Элизабет, дождавшись своей очереди, выразила благодарность и заверила его в испытываемом счастье. Она ведь действительно получила большое удовольствие от прошедших шести недель, удовольствие от общения с Шарлоттой, и оказанное ей гостеприимство, должно быть, заставили ее почувствовать себя обязанной выразить все это хозяевам. Мистер Коллинз был вполне доволен и уже с менее напыщенной торжественностью ответил:

– Я испытываю глубокое удовлетворение, услышав, что вы не без удовольствия провели время. Не подлежит сомнению, что мы сделали все возможное для этого; и, к счастью, имея возможность ввести вас в очень привилегированное общество, а также, учитывая нашу связь с Розингсом, частыми визитами разнообразить скромную домашнюю обстановку. Я надеюсь, мы можем тешить себя мыслью, что ваш визит в Хансфорд не показался вам слишком утомительным. Отношение к нам семьи леди Кэтрин действительно является особой привилегией и исключительным благодеянием, которыми мало кто может похвастаться. Вы имели возможность убедиться, каково отношение к нам, вы видели, как часто мы бываем в Розингсе. По правде говоря, я должен признать, что, несмотря на все недостатки этого скромного пасторского дома, я не могу считать никого, кто живет в нем, обделенным чем-либо, пока они имеют возможность пользоваться преимуществами нашей тесной связи с Розингсом.

Слов было явно недостаточно, чтобы выразить меру его чувств, и ему пришлось ходить по комнате, в то время как Элизабет, оставаясь на месте, пыталась найти способ соединить форму вежливости с истинным содержанием в нескольких коротких предложениях.

– На самом деле, моя дорогая кузина, благодаря вам, весьма благоприятная молва о нас может достигнуть Хартфордшира. Я тешу себя, по крайней мере, тем, что вы сможете поделиться там вашими впечатлениями. В любой из дней вы были свидетелем неустанного доброжелательного внимания леди Кэтрин к миссис Коллинз; и в целом, я надеюсь, не возобладает мнение, что судьба вашей подруги оказалась не слишком удачной, но это лучше вообще не обсуждать. Лишь позвольте мне заверить вас, моя дорогая мисс Элизабет, что я могу от всего сердца пожелать вам обрести такое же счастье в браке. У нас с моей дорогой Шарлоттой одинаковые мысли и единый образ мышления. Во всем у нас поразительное совпадение характеров и взглядов. Определенно, мы были созданы друг для друга.

Элизабет могла, не кривя душой, сказать, что такая гармония – большое счастье, когда она случается, и с такой же искренностью добавила, что ее искренне порадовал уют их дома. Однако ей вовсе не было жаль, что их разговор был, наконец, прерван появлением дамы, которая и послужила главным предметом обсуждения. Бедная Шарлотта! Грустно было оставлять ее в таком обществе! Но она выбрала свою судьбу с полным пониманием и открытыми глазами, и хотя подруга, очевидно, сожалела об отъезде гостей, она, казалось, не нуждалась в их сострадании. Ее дом и ее хозяйство, ее приход, ее домашняя птица и все связанные с ними заботы еще не утратили для нее своего очарования.

Наконец карета прибыла, чемоданы были закреплены, свертки уложены внутрь, и было объявлено, что все готово. После нежного прощания между подругами мистер Коллинз сопроводил Элизабет к карете, и пока они шли по саду, он выражал свое полнейшее почтение всей ее семье, не забывая упоминать о безмерной благодарности за их доброту, выказанную во время его визита в Лонгборн зимой, и одаривал комплиментами мистера и миссис Гардинер, с которыми, к сожалению, он не был знаком. Затем мистер Коллинз помог ей подняться в карету, Мария последовала за ней, и дверь уже было закрылась, когда он внезапно с некоторым даже испугом напомнил им, что они забыли оставить какое-либо послание дамам из Розингса.

– Но, – тут же добавил он, – вы, без сомнения, захотите передать им свое смиренное почтение и неизмеримую благодарность за их доброту к вам во время пребывания здесь.

Элизабет не стала возражать; затем дверцу позволили закрыть, и карета тронулась.

– О Боже! – воскликнула Мария после нескольких минут молчания. –Кажется, прошел всего лишь день или два с тех пор, как мы приехали! А сколько всего произошло!

– Действительно очень много, – со вздохом откликнулась ее спутница.

– Мы девять раз обедали в Розингсе и дважды пили там чай! Как много мне придется рассказать!

Элизабет добавила про себя:

– И как много мне придется утаить!

Путешествие их продолжилось без утомительных бесед и каких-либо тревог, и через четыре часа после отъезда из Хансфорда они уже были у дверей дома мистера Гардинера, где им предстояло провести несколько дней.

Джейн выглядела неплохо, но у Элизабет не было возможности понять ее настроение из-за различных развлечений, предусмотренных для них любезной тетушкой. Но Джейн собиралась отправиться домой с ними, а в Лонгборне у нее будет достаточно свободного времени для наблюдения.

Между тем ей пришлось приложить немалые усилия, чтобы отложить до прибытия в Лонгборн свой рассказ о предложении мистера Дарси. Сознание того, что она может чрезвычайно удивить Джейн и при этом немало потешить собственное тщеславие, которое она еще не смогла побороть, было неимоверным искушением. Однако, ему противостояли нерешительность, в которой она находилась относительно того, о чем именно ей следует сообщить, и ее опасение из-за того, что если она заговорит на эту тему, то может ненароком поведать что-нибудь такое о Бингли, что еще больше огорчит ее сестру.

Шла вторая неделя мая, когда три молодые леди отправились с Грейсчерч-стрит в городок Н. в Хартфордшире. Когда они приблизились к почтовой станции, где, как было условлено, их должна была ждать карета мистера Беннета, они отдали должное пунктуальности кучера, так как Китти и Лидия уже выглядывали из окон столовой наверху. Эти две барышни прибыли в городок более часа назад и коротали время в свое удовольствие, посетив модистку напротив, а теперь пялясь на стражника и украшая салат огурцом.

Поприветствовав своих сестер, они с гордостью представили им стол, на который было подано холодное мясо, какое можно найти в кладовой любого трактира, восклицая:

– Разве это не мило? Разве это не приятный сюрприз?

– Мы решили вас всех угостить, – добавила Лидия, – но вам придется одолжить нам денег, потому что мы только что потратили все свои в здешней лавке. И продолжила, демонстрируя свои покупки: – Посмотрите какую шляпку я купила. Не думаю, что она достаточно красивая, но я так рассудила, что лучше купить ее, чем не покупать никакой. Я разберу ее всю, как только вернусь домой, и посмотрю, можно ли из этого сделать что-нибудь получше.

А когда сестры назвали ее ужасной, она ответила с полным безразличием:

– Ах! Но в магазине было всего две или три, еще более уродливых; вот когда я куплю какой-нибудь атлас покрасивее, чтобы обшить ее заново, думаю, она станет вполне сносной. Кроме того, не так уж важно, что носить этим летом, после того как через две недели полк покинет Меритон.

– Неужели они действительно оставят нас? – воскликнула Элизабет, с величайшим удовлетворением.

– Они собираются расположиться лагерем недалеко от Брайтона. Мне так хочется, чтобы папа отвез нас всех туда на лето! Это было бы восхитительно, и я осмелюсь сказать, почти ничего нам не будет стоить. Маме тоже хотелось бы поехать! Представьте только, какое унылое лето нас ждет в противном случае!

– Да, – подумала Элизабет, – это действительно восхитительный замысел, и он нам очень кстати. Боже мой! Брайтон и целый лагерь солдат – и все это нам, едва пережившим соседство с одним единственным полком ополчения и ежемесячные балы в Меритоне!

– И у меня есть для вас новость, – сказала Лидия, когда они сели за стол. – Попробуйте угадать! Это отличная новость, потрясающая новость, и о человеке, который к тому же нам всем по душе!