– Вы очень любезны, и я всем сердцем желаю, чтобы это произошло, иначе они останутся ни с чем. Все устроено так нелепо.

– Вы, по-видимому, намекаете на наследование этого поместья?

– Ах, сэр! Я действительно именно это имела в виду. Вы должны признаться, что это в высшей степени мучительно для моих бедных девочек. Я не хочу высказывать претензии к вам лично, ведь я знаю, что так порой случается в этом мире независимо от наших желаний. Но никогда не знаешь, как обернутся дела, когда поместье однажды перейдет в чужие руки.

– Я отдаю себе отчет, мадам, какие тяжелые испытания выпали бы на долю моих прекрасных кузин, и могу многое сказать на эту тему, но мне не хотелось бы забегать вперед и проявлять опрометчивость. Однако я могу заверить молодых леди, что прибыл я полным сочувствия и восхищения ими. Сейчас я не хотел бы говорить больше, но, может быть, когда мы лучше узнаем друг друга...

Его речь была прервана сообщением, что обед подан, и девушки, обменявшись улыбками, отметили, что не были единственными объектами восхищения мистера Коллинза. Зал, столовая и вся ее мебель были внимательно осмотрены и заслужили похвалы; и его лестный отзыв тронул бы сердце миссис Беннет, если бы не унизительное ощущение, что он рассматривает все это как свою будущую собственность. Обед, в свою очередь, тоже понравился, и он захотел узнать, кто из его прекрасных кузин проявил такое мастерство в его приготовлении. Но его тут же привела в чувство миссис Беннет, которая с некоторой даже резкостью заверила, что они вполне могут позволить себе нанять хорошего повара и что ее дочерям не место на кухне. Он попросил прощения за то, что вызвал ее недовольство. Смягчив тон, она заявила, что ничуть не обижена, но он продолжал извиняться еще не менее четверти часа.

Во время ужина мистер Беннет почти не задавал вопросов, но когда слуги удалились, он решил, что пришло время поговорить с гостем, и поэтому обратился к теме, а точнее, персоне, которую, как он приметил, мистер Коллинз упоминал чаще других. Он заметил, что тому, по-видимому, очень повезло со своей покровительницей. Внимание леди Кэтрин де Бург к его нуждам и забота о его благополучии были весьма необычными. Мистер Беннет не мог выбрать более удачного сюжета для разговора. Мистер Коллинз был в высшей степени красноречив в похвалах леди Кэтрин. Высокопарность его манеры выражаться достигла наивысшей степени при описании ее достоинств, и с неизъяснимым благоговением он утверждал, что – никогда в жизни не видел такого поведения у особы столь высокопоставленной – таких благосклонности и снисходительности, какие он сам испытал со стороны леди Кэтрин. Ей было угодно милостиво одобрить обе проповеди, с которыми он уже имел честь обратиться к пастве в ее присутствии. Она также дважды приглашала его отобедать в Розингсе и вот только в прошлую субботу посылала за ним коляску, чтобы вечером составить партию за карточным столом. Многие его знакомые считали леди Кэтрин высокомерной, но он никогда не видел от нее ничего, кроме благорасположения. Она всегда обращалась с ним, как с настоящим джентльменом; ни разу не высказала ни малейшего возражения ни против его общения с не столь благородными соседями, ни против того, чтобы он время от времени покидал приход на неделю или две, чтобы навестить своих родственников. Она даже соизволила рекомендовать ему жениться как можно скорее, при условии, конечно, что выбор его будет благоразумным; и однажды снизошла до визита в его скромный пасторский дом, где полностью одобрила все внесенные им изменения и даже милостиво удостоила его собственных предложений – добавить несколько полок в чулане наверху.

– Я думаю, все это очень достойно и учтиво, – сказала миссис Беннет, – и осмелюсь утверждать, она очень любезная дама. Жаль, что другие великосветские леди совсем не похожи на нее. А далеко ли от вас Розингс-парк, сэр?

