе от моего предложения, возможно, было бы лучше не принуждать ее принять его, потому что, если ей присущи такие дефекты характера, она не сможет ни в коей мере способствовать моему благоденствию.

– Сэр, вы совершенно неправильно поняли меня, – встревожилась миссис Беннет. – Лиззи проявляет упрямство лишь в таких деликатных вопросах, как этот. Во всем остальном она самая покладистая девушка, какая когда-либо жила на свете. Я сейчас же пойду к мистеру Беннету, и уверена, мы очень скоро уладим это недоразумение.

Не дав ему времени возразить, она тут же поспешила к мужу и запричитала, ворвавшись в библиотеку:

– О! Мистер Беннет, ваше вмешательство необходимо безотлагательно, мы все в отчаянии. Вы должны пойти и заставить Лиззи выйти замуж за мистера Коллинза, потому что она клянется, что не сделает этого, и если вы не поторопитесь, он передумает и откажется от нее.

Мистер Беннет оторвал глаза от книги, когда она появилась столь стремительно, и обратил к ней взгляд, не выражающий ни малейшего беспокойства и не проявившегося даже после ее слов.

– Я не имею удовольствия понимать вас, – сказал он, когда она закончила свои жалобы. – О чем вы говорите?

– О мистере Коллинзе и Лиззи. Лиззи заявляет, что она не выйдет за мистера Коллинза, а мистер Коллинз начинает намекать, что не женится на Лиззи.

– И что я могу сделать в таком случае? Это кажется мне безнадежным делом.

– Поговорите сами с Лиззи. Скажите ей, что вы настаиваете на том, чтобы она вышла за него замуж.

– Хорошо, пусть ее позовут. Она узнает мое мнение.

Миссис Беннет позвонила, и мисс Элизабет призвали в библиотеку.

– Подойди, дитя мое, – обратился ее отец, когда она появилась. – Я послал за тобой из-за очень важного дела. Насколько я понимаю, мистер Коллинз сделал тебе предложение руки и сердца. Это так?

Элизабет подтвердила, что так оно и было.

– Замечательно, и от этого предложения руки и сердца ты отказалась?

– Да, сэр.

– Очень хорошо. Теперь мы подошли к сути. Твоя мать настаивает на том, чтобы ты приняла предложение. Не так ли, миссис Беннет?

– Да, или я никогда больше не пожелаю ее видеть.

– Что ж, тебе предстоит безрадостный выбор, Элизабет. С этого дня тебе придется лишиться одного из родителей. Твоя мать никогда больше не пожелает тебя видеть, если ты не выйдешь замуж за мистера Коллинза, а я никогда не захочу тебя видеть, если ты выйдешь за него.

Элизабет не могла не обрадоваться такому исходу при том, каким образом это начиналось, но миссис Беннет, уверившая себя, что ее муж понимал все именно так, как ей хотелось, была чрезвычайно разочарована.

– Что вы имеете в виду, мистер Беннет, выражаясь подобным образом? Вы обещали мне настоять на том, чтобы она вышла за него замуж.

– Дорогая моя, миссис Беннет, – ответил ее муж, – я хочу попросить о двух небольших одолжениях. Во-первых, вы позволите мне руководствоваться исключительно собственным пониманием обстоятельств дела, и, во-вторых, самому пользоваться моей комнатой. Я буду рад получить библиотеку в свое исключительное распоряжение, как можно скорее.

Однако, несмотря на разочарование в действиях мужа, миссис Беннет еще не отказалась от своих замыслов. Она обращалась к Элизабет снова и снова, чередуя уговоры и угрозы. Она попыталась призвать Джейн себе на помощь, но Джейн со всей возможной мягкостью отказалась вмешиваться, а Элизабет, иногда вполне серьезно, а иногда с игривой веселостью, отвергала все ее нападки. Хотя характер ее ответов менялся, ее решимость оставалась неизменной.

Тем временем мистер Коллинз в одиночестве размышлял о том, что произошло. Он был слишком высокого мнения о себе, чтобы понять, по каким причинам кузина могла ему отказать; и хотя его гордость была задета, он не страдал от этого. Его уважение к ней было совершенно надуманным, и возможность того, что она заслужила неодобрительных оценок матери, позволяла ему избежать малейших сомнений в своих достоинствах.