Соблюдая приличия, дамы затем удалились; все они удивились тому, что он задумал скорое возвращение. Миссис Беннет хотела выяснить, что он подумывает о том, чтобы обратить свой интерес на одну из ее младших девочек – Мэри, пожалуй, можно было бы уговорить принять его предложение. Средняя дочь оценила его достоинства гораздо выше, чем все другие, в его размышлениях была основательность, которая временами поражала ее, и, хотя он был далеко не так умен, как ее дочь, можно было ожидать, что, если его поощрять к чтению и совершенствованию таким примером, каким могла служить Мэри, он мог бы стать очень приятным спутником жизни. Но на следующее утро всякая надежда такого рода рухнула. Мисс Лукас объявилась вскоре после завтрака и наедине с Элизабет рассказала о событиях предыдущего дня.
Возможность того, что мистер Коллинз может вообразить себя влюбленным в ее подругу, в последние день или два приходила в голову Элизабет, но то, что Шарлотта могла дать ему надежду, казалось почти столь же далеким от реальности, как ее собственное одобрение его, и поэтому ее изумление было настолько велико, что поначалу вышло за рамки приличий, и она не смогла удержаться от возгласа:
– Помолвлена с мистером Коллинзом! Моя дорогая Шарлотта, но это же невозможно!
Отстраненное выражение лица, которое мисс Лукас сохраняла, рассказывая свою историю, уступило место мгновенному замешательству, когда прозвучал столь резкий упрек, однако, поскольку это было не больше того, к чему она готовилась, она быстро пришла в себя и спокойно ответила:
– Что тебя могло так удивить, моя дорогая Элиза? Ты считаешь невозможным, что мистер Коллинз смог добиться расположения какой-либо женщины, только потому что ему не сопутствовала удача добиться успеха с тобой?
Но Элизабет уже преодолела удивление и, приложив для этого немалые усилия, смогла с приемлемой убедительностью уверить, что перспектива их отношений будет благоприятной и для нее самой, и что она желает ей всего мыслимого счастья.
– Я понимаю, что ты чувствуешь, – ответила Шарлотта. – Ты, должно быть, удивлена, крайне удивлена – ведь еще совсем недавно мистер Коллинз хотел жениться на тебе. Но когда у тебя будет время все обдумать, я надеюсь, ты одобришь то, что я сделала. Ты ведь знаешь, я не романтична, и никогда не была такой. Я не претендую на большее, чем уютный дом, и, учитывая характер, связи и жизненную ситуацию мистера Коллинза, убеждена, что надежда на счастье с ним столь же обоснована, как и у большинства людей, вступающих в брак.
– Несомненно – тихо ответила Элизабет, и после неловкой паузы они вернулись к остальным членам семьи. Шарлотта не задержалась надолго, и Элизабет получила возможность спокойно обдумать услышанное. Прошло немало времени, прежде чем она вообще смирилась с мыслью о столь неподходящей партии. Странность того, что мистер Коллинз сделал два предложения руки и сердца в течение трех дней, ничего не стоила по сравнению с тем, что теперь одно из них было принято. Она всегда чувствовала, что взгляды Шарлотты на брак не совсем совпадают с ее собственными, но не предполагала, что, оказавшись перед выбором, она пожертвует всеми лучшими чувствами ради мирской выгоды. Шарлотта-жена мистера Коллинза представляла собой самую унизительную картину! И к боли за подругу, вынужденной принять позор и утратившей ее уважение, присоединилось мучительное убеждение, что этой подруге невозможно даже в малой степени быть счастливой в избранной ею судьбе.
Глава 23
Элизабет сидела с матерью и сестрами, размышляя над услышанным и сомневаясь, может ли она рассказать им обо всем, когда появился сам сэр Уильям Лукас, посланный дочерью объявить семье Беннет о ее помолвке. С множеством любезных слов в их адрес и поздравлениями в свой собственный по поводу предполагаемой связи между их домами, он изложил суть дела присутствующим, не просто пришедшим от того в удивление, но и выразившим серьезные сомнения, а миссис Беннет, скорее напористо чем вежливо, возразила, что он, должно быть, совершенно заблуждается, а Лидия, обычно бесцеремонная и подчас бестактная, возбужденно восклицала:
– О Боже! Сэр Уильям, как вы можете рассказывать такое? Разве вам не известно, что мистер Коллинз хочет жениться на Лиззи?
Ничто иное, кроме услужливости человека, принятого при дворе, не помогло бы вынести без раздражения подобное обращение, но правильное воспитание сэра Уильяма помогло ему пройти через это испытание, и хотя он уверял их в правдивости своих слов, ему пришлось выслушать все их нелицеприятные возражения с самой снисходительной вежливостью.
Элизабет, чувствуя себя обязанной избавить его от столь неподобающего приема, все таки решилась подтвердить его рассказ, упомянув, что ей уже было известно об этом от самой Шарлотты, и попыталась положить конец восклицаниям матери и сестер, высказав искренние поздравления сэру Уильяму, к которым с готовностью присоединилась Джейн, а также выразив разнообразные пожелания счастья, которого можно было ожидать от этого брака, и которому должны были послужить превосходный характер мистера Коллинза и малое расстояние Хансфорда от Лондона.
Миссис Беннет была слишком подавлена, чтобы сказать хотя бы что-нибудь, пока сэр Уильям оставался в их доме, но едва он покинул их, чувства ее выплеснулись наружу. Во-первых, она упорно не верила всему этому; во-вторых, она была совершенно уверена, что мистера Коллинза заманили в ловушку; в-третьих, она не сомневалась, что они никогда не будут счастливы друг с другом; и в-четвертых, что история не закончена и помолвка вообще может быть разорвана. И из всего этого с очевидностью следовали два вывода: во-первых, настоящей причиной зла была Элизабет, а во-вторых, они все безжалостно обошлись с ней самой; вот на этих двух пунктах она главным образом и сосредоточилась в течение оставшейся части дня. Ничто не могло утешить и успокоить ее. И ее негодование не угасло в последовавшие дни. Прошла неделя, прежде чем она смогла, увидев Элизабет, не отругать ее, прошел месяц, прежде чем она смогла поговорить с сэром Уильямом или леди Лукас, не проявляя резкости, и прошло много месяцев, прежде чем она смогла простить их дочь.
Мистер Беннет воспринял все гораздо более спокойно, а те чувства, что он испытал, он счел весьма приятными, ибо, по его словам, ему отрадно было узнать, что Шарлотта Лукас, которую он привык считать вполне разумной леди, так же глупа, как его жена, и еще глупее, чем его дочь!
Джейн призналась, что была немного удивлена этой помолвкой, но говорила она не столько о своем изумлении, сколько об искреннем пожелании им счастья, и у Элизабет не получилось убедить ее, что оно невозможно. Китти и Лидия вообще не завидовали мисс Лукас, поскольку мистер Коллинз был всего лишь священником, и событие это дотягивало в их мнении лишь до новости, которую нужно было распространить в Меритоне.
Испытывая чувство триумфа, леди Лукас не могла не воспользоваться случаем и не отплатить миссис Беннет, постоянно делясь с ней радостью от того, что ее дочь выходит замуж, и она приезжала в Лонгборн чаще, чем обычно, чтобы сказать, как она счастлива, несмотря на кислые взгляды и злобные замечания миссис Беннет, которых было достаточно, чтобы отравить любое наслаждение.
Между Элизабет и Шарлоттой возникла некоторая отчужденность, из-за которой они не обсуждали недавние события, и Элизабет была убеждена, что между ними никогда больше не будет настоящего доверия. Разочарование в Шарлотте заставило ее с большей нежностью относиться к сестре, в искренности и чуткости которой, она была уверена, как и в том, что ей никогда не придется разочароваться в ней, и о чьем счастье она беспокоилась с каждым днем все больше, поскольку Бингли отсутствовал уже неделю, и не поступало никаких новостей о его возвращении.
Джейн сразу же ответила на письмо Кэролайн и считала дни, надеясь получить ответ. Обещанное благодарственное письмо от мистера Коллинза пришло во вторник, адресовано оно было их отцу и написано со всей торжественностью благодарности, которую могло бы вызвать не менее чем двенадцатимесячное пребывание в семье. Исполнив свой долг на этот счет, он перешел к описанию, во многих восторженных выражениях, своего счастья, которое он обрел, завоевав расположение их любезной соседки, мисс Лукас, а затем объяснил, что именно вследствие страстного желания вновь насладиться ее обществом, он с такой благодарностью воспринял их любезное пожелание увидеть его снова в Лонгборне, куда он надеялся вернуться через две недели в понедельник. Леди Кэтрин, добавил он, так горячо одобрила его брак, что пожелала его скорейшего свершения, что, как он надеялся, станет решающим аргументом для его любезной Шарлотты безотлагательно назначить день, когда он станет счастливейшим из мужчин.
