Из-за нехватки джентльменов Элизабет Беннет пришлось оставаться на месте, станцевав всего два танца, и, по совпадению, некоторое время мистер Дарси стоял достаточно близко, чтобы она могла услышать разговор между ним и мистером Бингли, который отвлекся от танцев на несколько минут, чтобы убедить своего друга присоединиться к нему.
– Пойдем, Дарси, – уговаривал он, – мне нужно, чтобы ты потанцевал. Неприятно видеть, как ты глупо проводишь время в одиночестве. Бывали балы, на которых ты танцевал гораздо больше.
– Нет-нет. Ты прекрасно знаешь, как мне неприятно, если я не знаком по-настоящему со своей партнершей. И в подобном собрании это было бы для меня вообще невыносимо. Твои сестры ангажированы, и в комнате нет ни одной женщины, танцевать с которой для меня не было бы наказанием.
– Я бы не был таким привередливым, как ты! – воскликнул мистер Бингли. – Честное слово, я никогда в жизни не встречал столько приятных девушек в одном зале, как в этот вечер; и некоторые из них, уверяю тебя, необычайно красивы.
– Ты танцуешь с единственной красивой девушкой в этом зале, – не согласился мистер Дарси, взглянув на старшую мисс Беннет.
– Это именно так! Она самое прекрасное существо, которое я когда–либо видел! Но недалеко от тебя сидит одна из ее сестер, красивая и, осмелюсь сказать, очень привлекательная. Позволь мне попросить мою партнершу представить тебя ей.
– Кого ты имеешь в виду? – и, обернувшись, он какое-то время рассматривал Элизабет, пока, поймав ее взгляд, не отвернулся и не вымолвил холодно, – она мила, но недостаточно красива, чтобы привлечь мое внимание. Сегодня я не в настроении оказывать помощь барышням, которыми пренебрегают другие кавалеры. Тебе лучше вернуться к своей партнерше и насладиться ее улыбками, потому что со мной ты напрасно тратишь время.
Мистер Бингли последовал его совету. Мистер Дарси продолжил свою прогулку, а у Элизабет конечно же не возникло к нему каких-либо сердечных чувств. Однако она не преминула рассказать эту историю с большой иронией своим подругам – у нее был живой, игривый нрав, который откликался на все смешное.
Вечер в целом получился приятным для всех членов семьи. Миссис Беннет видела, что ее старшая дочь вызывала восхищение в обществе Незерфилда. Мистер Бингли дважды танцевал с Джейн, а его сестры были благосклонны к ней. Джейн радовалась этому не меньше, чем ее мать, хотя и более сдержанно. Элизабет чувствовала радость Джейн. Мэри подслушала, как мисс Бингли упоминала о ней как о самой образованной девушке в округе, Кэтрин и Лидии посчастливилось ни разу не остаться без партнеров для танцев, а это было все, что их заботило на балу. Поэтому хорошее настроение не покинуло всех членов семьи по возвращении в Лонгборн, небольшую деревню, где их немногочисленное семейство и составляло благородное общество. Они нашли мистера Беннета еще бодрствующим. С книгой в руках он забывал о времени, а в данном случае его еще интересовали события вечера, породившего такие радужные ожидания. Он надеялся, по правде, что мнение его жены о новом соседе станет менее восторженным, но вскоре понял, что ему придется выслушать иную историю.
– Ах! Дорогой мистер Беннет, – заговорила жена, как только вошла в комнату, – мы провели чудеснейший вечер, бал был прекраснейшим. Мне бы хотелось, чтобы вы тоже были там. Джейн вызывала такое восхищение, что ничего лучшего невозможно было пожелать. Все говорили мне о том, как хорошо она выглядит, и мистер Бингли нашел ее очень красивой и дважды танцевал с ней! Только подумайте, мой дорогой, он танцевал с ней дважды! И она была единственной леди на балу, которую он пригласил во второй раз. Сначала он пригласил мисс Лукас. Мне было так досадно видеть, как он подал ей руку! Однако, она совершенно не пришлась ему по вкусу; в самом деле, кому она может понравиться, вы же ее знаете. А вот Джейн, как я заметила, совершенно покорила его во время танца. Да так, что он стал интересоваться, кто она такая, его представили, и он ангажировал ее на два следующих танца. Потом третий он танцевал с мисс Кинг, четвертый – с Марией Лукас, а пятый – снова с Джейн, шестой – с Лиззи, и потом с Буланже…
– Если бы он имел хоть каплю жалости ко мне, – вклинился в ее повествование муж, – он бы и половину этого не танцевал! Бога ради, не говорите больше о его партнершах. Лучше бы он вообще ногу подвернул!