– Садик, в котором стоит мое скромное жилище, отделен от резиденции ее светлости, лишь узкой улочкой.

– Помнится, вы сказали, что она вдова, сэр? Есть ли у нее семья?

– У нее только одна дочь, наследница Розингса и обширного поместья.

– Ах! – прокомментировала миссис Беннет, покачивая головой, – тогда судьба ее получше, чем у многих других девушек. И какова эта молодая леди? Красива ли?

– Она совершенно очаровательная молодая леди. Сама леди Кэтрин говорит, что своей истинной красотой мисс де Бург намного превосходит самых красивых представительниц своего пола, потому что в ее чертах есть то, что отличает молодую даму знатного происхождения. К сожалению, у нее слабое здоровье, и это помешало ей добиться значительного успеха во многих занятиях, успеха, которого она безусловно могла бы достичь, не будь столь болезненной. Так мне говорила дама, руководившая ее образованием, и которая до сих пор проживает с ними. Но она восхитительно доброжелательна и часто снисходит до того, чтобы проехать мимо моего скромного жилища на своем маленьком фаэтоне, влекомом пони.

– Она была представлена при дворе? Я не помню ее имени среди придворных дам.

– Ее ослабленное здоровье, к несчастью, не позволяет ей постоянно находиться в столице, и таким образом, как я однажды сказал леди Кэтрин, британский двор лишился своего самого яркого украшения. Ее светлость, казалось, порадовала эта моя мысль, и вы можете себе представить, что при каждом удобном случае я рад высказать простенькие и деликатные комплименты, которые всегда угодны дамам. Я не раз имел смелость заметить леди Кэтрин, что ее очаровательная дочь, по-видимому, родилась быть герцогиней, и самые высокие титулы вместо того, чтобы возвысить ее, были бы украшены ею. Подобные мелочи доставляют удовольствие ее светлости, и по моему разумению, я должен уделять этому особое внимание.

– Вы очень правильно разумеете, – одобрил мистер Беннет, – и вам очень повезло обладать талантом тонкой лести. Могу ли я узнать, проистекает ли это галантное внимание из сиюминутного импульса или является результатом предварительной подготовки?

– Оно возникает главным образом из того, что происходит в данный момент, и хотя я иногда развлекаюсь сам с собой, вызывая в памяти или придумывая такие легкие и изящные комплименты, которые могут быть использованы по случаю, я всегда хочу придать им как можно более естественный вид импровизации.

Ожидания мистера Беннета полностью оправдались. Его кузен был нелеп именно в той степени, в которой он надеялся его найти, и он слушал его с величайшим удовольствием, сохраняя в то же время полное самообладание и, за исключением обмена случайными взглядами с Элизабет, не нуждаясь ни в каком партнере для своего веселья.

Однако ко времени, когда подали чай, мистер Беннет насытился беседой и был рад снова пригласить своего гостя в гостиную, а когда с чаем было покончено, был так же рад обратиться с предложением почитать вслух дамам. Мистер Коллинз с готовностью согласился, и книга была девушками выбрана, но, увидев ее (было объявлено, что взята она из книжного клуба), он только что не шарахнулся от нее и, извинившись, решительно заявил, что никогда не читал романов. Китти молча уставилась на него, а Лидия громко выразила удивление. Были предложены другие книги, и после некоторых размышлений он выбрал «Проповеди» Фордайса. Лидия протяжно зевнула, как только он открыл том, и еще до того, как он закончил монотонно и торжественно читать первые три страницы, без церемоний вклинилась в его чтение:

– Знаете ли вы, мама, что наш дядя Филлипс поговаривает о том, чтобы отказаться от Ричарда, и если он это сделает, полковник Форстер наймет его. Тетя сама рассказала мне об этом в субботу. Завтра я поеду в Меритон узнать подробности и заодно выяснить, когда мистер Денни вернется из Лондона.

Две старшие сестры посоветовали Лидии придержать язык, но мистер Коллинз, весьма раздраженный таким невниманием, отложил книгу и сказал: