– Вы, стало быть, ни во что не ставите честь и достоинство моего племянника! Бесчувственная, эгоистичная девчонка! Разве вы не считаете, что связь с вами опозорит его в глазах всего света?

– Леди Кэтрин, мне больше нечего сказать. Вам известно все, что я думаю и чувствую.

– Значит, вы решили заполучить его?

– Ничего подобного я не говорила. Я лишь решила поступать таким образом, который, по моему собственному мнению, будет способствовать моему счастью, независимо от вашего мнения или мнения любого другого человека, совершенно не связанного со мной.

– Прекрасно. Значит, вы отказываетесь оказать мне услугу. Вы отказываетесь подчиниться требованиям долга, чести и благодарности. Вы полны решимости погубить его в глазах всех его друзей и сделать его презираемым всем миром.

– Ни долг, ни честь, ни благодарность, – возразила Элизабет, – не имеют ко мне никаких претензий в данном случае. Ни один из благородных принципов не будет нарушен моим браком с мистером Дарси. А что касается негодования его семьи или презрения мира, если бы близкие были взбудоражены его женитьбой на мне, это не вызвало бы у меня ни малейшего беспокойства, а мир в целом был бы слишком благоразумен, чтобы безоглядно присоединиться к презрению.

– Так вот как вы понимаете все это! Вот каково ваше окончательное решение! Очень хорошо. Теперь я буду знать, как действовать. Не воображайте, мисс Беннет, что ваши амбиции когда-либо будут удовлетворены. Я пришла, чтобы понять вас. Я надеялась найти в вас разумную девушку, но, будьте уверены, я добьюсь своего.

В таком тоне леди Кэтрин продолжала говорить, пока они не оказались у двери кареты, где, поспешно обернувшись, она добавила: – Я не прощаюсь с вами, мисс Беннет. Я не прошу передать никаких пожеланий вашей матери. Вы не заслуживаете такого внимания. Я крайне раздосадована.

Элизабет ничего не ответила и, не пытаясь убедить ее светлость зайти в дом, медленно направилась туда одна. Она услышала, как отъехала карета, когда уже поднималась по лестнице. Ее мать нетерпеливо встретила ее у двери гардеробной, чтобы поинтересоваться, почему леди Кэтрин не захотела вернуться и отдохнуть.

– Не сочла возможным, – ответила дочь. – Ей необходимо было спешить.

– Она очень красивая женщина! И ее визит сюда был необычайно любезным, поскольку заехала она, я полагаю только для того, чтобы сообщить нам, что Коллинзы в добром здравии. По-видимому, она направляется куда-то по делу, и проезжая через Меритон, подумала, что может завернуть к нам. Полагаю, ей нечего было особенного сказать тебе, Лиззи?

Элизабет пришлось лукавить в ответ, так как раскрыть суть их разговора было абсолютно невозможно.

Бурю в душе, которую поднял этот необычный визит, нелегко было успокоить, и в течение долгих часов Элизабет не могла думать ни о чем ином. Леди Кэтрин, как оказалось, действительно пустилась в это путешествие из Розингса с единственной целью не допустить ее предполагаемой помолвки с мистером Дарси. Это был естественный шаг с ее стороны, что и говорить! Но откуда пошел слух об их с Дарси помолвке, Элизабет не могла взять в толк, пока не связала в единую цепочку то, что он был близким другом Бингли, а она была сестрой Джейн, и этого оказалось достаточно, чтобы предвкушение одной свадьбы побуждало всех жаждать следующей и породить восхитительную новость. Она и сама не забыла, что замужество ее сестры должно привести к их более частым встречам. И поэтому ее соседи в Лукас-лодж (ибо благодаря именно их переписке с Коллинзами, как она заключила, известие достигло леди Кэтрин), заговорили как о почти решенном и скором событии, которого и она сама с нетерпением ждала как возможного в будущем.