– Дорогой мой, я в полном восторге от него. Он такой необыкновенно красивый! А его сестры – очаровательные женщины. Я никогда в жизни не видела ничего более элегантного, чем их платья. Осмелюсь сказать, что кружево на платье миссис Херст…
Здесь ей снова пришлось прерваться. Мистер Беннет протестовал против любого описания нарядов. Поэтому ей пришлось искать другую тему и с большой горечью и некоторыми преувеличениями рассказать о возмутительной надменности мистера Дарси.
– Но я могу заверить вас, – добавила она, – что Лиззи не много потеряет, если не будет стараться соответствовать его вкусу, ибо он очень неприятный и даже отвратительный человек, совершенно не стоящий того, чтобы искать его расположения. Столь высокомерный и настолько тщеславный, что его невозможно было выносить! Он прогуливался повсюду, воображая себя этакой недоступной персоной! Не настолько красив, чтобы пожелать с ним танцевать! Мне хотелось, чтобы вы были там, мой дорогой, и поставили бы его на место. Я испытываю отвращение к этому человеку.
Глава 4
Когда старшие сестры по возвращении домой остались одни, Джейн, до того осторожная в похвалах мистеру Бингли, не стала сдерживать своего восхищения им.
– Он именно такой, каким и должен быть молодой человек, – говорила она, – рассудительный, добродушный, живой; и я никогда не встречала мужчин с такими изящными манерами! Какая непринужденность, какая безупречная воспитанность!
– Он к тому же красив, – добавила Элизабет, – каким и должен быть молодой человек, если это возможно. Он, похоже, лишен недостатков.
– Мне очень польстило, что он пригласил меня на танец во второй раз. Я не ожидала такой ясной демонстрации его расположения.
– Тебя это удивляет? Меня нисколько. Но в этом и есть большое различие между нами. Комплименты всегда застают тебя врасплох, меня же – никогда. Что может быть естественнее, чем его повторное приглашение? Он просто не мог не увидеть, что ты примерно в пять раз красивее любой другой женщины в зале. Незачем хвалить его за это. Что ж, он, конечно, очень приятный человек, и я, пожалуй, позволю тебе его полюбить. Тебе нравились мужчины и поглупей этого.
– Как ты можешь, Лиззи!
– Знаешь, ты слишком склонна любить людей вообще. Ты никогда и ни в ком не видишь недостатков. Все вокруг хороши и приятны в твоих глазах. Я никогда в жизни не слышала, чтобы ты отзывалась плохо о ком-нибудь.
– Мне просто не хотелось бы спешить с осуждением кого бы то ни было, но я всегда говорю только то, что думаю.
– Я знаю, что ты всегда поступаешь именно так, но это-то и удивительно. При твоем здравом уме быть настолько искренне снисходительной к глупости и несуразности других! Притворная искренность и откровенность нередки, их можно встретить повсюду. Но быть искренней бескорыстно, а не напоказ, разглядеть добрые черты в характере любого человека и сделать его таким образом лучше, и никогда не говорить о плохом, такое есть только у тебя. Значит, тебе должны нравиться и его сестры, не так ли? Хотя их манеры столь отличны от его.
– Ну конечно же, это не так. Но когда с ними пообщаешься, они оказываются очень приятными женщинами. Мисс Бингли будет жить со своим братом и вести его дом, и не ошибусь, предположив, что мы найдем в ее лице очаровательную соседку.
Элизабет не стала возражать, но речи сестры ее не убедили. Поведение сестер Бингли на балу не давало оснований полагать, что они старались понравиться, и, обладая большей наблюдательностью и менее снисходительным характером, чем сестра, не искаженными избыточным вниманием к себе, она не была склонна одобрить их манеры. На самом деле, это были вполне типичные светские дамы: они не скрывали хорошего настроения, когда им все нравилось, и демонстрировали способность быть приятными, когда считали это выгодным, но, по сути, были высокомерными и тщеславными. Они были довольно красивы, получили хорошее образование в одной из первых частных школ в столице, владели состоянием в двадцать тысяч фунтов каждая, но имели привычку тратить больше, чем следовало бы. Вращаясь в обществе людей светских, они находили во всех уважение к своему положению, что, по их мнению, давало право высоко ценить себя и пренебрегать другими. Происходили они из респектабельной семьи с севера Англии, обстоятельство, более глубоко запечатлевшееся в их памяти, чем то, что состояние их брата и их собственное было обеспечено торговлей.