Однако, раз за разом возвращаясь к тому, что говорила леди Кэтрин, она не могла не чувствовать некоторого беспокойства относительно возможных последствий ее постоянной вовлеченности в эти события. Из того, что леди заявила о причинах своего непреклонного решения помешать их браку, Элизабет поняла, какие аргументы против него она приведет своему племяннику. А вот представить, как он может воспринять подобное описание роковых последствий, вызванных связью с ней, она даже не осмеливалась. Она ничего не знала о степени его привязанности к своей тете или о влиянии на него ее суждений, но было естественно предположить, что он по родственному относился к ее светлости гораздо лучше, чем она могла бы себе представить, и, вне сомнений, перечисляя невзгоды брака с кем бы то ни было, чье положение в обществе было настолько ниже его собственного, тетя в полной мере использует эту слабость его характера. С его понятиями о достоинстве он, вероятно, согласится, что аргументы, которые Элизабет казались ничтожными и даже смехотворными, полны здравого смысла, и доводы эти вполне весомы.

Если он прежде испытывал сомнения в том, как поступать в тех или иных ситуациях, то советы и уговоры столь близкого родственника могли оказаться решающими и побудить его выбрать путь, на котором ему не придется подвергаться риску испортить свою безупречную репутацию. В таком случае она его больше не увидит. Леди Кэтрин может навестить его в Лондоне по пути в Розингс, и его обещание Бингли вернуться в Незерфилд не будет исполнено.

– Поэтому, если в течение нескольких дней его друг получит извинения за невозможность вернуться вовремя, – заключила она, – я буду знать, как это правильно понимать. Тогда я откажусь от всех ожиданий, от любых надежд на его постоянство. Если он удовлетворится только сожалениями обо мне, тогда как мог бы завоевать мою любовь и руку, я вообще перестану горевать о нем.

* * * * *

Удивление остальных членов семьи, узнавших, кто удостоил их визитом, было весьма велико, но они вполне удовлетворились тем же предположением, что оказалось достаточным для успокоения любопытства миссис Беннет, и Элизабет была избавлена ​​от излишне навязчивых расспросов по этому поводу.

На следующее утро, когда она спускалась вниз, ей встретился отец, вышедший из библиотеки с письмом в руке.

– Лиззи, – обратился он к ней, – я собирался искать тебя, зайди в мою комнату.

Она последовала за ним. Ее любопытство по поводу того, что он должен был ей сказать, усилилось из-за предположения, что это каким-то образом связано с письмом, которое он только что читал. Ей внезапно пришло в голову, что оно могло быть от леди Кэтрин, и она с тревогой ожидала объяснений.

Вслед за отцом она подошла к камину, где они оба и устроились. Затем он начал:

– Сегодня утром я получил письмо, которое меня чрезвычайно удивило. Поскольку оно касается главным образом тебя, ты должна знать, о чем в нем сообщается. Я не подозревал раньше, что у меня, оказывается, две дочери вскоре должны выйти замуж. Позволь мне поздравить тебя с очень важной победой.

Щеки Элизабет мгновенно залились краской, ибо она тут же вообразила, что это письмо от племянника, а не от тети, и она не понимала, радоваться ли ей больше тому, что он в конце концов решился объясниться, или считать себя оскорбленной тем, что его письмо было адресовано не ей самой, но отец продолжил:

– Я вижу, ты понимаешь, о чем я говорю. Молодые леди обладают удивительной проницательностью в таких вопросах, но я думаю, что смогу бросить вызов даже твоей проницательности, раскрыв имя твоего почитателя. Это письмо от мистера Коллинза.

– От мистера Коллинза! И что он может сообщить?

– Что-то непосредственно относящееся к делу, конечно. Он начинает с поздравлений по поводу приближающейся свадьбы моей старшей дочери, о которой, кажется, ему поведал кто-то из беззлобных сплетников Лукасов. Я не буду испытывать твое терпение, зачитывая все, что он пишет по этому поводу. Что касается непосредственно тебя, то вот оно: